Где ты?

Дрожащие руки вдруг выронили сигарету, теперь она тлела где-то под ногами и то не долго, через мгновение окурок был затоптан быстротекущей толпой. И эта толпа вдруг оказалась такой далёкой и, от спешки у Слуги начала кружиться голова, в глазах зарябило и ноги стали ватными. Её окутал внезапный страх стать такой же как и окурок, раздавленной. Отличие лишь в том, что Арлекино совершенно не боялась подошв чужой обуви, зато шквала множества собственных эмоций и чувств как огня, существовал лишь один способ избежать смерти от себя самой, несложно было догадаться кому этот авторский способ и присвоен. Все мысли уже по привычке сводились к одной персоне. Сердце неприятно закололо, ведь в строй жизни возвращаться действительно нужно, и к сожалению, уже без любимой, навсегда утопая в тоске. Арлекино сделала тяжёлый шаг навстречу нежеланных судьбы и пути, который впредь она не пробегает, а вязнет, точно в болоте. Тяжёлый женский вздох будто послужил последней нотой арии горечи всех любовных утрат в мире, такой безмолвной и тихой на деле, но такой яркой и громкой внутри. Внутри, в ушах и по всему телу, как ни странно, действительно пронеслись немые крики которые светловолосая когда-то проглотила. Каждый из них ударился об стенку тела и отталкиваясь, улетел в следующую часть. Не иначе, хаос. Арлекино громко задышала, будто сама того не осознавая и зажала уши бледными ладонями, скалясь на внутренние крики. Единственный враг, которого девушка не смогла победить, победил он, так ещё и с явным преимуществом. Красные ногти неприятно впились в нежную кожу головы, в попытках закрыть уши ещё больше. Слуга, сама того не заметив, медленно переставала держать равновесие, сосредотачиваясь больше на злосчастном крике. Ария была не закончена, шла дальше, правда, превратилась в бесполезную какофонию, лишённую благозвучия и только один голос, будто выбивающийся из всех непонятых звуков прозвучал и стал светлячком в тёмном тоннеле тревоги. Знакомый голос, бархатный и нежный, напевающий один и тот же мотив. Ладони у лица вдруг ослабили хватку, оставив красные пятна у висков, поистине манящий ручей нот родного напева позвали беспрекословно найти певчую пташку. Арлекино стремительно подняла голову и вновь забегала глазами по толпе, правда, в этот раз уже не так резво, сердце уже было готово получать очередной удар под дых от случайной больной фантазии и иллюзии. И правда, кроме серой толпы больше ничего не нашлось, к внутренностям уже был приставлен кинжал. Взгляд заострился на кружевах, очень схожих с материалом повязки Коломбины, Слуга так и не узнала какие точно были узоры на этой ткани, но душа озадаченно ёкнула, и светловолосая тоже, левая бровь слегка выгнулась, а живот интуитивно втянулся. Послышался шумный вздох, а внутреннее колющее было лишь в паре миллиметрах от живой плоти. Глаза округлились, это действительно была она. Она — Коломбина. Между ними была целая толпа, лица в которой постоянно менялись и целая вечность одиночества. Разум не хотел принимать столь противоречивую информацию, а не ведение ли это? Стоит ли бежать, расталкивая всех на своём пути? Думать об этом — терять время. Даже если это всё не по-настоящему, то пусть хотя бы в искусственном мире, придуманным облитой горем фантазией будет так, как должно быть. Арлекино моментально сорвалась с места, пытаясь быстро бежать и при этом сдерживать сердце, которое так и норовило выпрыгнуть от животного страха и надежды одновременно. В женские плечи врезались чужие, а сзади слышались крики недовольства, это было таким далёким, девушка даже не слышала их, только отголоски. Пред ней возникла Дамслетта, медленно качающая корпусом в разные стороны и продолжающая напевать излюбленный мотив. Спокойным и размеренным голосом, лишь с мелкой долей волнения, что чувствовалось через дрожащие для неё, высокие ноты. Арлекино для Коломбины возникла рядом также неожиданно, как и Коломбина для Арлекино. Стоило пройти мгновению, как бледные руки светловолосой подняли кукольное тело любимой и максимально прижали к телу, где-то внутри у Дамслетты даже кости переминулись, отчего она вскрикнула. Слуга вдруг удивлённо распахнула глаза и ослабила хватку, медленно опуская на ноги любимую. — Так я не сошла с ума? — Почти беззвучно и неуверенно спросила Арлекино. — Я тоже, получается...— Тихо в ответ промолвила, покашливая от сухости горла после пения. Никто не ожидал того, что они живые и никто из них не ведение от горя потери. Что они правда встретились и правда любят друг друга, теперь уж навсегда. Слуга внезапно повторила все первоначальные действия, чтобы любимая девушка оказалась в руках, теперь она была невыносимо нежной и стоило Дамслетте приоткрыть рот для какой-то фразы, как Арлекино медленно наклонилась и принялась целовать губы со вкусом вишнёвого бальзама, медленно начиная крутить девушку в руках вокруг своей оси. Они не сошли с ума от одиночества, они сошли с ума вместе, встретив друг друга. Толпа вдруг растворилась где-то вдалеке, превратившись ещё больше в серую кашицу, и только две девушки, нежно, без пошлости и намёка выражали свои чувства, сияя полярными звёздами. Словом, любовь... …