Зверёныш

[07.05.1997] С того вечера, как родители устроили мне сюрприз, прошло два дня. Приготовления к переезду начались уже на следующий же день, и это было моей инициативой. Да, первые секунды я пребывал в шоке и не мог понять: послышалось мне или нет. Однако, когда мама повторила сказанное ранее ещё раз, каша в голове переварилась. Я соскочил со стула, с грохотом уронив его, и закричал, что хочу поехать в новый дом как можно скорее. От волнения и предвкушения, я не мог толком спать. На уроках я был слишком рассеян, и не заметить это было трудно. После звонка, Каяма-сенсей подозвала меня к себе и начала выпытывать, мол почему я такой не внимательный и делаю, не свойственные мне, глупые ошибки. Утаивать от неё причину не было смысла, поэтому я всё рассказал. Учительница слушала с непритворным интересом, ни разу не перебив, а затем она искренне порадовалась за меня и подарила, как и обещала, серию моих любимых комиксов. Сказала, что будет скучать по такому одаренному ученику. Ну а вечером, отец приехал в школу и забрал мои документы. Директор пытался переубедить нас, просил повременить с переводом в другую школу, ведь учебный год вот-вот закончится и мне будет тяжело адаптироваться в чужой среде...по его словам, я испытаю немало стресса. На самом же деле, директор беспокоился вовсе не обо мне. Его скорее огорчало то, что из его школы уходит лучший, в перспективе, ученик, а это повлияет на так называемый региональный рейтинг среди общеобразовательных организаций. Папаша даже засомневался в принятом решении, но я в привычной манере засунул его сомнения куда подальше, и твёрдо сказал, что ухожу из этой школы. И вот, сейчас, я стою под палящим солнцем у папиной машины и помогаю ему с багажом. Коробок с вещами оказалось так много, что мы еле с ними справились. – Вот ещё! – мама вручила мне тяжеленную вазу, – Смотри, не разбей! – Мицуки, нам некуда её пихать. – папа вытер платком пот со лба и отобрал у меня вазу, – Давай оставим здесь. – поставил её перед собой. – А может мы оставим здесь ТВОЁ барахло? – демонстративно стучит ногтями по кейсу, где сложен папин телескоп. – Это не барахло! – Начинается… – я закатил глаза и сел в салон машины, – Давайте быстрее уже! – крикнул на них, стукнув кулаком по заднему стеклу, – Мы так до ночи здесь проторчим! Упёртость мамы...просто поражает. Она продолжала спорить с отцом по поводу этой никчёмной вазы, пока тот защищал свою драгоценную трубу с линзой. Ни один из них и ухом не повёл на мою просьбу поторопиться. – Вот же ж! – водительское сидение передо мной уже не раз претерпевало вспышки моего гнева, – Если не уедем через пять минут, клянусь, – последний пинок был особенно сильный, – РАСХРЕНАЧУ И ВАЗУ, И ТУПОЙ ТЕЛЕСКОП! Судя по их лицам, которые я увидел через зеркало заднего вида, они ясно услышали мою последнюю фразу. – ЧТО? – я всплеснул руками, глядя на них. Удивительно, родители не только проглотили мою дерзость и ничего не сказали в ответ, но ещё и быстро разрешили свой спор... в пользу мамы. Они положили этот дурацкий кувшин рядом со мной, не найдя места в багажнике и прицепе, и всю дорогу он бился о моё плечо. – Вы это назло мне? – скрестив руки на груди и прикусив нижнюю губу, я смотрел матери в спину. – Что именно? – Специально положили эту чёртову вазу рядом со мной? – Милый, эта ваза досталась мне от бабушки. Я не могу оставить её в том доме. Понимаешь? – Потерпи немного. Скоро приедем, и ты даже не вспомнишь о ней. – он снова подмигнул мне по-дедовски, – Мама поставит её в какой-нибудь угол и забудет. – Идиотизм. – мои ноздри набухли, – Везти с собой балласт, только потому что он достался от старухи. – КАЦУКИ! – мать недовольно сверкнула своими алыми глазами в мою сторону, – ТЫ ГОВОРИШЬ О СВОЕЙ ПРАБАБУШКЕ! СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ! – КАК ХОЧУ, ТАК И ГОВОРЮ. СКОЛЬКО СЕБЯ ПОМНЮ, ОНА НИКОГДА КО МНЕ НЕ БЛАГОВОЛИЛА! ЕЙ ВСЕГДА БОЛЬШЕ НРАВИЛСЯ ДРУГОЙ ПРАВНУК. МИЦУО ТО, МИЦУО ЭТО! ТАК ПУСТЬ ОН И ВЕЗЁТ ЭТОТ ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ГОРШОК! – Сынок, Мицуки, успокойтесь, пожалуйста. – Успокоиться?! – она