Я всё ещё имею ценность

      В середине октября холод накрыл Лондон, заставляя местами всю зелень переодеваться в золотые наряды. Сидеть и зарабатывать на одном месте сидя на сложенном в несколько раз спальном мешке и играть на блокфлейте становилось тяжело — Юджин начинал замерзать и его пальцы не очень хорошо слушались из-за холода. Четвёртый час с перерывами и передышками он сидел на Регент-стрит около арки одного из домов, время отвремени потирая окоченевшие пальчики. Проходящие мимо него люди кидали в его чехол деньги — кто-то кинет шиллинг, кто-то даже целых четыре шиллинга. Этого хватало на то, чтобы не умереть от голода, ведь деньги, которые когда-тот давал ему мистер Ховард, давно потрачены до пенни, таким же образом были потрачены и деньги Кевина. Юджин потратил их частично на себя, и частично раздал своим приятелям из Патни. Эти времена прошли уже давно, Юджин сбился со счёта дней и просто понимал, что сейчас осень, и значит скоро пойдёт возможно и снег, и тогда всё — он может замёрзнуть насмерть, ведь под его пальто находилась только тонкая рубашка, в которой он выбежал из приюта в апреле. С тех пор, по его ощущению, прошла целая вечность и он возможно даже постарел лет на десять. Он иногда видел себя в отражении витрин магазинов, в отражении водной глади в фонтанах когда чистил зубы, и брился наощупь бритвенным лезвием, вглядываясь в своё отражение. Юджин ощущал себя мерзко.       Его губы были обветрены, и сильно болели от мундштука инструмента. Солнце садилось медленно за горизонт, а в окнах окружающих его зданий на улице зажигались окна. Там было тепло и комфортно, не то что ему на улице. Юджин закончил играть и шмыгнув носом, протёр свои губы и собирался собирать заработанные деньги из футляра своего инструмента, как вдруг он увидел, что к нему бодрым шагом подходят трое парней приблизительно его возраста, опрятно одетых. Они собрались около него и перешёптываясь, посматривали на него, и в конце концов смеясь, подбежали к нему и один из парней пинком вырвал из рук Юджина флейту. — Что вы делаете, идиоты?! — возмущённо подскочил бедняга Юджин, поднимая инструмент с тротуара под громкий смех парней.       Но они, словно не расслыша его вопрос, подбежали к нему и начали выхватывать из его рук блокфлейту, втроём перетягивая её против одного. — Бомж вонючий, мразь! Иди отсюда! — выкрикивая оскорбления поочереди, они наконец вырвали её из рук Юджина и со всей силы бросили на тротуар, разбив блокфлейту о землю.       Инструмент сломался пополам, как и Юджин, который со слезами на глазах, потрясённый, упал на колени, собирая обломки своего единственного средства заработка. — Нет, нет, моя флейта… — шептал он, не веря в то, что произошло. Мир снова уходил из-под его ног. — За что вы так со мной?! — Иди работай, кретин! — толкнул его один из них, а второй пнул в спину и Юджин упал на землю и заплакал ещё больше. — Сдохни! — Давай деньги у него заберём? — смеясь предложил третий, и остальные, расхохотавшись, схватили уже ненужный футляр его инструмента и закрыв, убежали вместе с его честно заработанной мелочью в сторону ближайшей станции метро.       Юджин сидел на тротуаре, горько рыдая над разбитой блокфлейтой, в то время когда толпы проходящих людей молча шли мимо, не замечая ни маленького, ни его горя, которое сжимало его глотку и колко вырывалось из его груди. Он держал в руках переломанную флейту и не мог поверить глазам, ведь раньше ему снились похожие сны, такие реалестичные, что просыпавшись, он проверял свою блокфлейту лежащую в чехле на предмет её целостности, и убеждаясь что это сон, засыпал снова. Но теперь один из страшных его снов стал явью. Он собрался силами и встал, дрожа от холода и плача, и молча побрёл по улице в сторону Пикадилли, не оглядываясь, только закрываясь от холода, прижимая к себе свой спальный мешок. Уже прилично темнело и Юджин пошарил по своим карманам: в его карманах было несколько шиллингов, достаточно для того чтобы купить себе пива или булочку. Заодно были: несколько бритвенных лезвий, зубной порошок и зубная щётка, носовой платочек, пачка сигарет, спички и вазелин.       Проходя мимо одного из домов на 44-й Пикадилли, где через дорогу в церкви Святого Якова по пятницам раздавали обеды для безодмных, он посмотрел вверх, на огромные и красивые окна, за которыми, наверняка, тепло и уютно. Но он не мог даже мечтать о том, чтобы попасть туда. В его мире не было места для комфорта и уюта, но он мечтал о тёплом доме, о чистоте. Зайдя во двор, он увидел красивый трёхэтажный кирпичный дом, с белоснежными окнами, с колоннами у крыльца, и видел как в окнах этого дома кипела жизнь. Снова пустив слезу, он отвернулся и увидел слабо освещаемую светом из окон лестницу с пролётами, ведущую на крышу семиэтажного дома. Вздохнув, он приблизился к ней и начал медленно, пролёт за пролётом, подниматься наверх, ощущая пустоту и отчаяние.       Его ноги дрожали от ощущения высоты, хоть крыша была большой и плоской. Холодный ветер обжигал его щёки, на которых отросли бакенбарды, и натянув на себя спальный мешок, он сел на крыше и снова заплакал от жалости к себе, не веря в то, что из-за одного лишь человека его жизнь привела к тому, что он живёт на улице и трясётся от холода. «Господи, если ты есть, пожалуйста, измени мою жизнь в лучшую сторону за один день, я больше так не могу…» — он смотрел в небо и мысленно обращался к тому, кто возможно смотрит сейчас на него и слышит его мольбу.       Но никто не ответил на его молитву, кроме ветра, который только усилил своё обжигающее дуновение. Юджин сжался в клубок, пытаясь согреться. Он сидел на крыше дома до тех пор, пока не стемнело совсем, потом спустился вниз и направился пешком к мосту в Патни, добравшись до места своего ночлега лишь к полуночи.

