Вспоминая...

Страшно... В темноте очень страшно. Пугает ожидание, неизвестность. Сколько он уже стоит, вот так зажмурившись? Ацуши не может точно определить. Секунды (секунды ли?) тянутся мучительно долго. А может, он уже умер? Едва ли... Он бы наверняка почувствовал хоть что-то перед гибелью. Боль от десятков лезвий, протыкающих его тело насквозь, пришпиливая к стене башни, словно бабочку. Или от укуса, когда вампир вопьётся клыками в шею, целясь в вену, чтобы удобнее было пить кровь. А потом холод и опустошение... Но ничего не происходит. Ждать страшно... В ушах уже гудит от напряжённой тишины. Однако Накаджима не может найти в себе силы посмотреть, что же происходит... - Ац...у..ши...? Уже после первого слога, произнесённого до боли знакомым голосом, он резко распахивает глаза. После напряжённого ожидания во мраке солнце, даже скрытое за облаками, ослепляет, но Ацуши сразу находит взглядом фигуру в чёрном пальто. От увиденного с души у него словно сваливается не камень, а целая гора. Лицо Акутагавы почти прежнее, только один глаз всё ещё остаётся пустым, как у всех вампиров. Другой же - совсем человеческий. Он смог, он действительно сделал это... От радости и облегчения Накаджима не сразу замечает, что напарник сильно напряжён, тяжело и прерывисто дышит, жадно хватая воздух ртом. Его глаза сильно округлились, его всего трясёт... Он действительно напуган. Ацуши затаивает дыхание, боясь всё испортить, словно малейшее движение может активировать бомбу, готовую сдетонировать в любой момент. Он предполагает, что оставаться в сознании сейчас для Акутагавы страшно тяжело из-за влияния чужой способности. Он чувствует, что должен сказать хоть что-то, попытаться успокоить, но не может. Потому что его мозг чертовски занят, прокручивая в голове услышанное уже в сотый или тысячный раз. По имени... Не излюбленное "тигр", произносимое всегда с некой пренебрежительностью. Первое, что говорит Акутагава после возвращения буквально с того света, - это его имя. От осознания этого всё внутри отчего-то трепещет и ликует. Но его радость слегка утихает, когда боковым зрением он замечает Расёмон. Тёмная ткань зависает всего в паре сантиметров от его горла, отчего Ацуши пробирает дрожь. Вампир всё-таки напал тогда. Если бы Акутагава не преодолел контроль в последний момент, то лезвия вонзились бы прямо ему в шею. Он лишился бы головы... Он бы умер, не спасла бы и регенерация... Ему страшно повезло... Накаджима осторожно выдыхает. Он видит, что Расёмон слегка колеблется, словно не может определиться, должен ли он нападать. Ацуши переводит взгляд на напарника, который медленно поднимает руку, чтобы окончательно отозвать способность. Но вместо этого лезвия резко дёргаются вперёд. Однако они не успевают задеть, потому что Акутагава чуть ли не отпрыгивает назад. - Гхааа... - он сгибается пополам и хватается руками за голову. Похоже, что вампиризм исчез не до конца, понимает Накаджима. Чужая способность всё ещё пытается взять верх, и на то, чтобы хотя бы банально оставаться в сознании, у Акутагавы уходит много сил. - Всё хорошо, - наконец заговаривает Ацуши, тщательно подбирая слова. - Просто сосредоточься, ладно? Ты не один... Я... Это ещё не конец... Им ещё придётся побороться, но как долго он сможет продержаться? - Бе..ги... - с трудом выдавливает из себя Акутагава, делая ещё несколько шагов назад. Расёмон продолжает метаться из стороны в сторону, но он отводит его, не позволяя ранить. - Не... мо..гу контро... - после этих слов из его горла вырывается рычание. Вампир всё ещё внутри него, и ему явно не нравится тот факт, что к мафиози возвращаются память и рассудок. Накаджима в отчаянии кусает губы. Счастье оказалось недолгим... Неужели, всё то, что он говорил, оказало лишь временный эффект? Но теперь он точно может сбежать, спасти девочку и отнести Брема к другим детективам. Ацуши в замешательстве переводит взгляд с напарника на открывшийся проход. Путь свободен. Даже Акутагава говорит ему уходить. Так будет правильно... А будет ли? Времени на размышления нет, он не знает, сколько ещё продержится Акутагава, но всё же задумывается на пару секунд. Он вспоминает как выглядел его напарник в момент пробуждения. На его лице ясно читался страх. Как он чувствовал себя тогда? Со стороны, наверное, всё выглядело так, словно он загнал Ацуши в ловушку. Каково, очнувшись, увидеть, как ты нападаешь на кого-то против воли? А если Акутагава ещё и помнит, что творил, будучи вампиром... Осознание