Moonchild don't cry

* * *

Этим же вечером Намджун покинул Малибу. Попрощавшись с обитателями дома и поблагодарив их за радушный прием, что в свете вчерашних событий выглядело весьма неуместно, Ким с охранником и менеджером вышел на освещенную яркими желтыми фонарями парковку в сопровождении Чонвона и Джины. На улице парило, приближающаяся ночь не обещала принести желанной прохлады, а ветер с моря был скорее горячим, чем освежающим. – Хорошей дороги, хенним, – искренне и беззаботно заявил Пэк. – Рад был знакомству, и… – он неловко замолчал, почесав лоб, – извини за неприятности. Сам видишь, когда дело касается Кибома, я не могу держать себя в руках, – Чонвон широко улыбнулся. Намджун кивнул и протянул парню руку. – Я понимаю, – твердо произнес он, покрепче сжимая ладонь Чонвона. – И все же будь осторожнее. Джина не смела взгляда поднять на Намджуна, все время прячась за спиной Пэка. Ким подозревал, что она жалеет об их разговоре. – До встречи, – тепло сказал Намджун, обращаясь в основном к Ынджин, и поспешил сесть в автомобиль. Ненавидит он эти долгие прощания. Джина, не дожидаясь, пока они отъедут, ушла в дом, а Чонвон махал удаляющейся машине до тех пор, пока та не скрылась за поворотом. На сердце у Намджуна было тяжело. После рассказа Джины он лишь отчасти понял мотивы девушки и чуть шире взглянул на ситуацию, но тревожится о младшей не перестал. Конечно, Чонвон теперь не казался таким уж ублюдком, видимо, его поведение в отношении Кибома правда продиктовано желанием защитить Джину. Методы оставляют желать лучшего, однако считать его откровенным козлом Намджун не мог. Ким не начал вдруг резко одобрять поведение Ынджин, однако его лояльность по отношению к ней выросла. Он жалел ее. Судя по всему, найти иной выход Джина не смогла, а попросить о помощи… Даже сейчас Джун сомневался, что она обратится к нему или Тэ в случае необходимости, поэтому защитить ее представлялось весьма проблематичным. Теперь лидер должен придумать, что он скажет Тэхену. Точнее, чего не скажет. Слить всю информацию о произошедшем здесь не получится. Джун во что бы то ни стало решил заполучить доверие Джины, и от слова, данного девушке, отказываться не собирается. Значит, нужно сообщить Ви что-то правдоподобное о компании Джины и самое главное о Чонвоне. Этот парень… Судя по тому, что Ынджин поведала на пляже, Пэк ей, кажется, все-таки нравится. По крайней мере, она хотя бы верит ему и ищет у него поддержки. А вот его мотивация в данных обстоятельствах не ясна. Почему он предложил Джине встречаться в обмен на молчание Кибома? Неужели она ему сразу приглянулась? Или он просто хотел поразвлечься, а влюбился в девушку уже потом? За время полета в Корею Джуну предстоит придумать легенду и посвятить в нее Минсока и Юнхо, чтобы, если любопытный Тэ соберется расспросить и сотрудников, их версии событий совпадали. Веселенькие четырнадцать часов предстоят Намджуну.