отстегнулась от ремня, – Я успокоюсь только тогда, когда этот мелкий паршивец извинится перед покойной бабушкой. – Я ничего такого не сказал! Извиняться не собираюсь. – Ах ты! – схватила меня за ухо, – Засранец! Кто научил тебя таким манерам, а? – прошипела она и сжала моё ухо так сильно, что казалось, вот-вот оторвёт его. – АЙ-АЙ-АЙ! МАМА, ОТПУСТИ! – Извинись! Отец остановил машину, так как не мог ехать и дальше в такой суматохе. Мать не была пристегнута, и тем самым подвергала себя опасности. Ухо горело адским пламенем, и от боли у меня проступили слёзы, которых я всегда стыдился. «Почему я должен извиняться за правду?» - этот вопрос крутился вихрем в моей голове. – КАЦУКИ! – слегка ослабила хватку, – Я ЖДУ! – Не буду! Можешь оторвать или отрезать мне ухо, но я не буду извиняться за правду! – Тц! – отпустила, – Не благодарный! Повисла гробовая тишина. – Божечки… – отец достал сигарету из кармана, – А всё из-за какой-то вазы… – зажал её губами, и завёл авто. – Не смей курить при ребёнке! – со всей силы дала ему подзатыльник. … По приезде в село, громадное багровое солнце уже садилось вдоль горизонта. Я вышел из машины, держась за покрасневшее ухо, и уставился на яркий, красно-оранжевый закат. Красочный пейзаж заставлял моё сердце трепетать, и я с упоением наслаждался моментом, будто никогда прежде мне не доводилось узреть столь прекрасные виды. – Как красиво! – едва слышно вырвалось у меня. Услышав поодаль стрекотание кузнечиков, я сцепил руки за спиной, приподнялся на цыпочки, и вдохнул полной грудью чистый, прохладный вечерний воздух. – Здравствуйте-здравствуйте. – мимо меня прошла пожилая женщина с тростью. – Здравствуйте! – я улыбнулся и поклонился ей. – В гости приехали? – она остановилась и начала разглядывать нашу машину, – Хотя, вещей у вас больно много. Неужто насовсем? – Так точно. – вступил в разговор отец, – Давно хотели перебраться сюда. – он приобнял меня за плечо, и я пошатнулся, – Я- Бакуго Масару, вон та строптивая блондинка - моя жена, её зовут Мицуки. – прижал меня сильнее прежнего, – А это наш сын Кацуки. – Будем знакомы. Как-никак по соседству живём. Для всех, я - бабушка Аки. К ней подбежал мальчишка, примерно моего возраста, может даже немного по-младше. Внешне, он был довольно привлекательным: пепельные волосы с чёрными кончиками были заплетены в хвостик и развивались на ветру; его медовые глаза сверкали, глядя на бабушку; а из-под верхней губы выглядывал клык. Эта, весьма приметная, деталь встречается не так часто, и поэтому, выраженные клыки, лично для меня, являются милой особенностью во внешности; – Кто это, бабушка? – спросил он, приобняв её за руку. – Наши новые соседи. Он резко повернул голову в мою сторону и, отцепившись от бабушки Аки, подошел ко мне с протянутой рукой. – Давай дружить, сосед? – его выражение лица было невозмутимым, – Как тебя зовут? – Бакуго Кацуки. – пожал ему руку. – Пф! – от его неожиданной усмешки, я слегка подзавис, – Почему у тебя женское имя? – он перевёл взгляд на моего отца, – Вы хотели девочку, но у вас родился мальчик, да? Мне никто и никогда не говорил подобного. От ярости, всё моё тело мгновенно обдало жаром. Острые ногти впивались в кожу с такой силой, что под ними начинала сочиться кровь. – Что ты несёшь? – я был готов замахнуться на него кулаком, но отец успел незаметно перехватить мою руку. – Будь у нас девочка, мы бы назвали её иначе. Имя Кацуки изначально было предназначено для мальчика в нашей семье. – натянул несуразную улыбку, – Поэтому, если я услышу, что ты называешь моего сына девочкой, – щипнул его за щеку, – получишь от меня нагоняй. Понял? Своей защитой, отец сумел усмирить мой, казалось бы, неконтролируемый гнев. Впервые за долгое время, я рад, что являюсь его сыном. – А тебя-то как зовут? – я спрятал руки в карманы шорт. – Сугияма Акихиро. – Да. Имя то у тебя классное, но вот внешность... малость не соответствует. – во мне взыграло некое чувство превосходства, – За тобой поди не девочки бегают, а парни? Отец