Moonchild don't cry

* * *

Когда Джина спустилась в гостиную, там уже никого не было. Лишь стаканы с недопитым алкоголем да разный мусор повсюду напоминали, что в доме кто-то обитает. Перед приближением рассвета комната с высокими потолками погрязла в серых сумерках и стала совсем неуютной. Ынджин хотелось плакать, правда сама она не понимала от чего. Тяжело вздохнув, она прошла на кухню и достала свои припрятанные в ящике с посудой учебники. Самым простым способом заглушить эмоции для Джины была любая отвлеченная умственная деятельность, поэтому ей казалось, что решение задачек по логике вполне ее утешит. Не садясь за стол, Ынджин включила лампу, раскрыла конспект в каком-то рандомном месте и силилась вчитаться в его содержимое, но мозг почему-то отказывался воспринимать информацию. Разозлившись на саму себя, Джина резко захлопнула книгу и выругалась. В помещении ей стало слишком жарко, несмотря на топ с открытыми плечами, и душно, а в висках неприятно запульсировало. Собрав волосы в хвост рукой, Джина двинулась в гостиную, чтобы через нее выйти наружу. Едва она ухватилась за ручку, собираясь распахнуть ставни, до нее донесся странный шум. Она резко обернулась и, с трудом сфокусировавшись в полутьме, увидела лежащего в клубке из пледа человека. – Доброе утро, – прохрипел Намджун. Из одеяла торчали только его нос и заспанные глаза. Не в состоянии произнести и пары слов, Джина кивнула, искренне удивившись тому, как парень не спарился. – Поплавать решила? – не двигаясь с места, спросил Джун, часто моргая. Видимо, заснул прямо в линзах. – Неа, – наконец подала голос Ынджин и резко дернула ручку. Не объясняя больше ничего, она тихонько вышла на террасу. Свежий морской воздух сразу заставил ее почувствовать себя лучше. Постояв неподвижно пару минут, она, не отрывая взгляда от горизонта, отправилась к бассейну и присела на один из шезлонгов. Через некоторое время ставни за ее спиной снова распахнулись. Джун медленно и аккуратно ступал по дощатому полу, стараясь не разлить содержимое двух кофейных кружек, которые нес в руках. – Ваш эспрессо, госпожа Ким, – дружелюбно сказал он, протягивая девушке кофе и садясь рядом. – Спасибо, – ответила Ынджин, отметив про себя, что сейчас как никогда рада его компании. Джун медлил, внимательно смотря на девушку, и, слегка улыбнувшись, все-таки спросил: – Ты в порядке? – В полном, – спокойно отозвалась Джина, продолжая наблюдать за серо-синим океаном, над которым уже почти растворилась в небе убывающая луна. – Я тут вчера прикинул, – сразу же сообщил Намджун, – и у меня есть два варианта, почему ты встречаешься с Чонвоном. Джина почти была готова заплакать. Именно об этом ей сейчас совершенно не хотелось говорить. Она отхлебнула кофе, голова все-таки начинала болеть. Ей все это так надоело, что скрываться за привычными сарказмом и безразличием совершенно не было сил. Она быстро повернулась к Джуну и заглянула ему в глаза. – Если я тебе все расскажу, ты передашь это Тэхену, так ведь? – почти уверенная в ответе, спросила Джина, продолжая смотреть на Джуна в упор. Немного смутившись, Ким кивнул. – Прости, – тут же поспешил добавить он. – Тогда мне нет смысла этого делать. Выслушаем твои варианты. Только быстро, – Джина отдала Киму пустую кружку и, улегшись на шезлонг, заерзала, устраиваясь поудобнее. Намджуна не нужно было просить дважды: – Первое, – он разогнул указательный палец, – тебе на самом деле не безразличен Кибом, и ты, будучи отвергнута им, решила, встречаясь с Чонвоном, оставаться к нему поближе. Джина невольно рассмеялась, позабавившись изощренности ума Кима. – Мимо, – сказала