18:24
21 июля 2023 г., 21:42
ваньнин ненавидит дождливую погоду. это первое.
ваньнин ненавидит сигареты. это второе.
в конце концов, ваньнин ненавидит самого себя.
но об этом он сам себе признается как-нибудь потом.
он промок насквозь в этом париже, куда они с мо жанем переехали года три назад. купили квартиру повыше в человейнике, отдали всевсевсе деньги на ремонт и купили кофеварку. мо жаню нравится черное кофе. ваньнина от его горького запаха и вкуса тащит в туалет, но он — уважающий вкусы своего мужа мужчина, поэтому из любви к нему просто морщится. теперь.
он возвращается в их теплое гнездо. нежная, теплая, тесная квартира. их дом. в такие места хочется возвращаться снова и снова. в руках у ваньнина его учебная сумка, в сумке — пирожные. все, что он смог купить в кондитерской неподалеку от универа. а дома пусто. тишина сдавливает горло в тиски впервые за долгое время. интуиция.
разве он уже не должен был вернуться с «тайного дела», из-за которого ушел с последних пар и даже не отвечал на звонки?
ваньнин проходит дальше, попутно разуваясь и снимая с себя верхнюю одежду, оставляя ее прямо на посылках у входа. у него нет сил разбирать их, даже если это все предназначено для срочного использования.
мо жань сидит смиренно на кухне, за пустым деревянным столом, и молчит. уничтожает взглядом странную маленькую бумагу и, кажется, даже не замечает внезапного появления другого человека.
ваньнин тяжело вздыхает и с грохотом ставит сумку на стол. с волос на лицо капает вода только что прошедшего парижского ливня, а их обоих, сидящих и стоящих друг с другом в двух метрах обдувает ветер с балкона, который никто снова не смог закрыть. не получается закрыть эту холодную дыру и не получится. она уже очень давняя.
— почему не поздоровался? что разбилось? почему на звонки не отвечал? — он сразу завалил мрачного вэйюя вопросами, от которых у него самого заболела голова. как-то это неправильно. — что-то случилось?
— прости меня, ваньнин.
его словно водой холодной окатывает с головы до ног. слишком мрачный тон, тихий голос. руки начинают предательски дрожать и, о господи, снова сказывается тревожность. это все просто выдумки.
— объясни мне нормально. — сразу после шока ваньнин начинает злиться, чтобы как-то скрыть это недоразумение. он садится за стол и смотрит прямо на возлюбленного, не решаясь протянуть руку и забрать клочок бумаги у него из-под носа.
заметив чужой взгляд на медицинском заключении, мо жань быстро комкает его в кулаке и убирает в карман брюк, думая про себя про быстрый способ избавиться от нее.
— … что не здоровался и что не звонил, прости. я забегался. посуду не помыл, но поел. там её в раковине гора, наверное упало что-то. главное чтобы не твоя кружка любимая, с коровой и ромашками… — вэйюй нервно смеется и поднимает свой взгляд на человека, которого любит больше жизни и знает лучше, чем самые вкусные забегаловки парижа.
чу ваньнину, на его взгляд, очень идет париж. даже если он темный, вечнодождливый и холодный, у него есть мо жань, способный согреть даже в самые мерзлые вечера. чу ваньнину до мурашек идут строгие костюмы кремовых цветов, черные водолазки и шелковые пижамы, в которых он стоит по утрам и варит кофе в старой-старой кофеварке. чу ваньнину идет все от головы до кончиков пальцев, идут люди теплые. такие, как мо жань.
чу ваньнину, на его взгляд, не идет париж. если мо жаня не будет, все вечера станут мрачнее, холоднее и в одиночку, кажется, здесь сойти можно с ума. в череде событий, в быстром темпе жизни людей.
вэйюй приходит в себя и тянет руки к сумке ваньнина, все еще смотрящего на него с подозрением.
«и из-за этого ты застыл, как вкопанный?» — взгляд говорил явно больше, чем если бы человек напротив открыл рот. но оно и лучше. стерпеть взгляд намного легче, чем колючие, наполненные правдой, слова.
мо жань в это верит.