ткнул мне в бок локтем, чтобы я немедленно замолчал. А что? Он первый начал. Я не могу просто так проглотить его слова, только потому что мой отец заткнул его за пояс. – Хм. – прищурил глаза, словно лис, – Подкол засчитан. Я думаю, мы с тобой и вправду поладим, Кацуки. – Мы ещё не настолько близки, чтобы ты ко мне по имени обращался. – Могу я тогда называть тебя Бакуго-чан*? – Ты помереть захотел? Опять называешь меня девчонкой? – А что, Бакуго-чан звучит миленько. – сделал задумчивый вид, – Не нравится? – Папа отпусти, я хочу ему врезать. – Ох уж эта ребятня. – держит меня изо всех сил и улыбаясь смотрит на бабушку Аки, которая явно не слышит наш диалог в силу своего возраста. … В конце концов, Сугияма и я поладили. Несмотря на то, что он как заноза в заднице, общение с ним было весьма занятным. У нас оказалось много общего, и я понял, что возможно моё первое впечатление о нём, было обманчивым. На улице уже никого не было, все сидели по домам. Одни мы с Сугиямой стояли под ярким светом ночного фонаря и качали шины его велосипеда, чтобы разок прокатиться по ещё незнакомой для меня местности. – Эй, Бакуго-чан… – не успел он договорить, как я треснул коленом ему по пятой точке. – Ещё раз назовёшь меня «чан», я точно прибью тебя. – Ладно-ладно. – бросил за угол насос, и примостился на кожаное велосипедное седло, – Так о чём это я? Ах, да. Ты же завтра пойдёшь подавать документы на зачисление в нашу школу? – Да. – я пару раз придавил пальцами шиповатую резину, и убедился, что шина хорошо накачана, – А что? – У нас рядом со школой есть старый фургончик. Мы там постоянно за ним ошиваемся. Развлекаемся. – на руле велосипеда тусклым светом загорелась фара, – Так что, как разберёшься с бумажной волокитой, присоединяйся к нам. Мы тебе одну игрушку покажем. Я как следует размял позвоночник, медленно выгнувшись назад, затем посмотрел на своего собеседника с недоумением. – Игрушку? Вы что, дети малые? – Вот увидишь, тебе точно понравится. Он выставил свои худощавые ноги вперёд и придавил стопой пыльную педаль, после чего, сжимая руль, чумазыми от масла, ладонями, несуразно вертел им то вправо, то влево. – Ну что, погнали кататься? – с восторгом кивнул мне на багажник. – На вот, – я протянул ему чёрный платочек, – вытри руки сначала. Не хочу случайно испачкать одежду из-за тебя. – Чистюля что ли? – усмехнулся, вытирая на щеке жирное пятно. Такой подкол должен был, видимо, как-то принизить меня, но не вышло. Я не считаю, что быть чистоплотным зазорно, поэтому его несчастная попытка задеть моё эго увенчалась провалом. Я манерно склонил голову и позволил себе бросить в его сторону надменный, мерцающий алыми искрами, взгляд. – Я-то человек, а вот ты похоже свиньёй родился, раз элементарные меры гигиены для тебя чужды. – Ой, да ладно. Не кипятись. – смеётся, – Я же просто пошутил. Не принимай всё так близко к сердцу, Бакуго-чан. – положил использованный платок в карман шорт. Я сел на багажник, еле сдерживаясь, чтобы не стукнуть ему по пустой головешке. – Умолкни уже. – Грубый, грубый Бакуго-чан ~ … [08.05.1997] Новая школа, в которую я теперь буду ходить, превзошла все мои ожидания. В моём представлении она была гораздо меньше и скромнее, в плане ремонта… На самом же деле, всё было в точности наоборот: трёхэтажное здание больше походило на национальный музей, и благодаря своим габаритам занимало довольно огромную территорию; повсюду были цветники; а асфальт был так хорошо отполирован, что если бы я пробежал по нему в одних белых носках, они остались бы чистыми. Мои глаза засверкали при виде этой школы. – А она не хуже той городской, да, Кацуки? Довольный отец посмотрел на меня, в ожидании какого-либо ответа, но я не мог вымолвить и словечка. – Вижу, тебе она уже нравится. – приобнял меня за плечо, – Тогда, не будем тянуть время и сейчас же поговорим с директором. – Ага. Отец снял с головы потрёпанную кепку блошиного цвета и, широко улыбаясь, нацепил её на меня, закрывая козырьком мои восторженные глаза. Директором оказалась милая женщина, лет сорока. В