Я всё ещё имею ценность

      «Это — дом. Я тут живу.

Это — солнце. Я под ним гуляю.

А это — я.

А это мой друг — воспитатель мистер Ховард.»

      Старательно вырисованные линии и кружочки выстраивались на бумаге в рисунок, где два человечка, один побольше а другой поменьше, состоящие из палок и кругов: Юджин и его воспитатель у большого квадрата, гуляющие под большим кругом над ними, нарисованного жёлтым карандашом, и небрежно закрашенным. Карандаш по всему пространству белого неба выводил галочки — это птицы. — Какой ты молодец, Юджин, первее всех закончил рисовать. — за спиной раздался голос мистера Ховарда, молодого воспитателя, который сразу нашёл общий язык с мальчиком. Мальчик оглянулся на него, улыбнувшись. — Это что за человечки? — Это я и Вы, мистер Ховард. — тихо ответил Юджин, перебирая в своих пальчиках карандаш. — Очень хорошо, я польщён. — внимательно и с улыбкой рассматривая рисунок в руках, он передал его обратно мальчику. — Ты можешь теперь пойти в игровую комнату или посидеть тихо здесь, пока не закончат другие ребята. — Хочу в игровую комнату. — так же тихо произнёс он, смотря на воспитателя большими голубыми глазами. — Хорошо, иди, Юджин.       Мальчик вприпрыжку побежал в игровую комнату, минуя парты с сидящими за ними детьми, которые пока даже не думали заканчивать рисовать. Игровая комната располагалась на том же этаже — на втором, что и класс рисования, и в ней в отличии от этого кабинета, было солнечно. Но игровая комната была очень бедна для досуга ребёнка, она всего лишь содержала в себе кубики, плюшевые игрушки (ещё довоенные) — с глазами и без, с пришитыми обратно ушами и в самодельной одежде, и парочка металлических машинок, которые уже разучились кататься и только жалобно скрипели.       Проигнорировав все игрушки, мальчик взял стул и поставив его у окна, взобрался на него и начал рассматривать улицу, где за окном царил очень тёплый сентябрь и временами по дороге ездили машины, и проходили мимо люди. Он смотрел на людей, пытаясь разглядеть их лица и понять, как они себя чувствуют и куда они идут. В его глазах отражалось любопытство и некая тоска. Он мечтал о том, чтобы быть одним из них, чтобы иметь семью и дом, чтобы чувствовать себя нужным и любимым. Для своих шести лет он понимал, что что-то в его жизни не так, что он не может гулять именно вот так, как тот уверенно топающий на улице малыш за окном, которого держат за руки мама и папа, что-то говоря ему. А малыш улыбался, и был одет в клетчатый комбинезон с бантиком на шее. — Ну ничего, я тоже бантики на шее буду носить, да я вообще весь в бантиках буду когда у меня будут родители, посмотрим кому из нас лучше будет! — злостно и тихо пробубнил он вслед тому малышу. Юджин смотрел на этого малыша и уже возненавидел его всем сердцем, просто за то, что он посмел иметь маму и папу которые почему-то его любят! Внутри Юджина вскипела зависть и он, спрыгнув с подоконника на пол, надув губы и насупив брови быстрым шагом ушёл к кубикам, выстраивая из них башню, лишь бы не думать о том назло ему счастливом малыше.       Поправив челку орехового цвета, он почесал лоб и, шмыгнув носом, ударил кулаком по построенной им башне из кубиков. Башня рассыпалась, а кубики разлетелись по полу. — Может, я не такой хороший… — сказал он вслух, делая вывод. Он услышал, что занятия в классе рисования уже закончились, и вскоре в игровую комнату прибежали другие ребята, чтобы поиграть с игрушками.       Он почувствовал удар щелбаном по макушке. Это был Фредди — его сосед по спальной комнате. Фредди считал Юджина странным, так как тот был немногословен, хоть и играл с другими ребятами, но всегда предпочитал лишний раз почитать книгу и порисовать. — Что делаешь, Юджин? — к нему подсел Фредди. — Я башню крушу. — Зачем? — Потому что она дурацкая, всё дурацкое, и мне надоели эти кубики… — далее Юджин перешёл на нечленораздельное бормотание, так как закрыл руками своё лицо. — Что ты бормочешь? — спросил Фредди, наклонившись к лицу Юджина. — Ничего. — отмахнулся Юджин, отодвигаясь от него. — Да ладно, я же слышал. Ты что-то про бантики и родителей говорил! — настаивал Фредди, ухмыляясь. — Не говорил! — резко ответил Юджин, краснея. — Уйди от меня и сам играй с этими кубиками! — Слышали все? Юджин хочет бантики! Юджин любит бантики! — Фредди встал, оглашая его откровение на всю игровую комнату другим ребятам. Раздался дружный хохот остальных детей, заливисто смеясь над несчастным мальчиком. Юджин испытал огромное чувство стыда. Его щёки покраснели ещё ярче, и он чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он поспешил прочь от группы детей, пытаясь скрыться от их смеха.       