она. – Что-то я засомневалась в твоих аналитических способностях, оппа. – Мне тоже этот вариант кажется наименее правдоподобным. А вот второй… – Намджун поднес два пальца к глазу, почти пародируя Ви, – думаю, все так и есть… Он нахмурился, собираясь с мыслями. – Как бы это объяснить. Ты с Чонвоном из-за выгодной договоренности или какого-то обязательства. Если в нем еще есть намеки на чувства, то ты… Просто снежная королева, Джина. Ынджин молчала, все так же растянувшись на шезлонге, и ждала пока Джун продолжит. – Это что-то такое очень понятное… – вслух размышлял Ким, – оно должно быть на поверхности. – Ага, – Джина резко села, – проще, чем кажется, – как-то уж слишком спокойно и весело согласилась она. – Давай, думай, ты сможешь. Намджун рассматривал ее, пытаясь в лукавом выражении лица, блестящих глазах, легкой улыбке найти ответ, но не мог. Сейчас оказалось, что ему совершенно плевать на причину ее отношений с Чонвоном. Ему лишь хотелось прекратить это раз и навсегда. Он помотал головой и прошептал: – Ынджин, просто хватит. Перестань. Джун уже почти был готов протянуть руку, чтобы дотронуться до нее, но остановился, заметив, что девушка дрожит. – Нет, – твердо сказала Джина. Первые лучи рассветного солнца озарили террасу, отражаясь от всех стеклянных поверхностей. Вода в океане заискрилась, переливаясь, и словно ожила, небо окрасилось в розовый цвет, совсем растворив бледную луну. За одно мгновение утро из серого и сумрачного превратилось в яркое и светлое, их разговор стал ощущаться совершенно неуместным. Джун встал с шезлонга, едва не уронив пустые кружки, стоящие возле его ног. – Джина, – он обернулся, – я никому ничего не скажу, – сдался Намджун, – только позволь мне узнать правду. Все еще не веря услышанному, Джина тоже поднялась с места. – Тогда отойдем подальше от дома.

* * *

Усевшись на еще прохладном песке, Джина начала свой рассказ: – Пожалуй, нет нужды объяснять тебе, как тот случай с сасенками повлиял на меня… Джун просто кивнул, не решаясь перебивать ее. – За последние пару лет в старших классах я сменила три школы. Не то, чтобы кто-то догадывался о том, что я сестра Тэхена… Скорее я так этого боялась, что постоянно перестраховывалась. Потом был год перерыва и мучительного лечения у психиатра. Не уверена, что это помогло, но в университет я поступила в надежде, что теперь избавилась от своей фобии. И первые полгода мне так и казалось. Я, как обычно, держалась от всех в стороне, друзей у меня не было, да я, наверно, даже при всем желании уже не смогла бы их завести, потому что просто разучилась. А потом случился Юн Кибом… Джина вздохнула. – Кибом в в нашей группе – кто-то вроде клоуна. Всегда на виду, всегда чудит. Он не обращал на меня внимания, почти не разговаривал, не уверена, что он вообще был в курсе, что я существую, и меня это более, чем устраивало. Но однажды утром, придя на пары, он заявил, что знает, кто мой брат. Глупо, но ты сам понимаешь, как я испугалась, – Джина мрачно улыбнулась. – Оказалось, не зря. Намджун замер, теперь пришла его очередь пугаться. – Пару недель он просто болтал и грозился вывести меня на чистую воду. Я отмахивалась, потому что надеялась, что он сам успокоиться. Как-то во время обеда Кибом подсел ко мне и начал показывать наши фото с Тэхеном. Я до сих пор не имею представления, откуда он их взял. Тогда я наконец-то решилась узнать, что ему нужно за молчание. Но он, – Джина предернула плечами, – прямо, как те сасенки, сказал, что просто хочет поразвлечься. Я не выдержала и заплакала… Мне даже показалось, что он пожалеет меня и больше не станет доставать, но, увы… Он