Дядя Марс и его племянник

— Ну вот, теперь мы застряли не на дереве, а в дупле, — мрачно объявил Борька, с силой топнув по устланной мхом сердцевине ёлки, которая, вопреки всем ожиданиям, вовсе не исчезла и ствол полым не сделала. Ну, то есть сделала, конечно, но не до самой земли, как надеялся Борька. — Не кисни, Уроборос, — сказал дядя Марс. — Лучше подай мне вон ту простынку. Борька подозрительно покосился на лежавший в глубине дупла сероватый свиток. — По-моему, это кокон, а не простынка, дядя Марс. — Ну, кокон. Один чёрт. Давай его сюда. — Дядя Марс, ну ты же видел, какие у них тут козы! — Ну, видел. — А в коконах обычно спят всякие ползучие штуковины вроде гусениц, — мрачно засопел Борька. — Дядя Марс, я не хочу будить гусеницу размером с кошку! — С чего ты взял, что она будет размером с кошку, Уроборос? — осведомился дядя Марс. — Ну, кокон-то вон какой огромный! — воскликнул Борька. — Может, там не одна большая гусеница, а много маленьких, — утешил его дядя Марс. — Я и много маленьких не хочу! — вспыхнул Борька. — Уроборос, не капризничай! Дядя Марс решительно протиснулся к кокону и потеребил его за отстающий паутинный краешек. — Дядя Марс!!! — Цыц, Уроборос. Дядя Марс размотал кокон, вытряхнув из него скорлупки чьего-то панциря, разгладил паутинное полотно и ловко скрутил из него подобие набедренной повязки. — Дядя Марс, ты что, будешь ходить в паутине? — недоверчиво спросил Борька, и дядя Марс важно кивнул: — В пособиях по выживанию при случайном уменьшении очень рекомендуют одежду из паутины. — Но мы-то с тобой не уменьшились, — возразил было Борька и осёкся. А вдруг уменьшились? Вдруг это не коза огромная, а люди в этом мире скукоженные? — Дядя Марс, я не хочу быть маленьким! — Очень зря, Уроборос, вот я бы с удовольствием, — философски начал дядя Марс, но вдруг умолк. Что-то тяжело шмякнулось на ветку. Дупло заслонила тень. — Дядя Марс, — прошептал Борька. — Прячься под мох, Уроборос, — вполголоса велел дядя Марс. — Я возьму удар на себя. Тень чуть отдалилась. Что бы это ни было, оно отодвинулось от дупла и теперь чем-то чавкало. — Оно, наверное, жрёт человека, — прошептал Борька. — Ну и хорошо. Может, наестся и нас не тронет. — Дядя Марс! — Своя сорочка ближе к телу, Уроборос. — Твоя сорочка ближе к ёлке, чем к телу, дядя Марс. — Нашёл время острить! — Дядя Марс набрал в грудь побольше воздуха, явно собираясь развить тему, но вместо этого на мгновение высунулся из дупла, тут же втянулся обратно и зашептал: — Это белка, Уроборос. Белка-летяга! — И она жрёт человека, — мрачно подхватил Борька. — Она жрёт орехи, Уроборос, но это как раз не имеет значения. Полезай ко мне на спину. — Что, опять? Борька закатил глаза, но под строгим взглядом дяди Марса стушевался и подчинился, ворча: — Мы отсюда никогда не выберемся, дурацкий мир… Дядя Марс вылез из дупла, вскочил на ничего не подозревавшую летягу, крепко ухватил её за шкирку и завопил: — Вниз! Летяга испуганно взвизгнула и поскакала вверх по ёлке.