Дядя Марс и его племянник

— Уроборос!!! Ты что, отдал ей конфеты? — вскричал дядя Марс и взмахнул опустевшей зеркальной рамой. — Ну, отдал, — признал Борька. — Но зачем?! — Ну, во-первых, она девчонка… — Борька угрюмо насупился. — А во-вторых, я всё равно не стану их есть больше никогда. — Здрасьте, приехали! — уже потише воскликнул дядя Марс. — Ну а чего ты, — буркнул Борька. — То по заднице из-за этих конфет, то на вот тебе, жри… — Уроборос! — Дядя Марс снова всплеснул руками, на этот раз виновато. — Ну, погорячился я, ну проехали же уже… — Не проехали, — отрезал Борька. — Ну, не надо было тебя подтяжками, — смутился дядя Марс. — Но они просто под руку попали… — А в следующий раз тебе попадёт под руку нож, — ехидно подхватил Борька, — или пистолет. — Не говори глупостей, Уроборос! У нас в доме нет никаких пистолетов, — возмутился дядя Марс. — Ну, есть, правда, арбалет… Да чтоб тебя! Не мешай извиняться. Совсем с толку сбил. Я говорю, не надо было тебя лупить подтяжками, но и ты тоже мог бы думать головой! Кто разрешил брать из процесса конфеты? Борька покраснел. Ну, может быть, рядом с тем блюдечком и была предупреждающая надпись, но у дяди Марса вечно весь дом в табличках! И ни один из процессов никогда толком не работает. — И обязательно надо было трогать зеркало, наевшись транспозиционных конфет, хотя я тебе прямо это запретил, — с упрёком продолжал дядя Марс, — и отдавать транспозиционные конфеты какой-то девочке тоже непременно было надо, да, Уроборос? — А мне никто не говорил, что их отдавать нельзя! — топнул ногой Борька. — И что они транспортационные. — Транспозиционные! И что из тебя вырастет, Борька? — покачал головой дядя Марс и сел прямо на мостовую, грустно вытянув ноги. Борька, поняв, что его больше не ругают, смешался и сел рядом. — Дядь Марс, а как мы теперь? — спросил он. — И где теперь Лена? — Хорошему алхимику, Уроборос, — менторским тоном сказал дядя Марс, — эти вопросы следует сформулировать до того. — До того, как что? — не понял Борька. Дядя Марс глянул исподлобья, тщательно подбирая слова, и наконец изрёк: — До вот этого всего.