того, что ты помогал врагу и нападал на знакомых... Любой был бы в ужасе от подобного, и, несмотря на то, что его напарник хорошо владеет собой даже в самых напряжённых ситуациях, скрыть беспокойство у него не получилось. Сердце глухо ударяется разок о рёбра и замирает. Он не хотел атаковать... Он боялся навредить ему... И Накаджиме это знакомо даже слишком хорошо. Горькая смесь вины и страха. Он сталкивался с ней до отвратительного часто в последние дни. И он уж точно не желал, чтобы подобное чувствовал кто-то другой. Ацуши вновь поворачивается к Акутагаве. Тот поднимает голову, в его глазах читается немая просьба уйти, отступить. Каждый раз, когда кто-то попадает в беду, все постоянно говорят ему бежать, прятаться от опасности словно он не способен помочь. Он ненавидит это... - Ну же! - Кричит Акутагава и Накаджима срывается с места. Одним большим прыжком он сокращает расстояние между ними. Не сегодня... Он больше не намерен убегать... Возможно, нечто более существенное, чем слова... Если прежних воспоминаний недостаточно, чтобы целиком и полностью вернуть Акутагаву, то сейчас самое время создать новые. Что, если это сработает? Ацуши прекрасно понимает, насколько это опасно. Риск велик, но просто взять и отказаться от напарника он не может. Не после всего, что они пережили вместе... Он... Да... Он признаёт это. Акутагава важен для него. И пока остаётся возможность спасти его, он не сдастся. И плевать, какими крохотными будут шансы на успех. Он не потеряет его снова... Ноги сами несут его вперёд, и уже через мгновение Накаджима сжимает напарника в своих объятиях. От неожиданности тот сильно заваливается назад, но почти сразу выпрямляется, упираясь Расёмоном в землю. - Я уже говорил это... Я доверяю тебе, Акутагава... - тихо произносит Ацуши, закрывая глаза и стараясь не думать о том, что подставляется под атаку. - И больше я тебя не брошу! Он понятия не имеет, что творится сейчас в голове у Акутагавы, но то, что он всё ещё жив, - определённо хорошо. Разумеется, всё ещё может измениться... Мафиози далеко не фанат любых прикосновений, так что мог бы разорвать его от такой дерзости на кусочки даже в обычном состоянии. А сейчас... Его шея оказывается в опасной близости к клыкам вампира, но он лишь крепче хватается за чужие плечи, игнорируя угрозу в своём самоубийственном порыве. И он понимает, что не отпустит, даже если напарник нападёт... - Идиот... - раздаётся где-то у него над ухом, и Накаджима вздрагивает от неожиданности. Голос Акутагавы отчего-то звучит хрипло, словно после долгого молчания. Он чувствует, как что-то мягко касается его спины, и у него перехватывает дыхание. К ответным объятиям Ацуши оказался не готов... - А если бы я просто притворялся? Вампиры могут прикидываться людьми, чтоб ты знал! - Гневно спрашивает Акутагава чуть ли не срываясь на крик, что было бы довольно грубо, если бы в голосе не сквозило беспокойством. - А если бы я укусил тебя?! Весь мир в опасности, а ты... Ты мог положить конец вампиризму. Из-за вашего Агенства мафия и так пострадала. Хотел, чтобы все жертвы были напрасными? А я?! Я же говорил тебе бежать, а ты... - Верно. Я идиот... - счастливо соглашается Накаджима, ни капли не обижаясь и утыкаясь лицом в колючую ткань пальто. От напарника слегка пахнет кровью. Как и от него самого, впрочем... Весь остальной мир, словно исчезает, оставляя только крохотный клочок земли, покрытый асфальтом, и их двоих. Происходящее кажется чем-то нереальным, слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но Ацуши слышит чужое дыхание, чувствует даже через рубашку, что руки мафиози на его спине удивительно тёплые, а значит... Акутагава действительно здесь... Накаджима тихо смеётся... Впервые после поражения на корабле. Он не понимает, бьётся ли сердце напарника из-за своего собственного, которое, как бешенное, колотится в его груди. И из-за этого стука он пропускает мимо ушей негромкое "спасибо" от Акутагавы. Впрочем, ему совсем не нужны слова. Достаточно и объятий, в которых уже угадывается благодарность... Умом Ацуши понимает, что вот так вот просто стоять они не могут. Враги наверняка уже воплощают в жизнь свои коварные планы. Нужно спустить с башни девочку, отнести Брема к детективам, но... Потом... Они придумают, как одолеть "Смерть Небожителей", они разработают план по спасению мира. Они обязательно справятся. А сейчас... Сейчас ему решительно не хочется никуда идти. Потому что впервые за долгое время он не чувствует себя одиноким.