I Can Treat You Better Than He Ever Can

Ты сидела в столовой, ковыряясь в ланче, аппетит пропал на весь день. Ты смотрела вперед на Кёнига, сидящего через два стола впереди тебя. Ты также уставилась на брюнетку, сидящую напротив него и хихикающую как чертова школьница, над каждым его словом. Ты смотрела и твоя голова пылала от зеленой, скользкой ревности, когда она протянула руку и коснулась его пальцев своими. — Сука, — тихо пробормотала ты, закрывая крышкой принесенный из дома обед. — Кто-то нервничает по пустякам, — британец шел позади тебя, его шаги, как всегда, были тихими. Затем он сел напротив тебя, закрывая тебе вид на австрийского зверя, за которого ты так сильно зацепилась. Ты застонала, рухнув на сиденье. — Что у тебя на уме, подруга? — спрашивает Гоуст. Ты смотришь на него. Его взгляд сканировал твое лицо, останавливаясь на глазах, глядя между ними. Ты нервно заерзала, теребя рукав своей водолазки. Он просверливал дыру в твоей коже, его глаза были темными и властными. Ты бы без колебаний повиновалась ему как собака, когда он так смотрел на тебя. Но он был не тем, кому ты отдала свое сердце. По крайней мере, сейчас. Несколько месяцев назад ты с Саймоном оказалась наедине в конференц-зале, и была одержима идеей выпустить сексуальное напряжение, которое накапливалось между вами обоими в течение нескольких недель. Он стоял, возвышаясь над тобой, глаза скользили по твоему телу и раздевали тебя взглядом. Ты поспешно подошла к Гоусту, проводя руками вверх и вниз по его лицу, медленно засунув пальцы под край его балаклавы. Он мягко схватил твои руки, опуская их назад, на твои бока. Ты посмотрела на него, растерявшись. — Я… не могу, любовь моя, — его голос был близок к шепоту. Твое сердце упало вниз, когда он сказал это, дыхание стало напряженным. Ты почувствовала комок в горле, слезы грозили вырваться наружу. — Я твой лейтенант. Это плохо кончится для нас обоих. Ты это знаешь, — он мягко сказал это, руки все еще обхватывают твои. Ты приоткрыла губы, чтобы заговорить, а твоя нижняя губа дрожала от обиды, превратившейся в чистый гнев. — Так… ты дал мне ложный шанс? — спросила его. Глаза Саймона широко распахиваются, и он мгновенно качает головой. — Что? Нет. Я никогда ничего между нами не обещал, — усмехнулся он, указывая пальцем в перчатке на твое лицо. — Ты думала, что эти маленькие моменты между нами означают, что я рискну всей своей карьерой ради тебя? — ты ошеломленно посмотрела на него и начала медленно пятиться назад, недоверчиво кивая головой. Он проводит руками по своему лицу, разочарованно вздыхая. — Я не имел в виду… — Брось, Саймон. Забудь, что это когда-либо случалось. То, что мы когда-либо случались, — выплюнула ты, распахнула дверь и проскользнула в нее. Он с болью смотрел, как ты ушла, жало отказа пронзило твое сердце. Воспоминания нахлынули на тебя, когда он посмотрел на твое лицо, похотливое выражение его глаз той ночью проскользнуло в твою голову. Ты отвергла эту мысль. Ты с Саймоном договорилась забыть об этом, остаться друзьями. Вы вдвоем не хотели вызывать подозрения у начальства, поэтому вели себя как обычно. Потребовались недели и месяцы, чтобы почувствовать себя выше него. Ты боялась видеть Райли каждый день, избегая его на миссиях и около базы, как чумы. Но каким-то образом ему удалось вернуться в твою жизнь, как будто ничего и не произошло. Ты решила, что это может быть и не так уж плохо для тебя, во всяком случае, это поможет тебе забыть его и начать видеть в нем друга и ничего более. По крайней мере с твоей стороны. — Все в порядке, Саймон. Я в порядке, — отвечаешь ты, поднимая глаза и снова встречаясь с ним взглядом. — Не похоже на то,— он усмехается. — То, как ты смотришь на Джесси так, словно хочешь растоптать бедняжку, — самодовольно говорит он. Джесси. Ты хихикаешь, и твои щеки краснеют от раздражения. — Все на этой базе знают ее чертово имя? — встаешь на ноги, хватаешь свою сумку, не удосужившись выбросить контейнер с нетронутым обедом. Ты выходишь из столовой, а кровь кипит от ревности. Что есть у нее, чего не было у тебя? Ты закатываешь глаза, торопливо направляясь к лифту. Нужно было выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Ты чувствовала себя