* * *

– Хен, я чуть не умер от любопытства, пока сюда добирался! – заявил улыбающийся Тэхен, без приглашения усаживаясь. – Как все прошло? Что скажешь? Намджун едва сумел сфокусироваться на словах младшего. Тэхен, как всегда, максимально не вовремя. Джун снял очки и с силой надавил на уставшие глаза. Только что он раз двадцать подряд прослушал итоговый вариант трека Lonely для своего будущего альбома и понял, что ему не нравится бридж. Но, по правде говоря, совсем не это мучило его, занимая почти все мысли. – Тэхен-а, если честно, – он вздохнул, – я реально сейчас занят. Не могли бы мы поговорить попозже? – Ну, хен, я специально тащился через весь город! – Тэ обиженно надул губы. – А тебе как раз нужен перерыв, вон, глаза краснючие! – он взялся за ручки кресла, в котором сидел Джун, и с силой отодвинул от рабочего стола ближе к центру комнаты. Намджун вытянул ноги, положив их на диван, до которого теперь легко доставал, и, прикрыв глаза, начал: – Да нечего рассказывать. Все было спокойно. Ребята отдыхали, развлекались, ходили в клуб, плавали в океане, серфили, напивались, ели вкусную еду, просто тусовались. Прямо, как мы в Бонвояжах, только без камер, – на одном дыхании выдал Джун, он хотел закончить с этим побыстрее. – А Джина? Ей было весело? – спросил Тэ. Джун едва удержался от того, чтобы ухмыльнуться. – Думаю, да, – ответил он, хотя ему так точно не казалось. – По крайней мере, она выглядела довольной, – добавил он, вспомнив лицо девушки, получившей свой любимый кофе из рук Чонвона. – Вот как… – растерянно протянул Ви. – А я рассчитывал, что тебе удастся подловить их с Чонвоном. Может, она о чем-то проболталась в компании друзей? Джун замер, его мучила совесть. Тэхен смотрел на него широко распахнутыми доверчивыми глазами, также как, когда ему было шестнадцать, так же, как Джина на пляже… – Было кое-что, – медленно произнес Намджун, – я узнал, как они с Чонвоном познакомились, – он решил добавить крупицу истины в свою ложь, чтобы сделать ее более правдоподобной. – Да? И как же? Джина никогда не говорила… – тут же заинтересовался Тэ. – Байк Чонвона сломался, и Джина предложила его подвести. После этого они начали общаться. – А-а-а, – только и ответил Ви. – Хен, но тебе правда не показалось, что Чонвон подозрительный? Он нормально себя вел? Джун снова вздохнул. – Насчет него… Тэхен-а, я понимаю твое беспокойство, но прошу тебя, дай им немного времени. – Что ты имеешь в виду? – удивился Тэ. – Чонвон может выглядеть очень ненадежным, но он действительно искренен в чувствах к твоей сестре, и она… – Джун прокашлялся, – ей он тоже нравится. Тэхен молчал, глядя в одну точку на полу студии. Того, что хен окажется на стороне парочки, он не ожидал. – Мне стоит прекратить так за нее беспокоится, да? – тихо спросил он. – Она будет в порядке, даже если останется рядом с Чонвоном? Джун не мог заставить себя открыть рта. Сердце застучало быстрее. Он стиснул зубы и постарался успокоиться. – Она умная девочка, – только и сумел выдавить Намджун. – Ладно, – Тэ обреченно кивнул, от его радостного настроя не осталось и следа. – Ты не против, если я пойду? – он наконец посмотрел на друга и улыбнулся, совсем не весело. – Конечно, мне тоже нужно дальше работать, – быстро согласился Джун, поднявшись, чтобы обнять Ви на прощание. Уже выходя из комнаты, Тэхен обернулся: – Хен, спасибо за помощь, я всегда знал, что тебе можно довериться! Когда дверь за Тэ захлопнулась, Джун досчитал до двадцати, чтобы тот отошел на достаточное расстояние и, не выдержав, со всей силы несколько раз пнул свое кресло. – Твою ж…– простонал парень.