принципе, как я и предполагал, с переводом у нас не возникло никаких проблем. Нас приняли с распростёртыми объятиями. Пока отец разбирался с документами, я был увлечён разглядыванием грамот, висящих на стене. – Ах, да… – ручка зависла в сантиметре от места для подписи, – Есть ли в вашей школе кружок по плаванию? Кацуки жить не может без бассейна. – Есть. У нас вообще много кружков, и если вы желаете, можете записать его на любую другую секцию помимо плавания. – предоставила целый список кружков. – Нам достаточно одного. Да, Кацуки? Я молча кивнул, продолжая вышагивать вдоль стены «почёта». – Хорошо. – директор громко клацала по клавиатуре, смотря в монитор рабочего компьютера, – Сейчас я распечатаю ещё один документ, вы распишитесь, зайдёте в кабинет №17 за учебниками, и можете быть свободны. Форма у нас обычная: белая рубашка и брюки-классика. Принтер издал кряхтящий звук, после чего из него вылез теплый лист А4, от начала до конца заполненный мелким текстом. – Вот здесь, пожалуйста. – она ткнула пальцем в нижнюю строчку, и отец черкнул там синей пастой, – Замечательно! – она перевела свой взгляд с отца на меня, – Что ж, ждём тебя завтра здесь, Бакуго-кун. Я опять ничего не сказал и тупо мотнул головой. Отец встал со стула, слегка поклонился, и направился к двери, подзывая меня. – До свидания. – напоследок сказал он. Уже в коридоре, по пути в кабинет №17, я схватил отца за предплечье и приковал к себе всё его внимание. – Что такое? – Я же не обязательно должен присутствовать при выдаче учебников? – Ну, вообще я думал, что ты сам их заберёшь, а я подожду тебя у входа. – Просто, мне надо ненадолго отлучиться, встретиться с другом. Можешь забрать их вместо меня? – Но мне навряд ли их отдадут. Забери сперва учебники, а потом иди на встречу с другом. – Тц! Отец хоть и мягкотелый, а перечить ему в данной ситуации было крайне тяжело, потому что он прав. За учебниками должен явиться сам школьник, а не его родители. – Ладно. Заберу учебники, отдам их тебе, а сам пойду на встречу. – Без проблем. … Поскольку я перевёлся в конце учебного года, за мной не стояла огромная очередь потных подростков. Я быстро справился с этой задачей и вышел из школы с двумя связками тяжёлых, нудных книг, которые в скором времени придётся сдавать обратно. У одного из цветников, меня ждал отец, затягивающийся сигаретой. Я не долго думая, крикнул ему, чтобы он открыл машину и немедленно освободил место на задних сидениях. Там, со вчерашнего дня лежали его астрономические прибамбасы, из-за которых они с мамой вечно ругаются. – Мне тебя подождать? – садится в водительское кресло и пристёгивает ремень. – Нет. Я сам доберусь до дома. Приду, может быть, к вечеру. – я стукнул по гладкой, горячей от солнца крыше, – Потом позвоню. Будьте на связи. Машина завелась, и отец скрылся за воротами школьного двора. Пальцами я зачесал волосы назад и побежал искать фургончик, за которым должен был быть Сугияма и его друзья. Он обещался показать мне какую-то занятную игрушку, и я невольно воображал в голове вертолёт на пульте управления, самодельные, деревянные мечи, пушки...в общем-то всё, во что мне действительно было бы интересно сыграть. Каково же было моё удивление, когда моё представление об игрушках в корне расходилось с мнением Сугиямы. – При… – я заглянул за фургончик и оторопел от увиденного, – вет. А что здесь происходит? – О! Бакуго-чан! – в его змеиных глазах я вдруг смог разглядеть странный огонёк, – Наконец-то ты пришёл, только вот всё веселье пропустил. Жаль. Подушечки его пальцев скользили по окровавленной щеке неизвестного мне мальчика. Бледный, зеленоволосый парнишка сидел, словно кукла, не шевелясь и смотря в одну точку. По моей спине прошлась стая мурашек, как только я подумал о том, что они убили его. Ведь он совсем не подавал признаком жизни. – Неваляшка совсем выдохлась... – он крепко впился ногтями в мягкие щёки своей «игрушки» и повернул его лицо ко мне, – Круглая, смазливая, унылая мордочка паренька такая завораживающая, не правда ли, Бакуго-чан? Скажи же, красивая