Он бежал по коридору, мимо закрытых дверей классов и кабинетов, выискивая высокого курносого парня с тёмными кудрявыми волосами, единственного, кто хорошо к нему относился — мистера Ховарда. Он спустился на первый этаж, но воспитателя там не было, и решив что тот может быть на третьем этаже, побежал вверх по лестнице на третий этаж. И не прогадал: на третьем этаже мистер Ховард стоял посреди коридора и разговаривал с директором приюта. — Мистер Ховард… Мистер Ховаа-а-рд!.. — бежал к нему в слезах Юджин, прямо в его объятия. — О, Юджин, что с тобой? — легко подхватил его на руки воспитатель и держа правой рукой мальчика, он пригладил его растрепавшиеся ореховые волосы с лёгкими завитками. — Кто тебя обидел? — Фредди сказал в игровой комнате всем мальчикам что о бантиках мечтаю, а все остальные мальчики начали надо мной начали смеяться… — всхлипнул мальчик. — Бантики, значит? — он усмехнувшись поправил ворот его рубашки и клетчатую жилеточку. — Ну, Юджин, я не знал, что ты такой денди! — сказал мистер Ховард, пытаясь сделать настроение мальчику. Тот улыбнувшись, обнял воспитателя за плечи и положил свою голову ему на плечо. — Я поговорю с Фредди. — Кстати о моде… — мягко и деликатно сказал директор делая акцент на последнем слове, вмешиваясь в разговор. — Сейчас очень модно играть на каком-либо инструменте, не хотел бы ты записаться в музыкальную секцию нашего приюта?       Юджин, слегка приподняв голову с плеча мистера Ховарда, уставился на директора приюта. Он никогда не думал о том, чтобы научиться играть на музыкальном инструменте. Но в этот момент, сидя в объятиях мистера Ховарда, он почувствовал, что это может быть что-то новое и увлекательное. — Да, хочу! — радостно воскликнув в ответ, его глаза наполнились надеждой и быстро перестали блестеть от слёз. — Прекрасно! — улыбнулся директор, пока Юджин буквально светился от радости на руках у воспитателя. — У нас есть несколько инструментов, из которых ты можешь выбрать тот, который больше всего тебе подходит. Но перед этим, я хочу, чтобы ты понял, что каждое занятие требует времени и усилий. Ты готов посвятить себя музыке? — Да, да! — Юджин запрыгал на руках мистера Ховарда, и тот ухватил его покрепче, чтобы мальчик не упал на пол.       Мистер Ховард погладил его по щеке. — Я уверен, что ты сможешь, Юджин. Я вижу, ты очень способный мальчик… — мистер Ховард облизнул свои губы. — Давай пойдём выбирать инструмент!       Спустившись на первый этаж, и проходя по небольшому коридору с покрашенными в серо-зелёный цвет стенами, мистер Ховард продолжал нести своего воспитанника на ручках. Их обоих сопровождал директор прямо в актовый зал, который параллельно был музыкальным классом. На сцене стояло фортепиано, а в зрительном зале все стулья были расставлены не в сторону сцены, а в сторону противоположной стены, где висела доска с расписанным на ней нотным станом. Рядом с каждым стулом стояла подставка для нот, а на одном из них сидел преподаватель по музыке. Это был очень колоритный человек, будто созданный для того, чтобы работать с музыкой. Невысокий, но стройный мужчина лет тридцати, одетый в просторные штаны и белую рубашку, поверх которой был накинут серый макинтош. На его лице выделялись тёмные приглаженные волосы, подстриженные под короткое и очень ровное каре, удлинённый нос и круглая оправа очков, которые хорошо и комфортно сидели на его лице. Он что-то записывал в тетрадь, расположив её на своём колене, улыбаясь своими полными губами. Его внешность и поведение создавали впечатление человека, который очень любит свою работу и полностью отдаётся ей. — Мистер Беккерман! — голос директора заставил отвлечься музыкального преподавателя от записей в тетрадь. Тот поднял взгляд на директора. — Добрый день, мистер Андерсон, добрый день мистер Ховард! — он встал, приветствуя и пожимая им руки. — А это что за прекрасный юный человек у вас на руках? — вычурно сказал музыкальный преподаватель, указывая на Юджина, рассматривая его своими огромными карими глазами. — Это Юджин, один из наших замечательных воспитанников. — ответил директор. — Юджин хочет записаться в музыкальную секцию чтобы научиться играть на инструменте. Мистер Беккерман, я подумал, что мы могли бы предложить Юджину выбор нескольких инструментов, которые у нас есть в наличии, чтобы он мог выбрать, который ему больше всего нравится. — Прекрасно! — согласился преподаватель с улыбкой. — У нас есть фортепиано, гитары, скрипки, флейты, даже барабаны… Что ты скажешь, Юджин? Какой инструмент ты хочешь попробовать?       