* * *

Золотой макне. Чонгук скорее назвал бы себя “макне без детства”. Парню пришлось рано повзрослеть. По сути его вырастили хены. Вместо мамы обеды в школу ему собирал Сокджин, а вместо отца с уроками помогал Намджун. Жизнь и мудрые не по годам мемберы научили Чона прятать эмоции от всего мира. Так он и стал глубоким интровертом, скрывающим свои истинные чувства и искусно владеющим навыком короткой беседы. С Джиной они подружились, когда были еще совсем юны. Ынджин вела себя просто, непосредственно, в отличие от ровесников и младших Чонгука, которых он встречал среди коллег, потому он очень дорожил их общением. Им всегда было весело и комфортно друг с другом. Чону и в голову не могло прийти, что дружба так скоро закончится да еще при столь печальных обстоятельствах. После нападения сасенок Джина долго приходила в себя. Первые пару недель она отказывалась с кем-либо видеться, и все прекрасно понимали, что это естественная реакция. До отлета бантан на следующую часть мирового тура Чон так и не встретился с Ынджин. А когда они через два месяца вернулись в Сеул, она словно стала другим человеком. Джина отгородилась от Гука и Тэхена, отныне боясь подпускать к себе тех, кто стал невольными виновниками пережитого ею травмирующего события. Чона это задевало до глубины души. Он искренне не понимал, при чем здесь вообще он, и чувствовал несправедливость. Однажды Чонгук пришел к Кимам домой, чтобы в очередной раз попробовать поговорить с Джиной, но она даже из комнаты не вышла. Тогда Чон пожаловался отцу Тэ. Выдал все, что думал, и посетовал, как Джина неправа. – Чонгук-а, – господин Ким положил руку парню на плечо, – как думаешь, чего на самом деле боится Джина? – Что на нее снова нападут? Но ведь это практически исключено и… – Нет, – перебил его мужчина, – она боится людей. – Я понимаю, сасены и правда неприятные… – Дело не в них, – спокойно продолжил господин Ким, – каждый раз, когда мы оказываемся в людном месте, Джина жмется ко мне и незаметно надевает один наушник. Кажется, в нем обычно играет что-то из классики, это ей помогает успокоиться. Она постоянно смотрит по сторонам и держится поближе к выходу. Пару раз мы останавливались возле метро, и она не могла найти в себе силы, чтобы спуститься туда. Даже частная школа с классами по десять, пятнадцать человек для нее сущий ад. Психиатр выдает ей освобождение от физкультуры, потому что занятия проходят в большой группе. И еще она каждый день принимает лекарства… Чонгук потупил голову, он и понятия не имел, через что проходит Джина. – Простите, – прошептал он, почти готовый прослезиться. – Чонгук-и, я не говорю, что ты не прав. Ни ты, ни Тэхен не виновны в том, что случилось. Но я прошу вас не быть строгими к Ынджин и понять ее чувства. Теперь она такая, – голос господина Кима дрожал. – И еще, я уверен, что когда-нибудь она перестанет вас винить. После того разговора Чонгук наконец осознал, что, как прежде, уже не будет. Постепенно он прекратил попытки снова сблизиться с Джиной. Между ними навсегда образовалась неприятная неловкость, которую при неизбежных встречах Джина заполняла колкими шуточками, а Чон извинениями непонятно за что. Дружба осталась в прошлом. Однако Чонгук продолжал наблюдать за Джиной на расстоянии, почему-то все еще веря словам господина Кима. Когда Тэ рассказал о результатах расследования Намджуна в Малибу, Гук откровенно удивился. Для него оставалось очевидным, что Джина нисколько не заинтересована в Чонвоне, но ставить под сомнение предположение Намджуна было почти невозможно. Этот хен был монстром не только в рэпе, но и в эмпатии и, как следствие, в понимании межличностных отношений. Чон предложил задумчивому Ви просто наблюдать и ждать, как будут развиваться события, заверив, что ничего плохого не случится. Дождливым октябрьским вечером Чонгук отдыхал дома после тренировки по боксу в компании своего пса Бама. Чон подумывал о том, чтобы чуть позже запустить лайв и поболтать немного с арми. Лежа на диване в гостиной, он любовался замысловатыми узорами от ночной лампы из собственного мерча, вдохновленной песней Mikrokosmos. Настоящее звездное небо, только луны не хватает. Из медитативного состояния Чона вырвал звонок телефона. Он быстро глянул на экран и закатил глаза. Номер неизвестен. Если это недобросовестные фанаты, снова придется сменить симку, как же он это ненавидит. Он не ответил. Время ожидания закончилось, и тут же поступил второй звонок. – Настойчиво, – Чон нахмурился. – Ладно, послушаем, кто там. Он провел пальцев по экрану. Пару секунд на том конце молчали. Гук уже почти был готов сбросить, но звонящий заговорил. – Это же ты, оппа? – спросил незнакомый голос. Чонгук поспешил отключиться и тут же заблокировал номер. – Достали… – Чонгук тяжело вздохнул и снова опустил голову на подушку. Ему вдруг захотелось поскорее заснуть и не думать о том, откуда у сасенок опять его номер, но телефон в третий громко завибрировал. Чонгук начинал свирепеть. На его психике, как и на психике Джины, случай пятилетней давности оставил неизгладимый след. Всякий раз, когда он сталкивался с сасенами, ему с трудом давался самоконтроль. Сейчас Чон научился сотрудничать со службой безопасности и ни в коем случае не заниматься самодеятельностью, но искушение слить сасенский номер арми всегда было так велико… Безумно хотелось снять трубку и просто нахамить этим звонящим дурам, но с вероятностью сто процентов они записывают разговор, поэтому так делать не стоит. Не меняя позы, Чон принял звонок, поставив телефон на громкую связь. Ему лишь нужно убедиться в том, что это фанат, и со спокойной душой передать номер в Hybe. – Чонгук, привет, это я, – Ким Ынджин говорила очень тихо, почти шепотом. – О, Ынджин, – Гук схватил телефон, переведя в обычный режим, и поспешил приложить к уху, чтобы лучше слышать. – Привет! – Мне нужна твоя помощь.