продолжал грозиться слить все либо в прессу, либо сасен-фанатам. Ким хотел было снова начать ругать Джину за ее беспечность, но вовремя осекся и сдержался. Джина не смотрела на него, видимо, страшась именно такой реакции. – Одна наша однокурсница заметила, что он ко мне пристает, и постаралась меня успокоить. “Иногда Кибома совсем клинит, в такие моменты управу на него может найти только Чонвон”, – между делом сказала она. Я только мельком видела Пэка, но, как и все студенты, прекрасно знала, что они с Кибомом дружат с детства. А уж сплетни по универу про эту парочку ходили самые разные. И тут меня осенило: чтобы заткнуть Кибома, я должна сблизиться с Чонвоном. Я начала думать, как мне подобраться к нему. И случай представился раньше, чем я рассчитывала: буквально через несколько дней после того, как Юн показал мне фото. Занятия закончились, и уже стемнело. Я ждала водителя у ворот, когда Чонвон подвез туда свой байк. Что-то стряслось с тормозами, и ему пришлось катить его несколько километров. Видимо, страх быть рассекреченной стал во мне настолько силен, что я без всякого стеснения сама подошла к Чонвону и предложила его подвезти. И, так как слухи про то, что он жуткий бабник, нисколько не врали, Пэк согласился. Однако он довольно быстро меня раскусил. Ему хватило минут пятнадцати, чтобы понять, что у меня совсем другие мотивы. Мы ехали по Мёндону и встали в пробку. Чонвон тихо сказал мне на ухо: “Колись, что тебе нужно”. Тогда он казался еще более пугающим, чем Бом, но пути назад уже не было. И я выдала, как на духу: “Твой друг, Юн Кибом, знает один мой секрет. Мне нужно, чтобы он молчал. Думаю, это в твоей власти”. Чонвон рассмеялся, как-то по-доброму, и спросил: ”А что мне за это будет?”. Я уже готовилась к провалу своей затеи, но все равно уточнила, чего бы он хотел. Пэк немного подумал, пристально смотря на меня. Потом открыл окно, достал сигарету, прикурил и, смачно затянувшись, произнес: “Будешь моей девушкой”. Это был даже не вопрос. Я замерла. Конечно же, я не ожидала, что нечто подобное может произойти вот так сразу. А он продолжил с насмешкой: “Решайся, я хорошо знаю Кибома, он от своей затеи не откажется”. Я молчала, мне просто было страшно. Как сейчас помню, по радио заиграла “Kiss – I was made for loving you”. Он докурил, выбросил сигарету в окно и наклонился ко мне, от него пахло табаком и гвоздикой. “Вопрос в том, чего ты боишься больше: что все узнают твой секрет или стать моей девушкой”. Я мучительно размышляла. Тогда он добавил: “Обещаю, что не обижу тебя”. Ынджин замолчала. Ей стало неловко рассказывать что-то подобное Намджуну. Но тот улыбнулся и спросил: – А дальше? Ты согласилась? Джина кивнула, на ее глазах навернулись слезы: – Оппа, я просто захотела хоть разок кому-то довериться, – прошептала девушка, вытирая мокрые щеки, – все эти годы я всегда была начеку, ждала нападения со спины, искала во всем подвох. Я правда устала. А рядом с Човоном… – она сделала паузу, пытаясь успокоиться. – Прозвучит странно, но я ощущаю себя в безопасности. Он не обманул моего доверия. Намджун силился придумать, что ответить на эту исповедь. На самом деле ему хотелось отругать Джину, накричать, запереть дома, заставить думать головой, приставить охрану в конце концов. Но ей пришлось так тяжело… – Джина, – начал он, – я пообещал, что ничего не расскажу Тэхену. И я сдержу свое слово. Поэтому отныне доверяй и мне тоже, ладно? Немного придвинувшись к Киму, Ынджин положила голову на его плечо и снова заплакала, позволив себе наконец-то выплеснуть все накопившиеся за ночь, а, может, и за полгода эмоции.