Юджин перевел взгляд с мистера Ховарда на музыкального преподавателя и робко улыбнулся. — Дай-те-ка мне его сюда и я познакомлюсь с ним поближе. — мистер Беккерман взял мальчика из рук воспитателя и поставив его на пол, взял его за руку. — Мистер Андерсон, мистер Ховард, очень бы не хотелось бы это говорить, но нам с Юджином нужно пообщаться тет-а-тет. Оставите нас двоих? — Да, конечно, мистер Беккерман. — уважительно ответив, мистер Андерсон вместе с воспитателем покинули актовый зал.       Продолжив держать его за руку, мистер Беккерман прощупал его ладонь, в особенности пальцы. — Юджин, я хочу помочь тебе выбрать правильный путь в нашем музыкальном путешествии. Для начала, внимательно изучи каждый инструмент, который лежит здесь, и попробуй понять, что именно тебе нравится, какой инструмент тебе больше всего подходит.       Сев за барабанную установку, Юджин понял что не дотягивается ногой до ножной педали, а взяв в руки гитару вообще затерялся за такой большой гитарой — сказывался его маленький рост. — Вот тебе скрипка, она как раз для твоего возраста. — преподаватель дал ему в руки маленькую скрипку. — Это четвертная. Попробуй? — и встав перед ним, внимательно смотрел на мальчика. Но тот сделав пару движений смычком по струнам и выдав противный звук как у старой игрушечной машинки в их игровой комнате, поник, возвращая инструмент преподавателю. — Ах, Юджин, не вешай нос. — мистер Беккерман поправил его ровную густую чёлку и зачесал набок. — У нас осталось флейта и фортепиано. Но забегая вперёд, я хочу посоветовать тебе флейту. Мне будет жалко твои мягкие пальцы, если ты начнёшь играть на фортепиано. — Но… я думал, что на фортепиано можно играть нежными и мягкими пальчиками… — Юджин запутанно выразил свои опасения, рассматривая свои пальцы и не понимая почему они у него мягкие, ведь они же никак не отличаются от пальчиков других ребят. — Конечно, можно играть на фортепиано нежно, но это требует большой силы и точности. Флейта более подходит для людей с нежными и мягкими пальцами, как твои, Юджин. Фортепиано — это слишком драматично для такой тонкой натуры как ты, слишком много драмы! А флейта, мой хороший, это душа, она полностью раскроет твою натуру, загипнотизирует слушателя!.. Только представь: ты, едва касаясь кончиками пальцев отверстий в инструменте, рождаешь прекрасные лёгкие звуки! — и словно пролетая по залу, он направился в инвентарную актового зала, где хранились музыкальные инструменты и так же легко вернулся к мальчику. — Вот, Юджин, попробуй сыграть на блокфлейте. — преподаватель протянул мальчику инструмент, сияя от внутреннего волнения. — Просто дуй в отверстие и пробуй получить звук.       Юджин взял флейту и с трепетом принялся внимать всем словам мистера Беккермана. Он поднёс мундштук флейты к своим пухлым губам и нежно задул, услышав приятный на слух звук, который пронёсся по актовому залу. — Фьюююююю… Фууууу… Фьюююю…! Фы! — Как ровно, Юджин, мне очень нравится, это очень уверенные аккуратные ноты! Это точно твоё, решено! — мистер Беккерман внутренне ликовал. — Мистер Беккерман, я люблю блокфлейту! — Юджин сияющими глазами обратился к преподавателю. — Я хочу научиться играть на ней!       Мистер Беккерман улыбнулся, зная, что они нашли тот инструмент, который полностью отражает нежную и чувствительную натуру Юджина. — Отлично, Юджин. Давай я тебя запишу на занятия для новичков, с тобой будут заниматься ребята твоего уровня. — он надвинул очки на свои глаза поближе, взяв ту тетрадь, в которой делал записи когда мальчик вместе с воспитателем и директором зашёл к нему. Смотри, у нас с тобой будут занятия по вторникам и четвергам в два часа дня. Идёт? Назови мне полное имя. — он взял карандаш в руку. — Юджин Смит. — громко проговорил мальчик, прижимая блокфлейту к своей груди.       Взяв карандаш, мистер Беккерман начал записывать имя и время занятий в тетрадь. — Юджин Смит, замечательно, ты записан! Я уверен, что ты сможешь достичь больших высот в музыке. Не забывай, что флейта — это твоя стихия. Твоя задача — раскрыться и дать своей музыке свободу. Продолжай трудиться и стремиться к совершенству. Удачи, Юджин!