куколка, а? – прожигал меня безумными глазами. – Слышь, Сугияма, – один из его одноклассников посмотрел на наручные часы, – сейчас уже звонок прозвенит. Если опоздаем, математичка нас сожрёт. – Бли-и-и-ин! – завопил другой, – Я же домашку не сделал. Думал успею быстренько списать у кого-нибудь. – Вот же ж! – Сугияма отпустил беднягу и встал с корточек, чтобы отряхнуть коленки от прилипшей листвы, – Я хотел ещё немного поиграть. Мой взгляд был прикован к еле живому незнакомцу. – Этот мальчик… ваша игрушка? – мои костяшки зудели от желания ввязаться в драку с этими извергами. – Да. Прости, что не дождались тебя. – Сугияма прошёл мимо меня, следом за ним, «хвостиком» последовали остальные, – Но ты можешь поиграть с его ногами. Мы их сегодня не трогали. – Ублюдки. – шёпотом произнёс я. Они не услышали моих слов и спокойно ушли, оставив меня наедине с покалеченным школьником. Стремглав, я подбежал к нему и, не скрывая своё беспокойство, дрожащими руками обхватил его лицо. – Эй, ты как? – от происходящего, мой разум становился всё более туманным, – Ты меня слышишь? Назови своё имя, и я тут же доложу директору об этой шайке придурков. Парень приложил последние силы на то, чтобы убрать от себя мои руки. Он, жмурясь от боли, сделал упор на локти и попытался встать с холодной земли. – Давай помогу. Я хотел подхватить его и помочь подняться, но он наотрез отказывался от моей помощи. – Не прикасайся ко мне. – холодно отрезал он, – Если ты не заодно с ними, то просто делай вид, что не замечаешь всё это. Идти против Сугиямы бесполезно. Только хуже себе сделаешь. – Этот дрыщ мне не навредит. – всё-таки хватаюсь за его локоть, – Я сам кого хочешь ушатаю. Только посмотри на себя...на тебе живого места нет. – Тебе-то какое дело? – В смысле, какое мне дело? Я что, должен молчать? Они называют тебя игрушкой и зверски измываются над тобой. Куда вообще твои родители смотрят? Он тяжело дышал, прижимаясь спиной к ржавому фургончику. Даже находясь прямо перед ним, я не сразу заметил дрожь в его теле. Было ясно, как день — дрожит он от страха. И несмотря на то, как тело буквально кричало о внутреннем состоянии этого мальца, все его лицевые мышцы были расслаблены и эмоционально ничего не выражали. Не в обиду ему, но у меня сложилось впечатление, что он и вправду кукла. Даже его глаза...за малую долю секунды я смог разглядеть в них одну лишь кромешную тьму… «Такие пустые...мёртвые» – вот что подумал я, посмотрев в «зеркало» его души. – Прости. Я не должен был так говорить. Ты же скрываешь всё от родителей, чтобы не беспокоить их понапрасну, да? Будто по щелчку, он вдруг сумел найти силы, чтобы сбежать от меня. – ЭЙ! – крикнул я и быстро догнал его, – Почему убегаешь? – Оставь меня в покое. Дурацкий темперамент, передавшийся мне от матери, вырвался наружу и я не заметил, как схватился за больное, от многочисленных, кровоточащих порезов, запястье. – Я ХОЧУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! – Кто сказал, что мне нужна помощь? – он зажмурился и, в попытках вырваться из-под моей хватки, ещё больше причинял себе боль. – Надо быть слепым, чтобы не заметить твоей просьбы о помощи. Я отпустил его. – Хоть мы и видимся с тобой впервые, я… не могу пустить всё на самотёк. Понимаешь? – У тебя что, синдром спасателя? Я вроде ясно сказал, что не нуждаюсь в чьей-либо помощи. Что тебе из этого не понятно? – теребив манжету, пытался спрятать порезы, – Прошу, не преследуй меня. – и вновь лицо его стало каменным. На сердце было не спокойно. Я провожал его взглядом, хотя самому хотелось сопровождать до дома. Но ослушайся я его, он бы точно подумал, что я ненормальный. Может быть, однажды он позволит мне приблизиться к нему...позволит защитить, а до тех пор я буду приглядывать за ним издалека. Парень внезапно остановился, пройдя стометровку, и я не упустил шанса выкрикнуть: – МЕНЯ ЗОВУТ БАКУГО КАЦУКИ! НАДЕЮСЬ, МЫ ПОДРУЖИМСЯ! Пусть я пока не знаю его имени, и он сторонится меня, вопреки всему этому я мысленно дал клятву, что любой ценой буду защищать его, или я не Бакуго Кацуки!