***

      Его приятели под мостом Патни не спали, а бурно и на повышенных тонах спорили о какой-то ерунде, в то время как Юджин, полностью разбитый, молча наблюдал за ними и плакал. Сэм краем глаза увидел маленький силуэт их юного приятеля, заставил всех замолчать, и подошёл к нему. — Что-ты какой-то потерянный, словно тебя контузили. Что с тобой, Юджин? — к Сэму подтянулись и другие мужчины. — Что случилось, куда пропала твоя флейта? — похлопывая его по плечу он подошёл с ним ближе к костру. — Меня обокрали и сломали мою блокфлейту… — тихо ответив, он снова расплакался, держа скрученный спальный мешок под подмышкой. — Да ну нахрен, Юджин! Ты сам-то цел? — Бен подошёл к нему ближе, оглядев его с ног до головы в свете костра. — Я морально разбит, парни, извините меня… — отрешённо вздохув, он подошёл к костру и расправив свой спальный мешок, зашёл в него и укрылся почти с головой, временами всхлипывая. — Так ты что так сказать, без средства заработка сейчас остался так сказать? — подсел к нему Джейк, пытаясь разглядеть его лицо. — Да, Джейк… Так сказать, остался… — тихо ответил он сквозь слёзы, словно извиняясь. — А я если честно знал что так будет… — в разговор вмешался Алекс, бродяга с подбитым глазом и ходящий зимой и летом в одной и той же шапке. — Алекс, Юджину и так хреново, а тут ты ещё со своими разговорчиками так сказать лезешь! — рявкнув в его сторону, он поглаживал дрожащего Юджина по плечу, пытаясь как-то успокоить, но тот продолжал плакать, закрывшись в своём спальном мешке. — Я что-то придумаю, не беспокойтесь, парни… — тихий вздох раздался из спального мешка, голос маленького дрожал от слёз и холода. — Мы тебе поможем, Юджин. Мы всегда помогаем друг другу, не забывай об этом. — сказал Бен, обнимая его через спальный мешок.       Со слезами на глазах, Юджин уснул, не слушая остальных бродяг.