Я всё ещё имею ценность

      Двадцатого января 1950 года, в снежный вечер, когда Лондон был окутан не только смогом, но и непривычным для него сильным снегопадом, в одной старой квартире в доме 65 на Белфур-роуд раздался громкий крик новорожденного малыша, которому помогла появиться на свет акушерка — миссис Фергюссон. — Дорогая, посмотри какой славный мальчик! У тебя мальчик, Нэнси! Здоровый и крепкий. — она обмыла малыша в ванночке и завернув в пелёнку, протянула его ей в руки. — Познакомься с ним. — но та оттолкнула его от себя.       Нэнси отвернулась от малыша, не проявив никакого интереса. Её глаза были пусты, а тело покрыто синяками и язвочками от постоянного употребления наркотиков. Она совершенно не обращала внимания на новорожденного малыша, который только что появился в её жизни неизвестно от кого, но уже нуждался в её любви и заботе. — Миссис Фергюссон, я не хочу его. Заберите его от меня к чёрту… — прошептала Нэнси, стараясь сдержать слёзы.       Миссис Фергюссон посмотрела на Нэнси с сочувствием и пониманием. Она знала, что эта молодая девушка была совершенно не готова стать матерью. Но она также знала, что оставить малыша без защиты и заботы было бы неправильно. — Но всё-таки, Нэнси, ты ещё очень юна, и твой сын — твой шанс исправиться хотя бы сейчас. Ради него. — она положила его рядом с молодой матерью, но Нэнси была абсолютно равнодушна к нему. — Ты можешь его хотя бы покормить?       Нэнси поморщилась и закрылась от малыша руками, не желая даже прикасаться к нему. — Я не могу заботиться о нём, миссис Фергюссон… Я сама нуждаюсь в помощи, как я могу заботиться о ребёнке? — сказала она тихо.       Миссис Фергюссон понимающе кивнула, понимая её беспокойство. — Я понимаю, дорогая, но на произвол судьбы я не хочу тебя бросать, и я хочу оказать тебе помощь. Завтра я привезу тебе коробку с сухой молочной смесью, пелёнки и тёплую одежду. Дай себе и ему шанс, пожалуйста. — улыбнувшись, миссис Фергюссон погладила её по длинным волосам орехового цвета. — Ладно, я попробую… — прошептала она. — Спасибо, дорогая. Ты не пожалеешь об этом. — миссис Фергюссон улыбнулась и обняла Нэнси.

***

— Нэнси, Вы уверены, что не хотите оставить малыша себе? Может быть, стоит подумать еще раз, прежде чем отдавать его нам? — директор приюта, мистер Андерсон, с жалостью смотрел на сидящую перед ним хрупкую и бледную 17-летнюю девушку. У неё были ореховые грязные волосы, небрежно заколотые на макушке и подвязанные синей лентой. Она была одета в пальто с чужого плеча и смотрела куда-то вдаль своими большими голубыми глазами. В руках она держала новорожденного мальчика, которому было всего три дня. Он был завёрнут в старое одеяло и тихо плакал от голода. От Нэнси пахло алкоголем, который она купила на деньги, полученные от продажи детской одежды, подаренной ей миссис Фергюссон. Рядом с ней стояла её мать, которая выглядела значительно старше своего реального возраста. Она была тучной, с нарисованными тонкими бровями и засаленными волосами, одетая в шубу, местами поеденную молью. — Он мне не нужен. — пробормотала она. — Но может быть, у Вас есть родственники, кому будет нужен ребёнок? Или родственникам его отца? — Нет, он нам не нужен, знаете что, мы сами голодаем, нам третий рот не нужен! Лишний! Эта проститутка его нагуляла неизвестно от кого! — в разговор вмешалась её мать, от которой пахло алкоголем не меньше, хоть святых выноси. — Я ей, — она прижала кулак к своей груди, — всё от себя всю жизнь отрывала, а она мне в подоле принесла сссучара… Проститутка малолетняя!       Взглянув на мать Нэнси, он понимал, что эти две дамы друг друга стоят и малышу лучше быть в приюте, чем с ними. — Я не знаю от кого он… — тихо ответив, она смотрела куда-то в пустоту. — Не помню… — Ну… Кхм… Это Ваше решение, заполняйте отказную и можете идти. — директор протянул ей бланк для заполнения.       Небрежно заполняя все поля на бумаге, введя свои данные, причину отказа и вводя данные о малыше она запнулась на имени ребёнка. — Что-то не так? Нужна помощь? Или передумали? — спросил директор, смотря на неё внимательно. — Нет, просто… Я не думала о том, как его назвать. — Нэнси опустила взгляд, задумавшись остатками своего разума на пару минут и начала медленно писать имя в бланке. — Юджин. Пусть его зовут Юджин. — В честь ёбарька своего предыдущего назвала, суки ты кусок? — покачав головой и уперев руки в бока, мать с укором посмотрела на неё. — Мама, ты-то не начинай тут… — вздохнув, она протянула бумагу мистеру Андерсону.       Директор кивнул и взял бумагу из её рук. — Хорошо, Нэнси. Спасибо. Вы можете уйти, мы позаботимся о Юджине.       Встав со стула, она передала ребёнка в руки директора, и ушла из приюта вместе с матерью, не оглядываясь. Выйдя из кирпичного здания они быстрым шагом побрели прочь оттуда.       Мистер Андерсон посмотрел им вслед, грустно вздохнув. Он знал, что ребёнок найдёт заботливую семью в приюте, но сердце кровоточило от мысли о том, что от малыша отказалась собственная мать. Он надеялся, что малыш найдёт любящий дом и счастье с приёмными родителями, которые станут для него роднее чем биологических. — Бедный, несчастный Юджин, малыш… — тихо прошептал он, гладя малыша по головке. — Мы позаботимся о тебе и ты найдёшь свою семью. — осторожно обернув Юджина в новое одеяльце, мистер Андерсон отнёс его в детскую комнату приюта, где малыша уже ждали тёплые чистые пелёнки, бутылочка с молочной смесью и няня, готовая заботиться о нём.