словно бы задохнувшейся в этом здании, как и каждый человек, который тайно пытался добраться до тебя, зная твои самые глубокие и самые темные секреты и одержимый использовать их против тебя. Тебе не везло, ты отвлекалась на двух проклятых мужчин, которые терзали твой разум. Ты хотела Кёнига. Нуждалась в нём. И хотя ты была дружелюбна, пока он находился на базе, он не проявлял никаких признаков желания чего-то большего. И это сломало тебя, заставило появиться желанию рвать волосы на голове. Сначала Саймон, теперь он. Ты даже не могла дать себе отдых. Подходя к лифту, ты почувствовала, как сильная рука схватила твое запястье, удерживая тебя на месте. Не оборачиваясь, можно было уже сказать, кто это был. Запах его мускусного приятного одеколона ударил тебе в нос, пробудив воспоминания, которые ты так старалась выбросить из головы. Медленно поворачиваешься, чтобы встретиться с ним взглядом, грубые кончики его перчаток натирают кожу твоих запястий. Выкручиваешь руку, пытаясь вырвать ее из его хватки. — Саймон, отпусти меня. Я не в настроении для этого, — выплюнула ты, хлопнув его по руке. Он сильнее и знал это. Саймон стоял там, не шевельнувшись, когда его мертвая хватка стала сильнее. — Ты делаешь мне больно, Саймон, — плачешь, чувствуя, как подавленные эмоции и разочарование начинают закипать, угрожая. Саймон ослабляет хватку, но делает шаг ближе, теперь нависая над твоим лицом. Ты отворачиваешься, уставившись в пол, чувствуя, как его дыхание согревает твою кожу. — Знаешь, тебе не нужно ревновать к ней. Кёниг не представляет собой ничего особенного, — самодовольно говорит он, не обращая внимания на явный гнев, написанный на твоем лице. — Бесполезный ёбаный подражатель снайпера. Почему ты так расстроена из-за него? — ты замираешь на его словах. Ему действительно нужно было раздавить твои чувства еще сильнее, когда итак все плохо? Ты смотришь на него, пытаясь еще раз высвободиться из хватки Гоуста. Наконец он отпускает тебя, и ты, не теряя времени, нажимаешь кнопку лифта. Не отвечаешь ему, надеясь, что если проигнорируешь, он может понять намек и оставить тебя в покое. Когда ты слышишь, как лифт подъезжает к твоему этажу, то чувствуешь, как Саймон подходит все ближе и ближе сзади тебя. — Не игнорируй меня. Ты можешь поговорить со мной, — говорит он низким ворчливым голосом. Ты стоишь на своем, поджимая губы и насмехаясь над ним. Он вздыхает. Лифт звенит, двери распахиваются. Входишь внутрь, нажимая кнопку первого этажа. Ты поднимаешь голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и он, не теряя времени, входит с тобой в лифт, прежде чем ты успеешь закрыть перед ним дверь. — Ну давай же. Перестань быть такой упрямой. Почему ты не… — Саймон, в последний раз, когда я призналась тебе в своих чувствах, ты отверг меня и заставил меня поверить, что тебе не все равно, хотя тебе было наплевать на них. А теперь ты ведешь себя так, будто тебе не плевать на то, что я чувствую? Пожалуйста, сжалься надо мной, — с сарказмом говоришь ты, качая головой. Он не отводит взгляд, а вместо этого не отрывает его, проходя им по твоему лицу. На долю секунды его взгляд останавливается на твоих губах. Чувствуешь, как твое сердце трепещет, когда ты замечаешь его взгляд, потому что ты бы не поймала его, если бы моргнула в тот момент. Проклинаешь его в своей голове, зная, что это ни к чему хорошему не приведет. Он снова вел тебя, давая ложную надежду. Саймон вызывал в голове старые чувства, которые, как ты была уверена, были глубоко закопаны. Конечно, время от времени воспоминания умудряются просачиваться, но в конце концов — он взял контроль и знал это. То как ты хотела упасть на колени и позволить Саймону унизить тебя, желая, чтобы он прижал тебя к этой стене и взял прямо в этом лифте… и все потому, что он посмотрел на твои губы. Тебе нужно было совладать со своими чувствами, и быстро. Ты была уверена, что потеряешь контроль, если он попытается что-то сделать, и это заставило чувствовать себя хуже. Тебе не хватало самоконтроля, когда дело доходило до чувств, из-за чего ты много раз обижалась. Тебе не хватало самоконтроля, особенно, когда дело касалось Саймона. — Любимая… я…— он делает шаг ближе, и по воле Бога двери лифта разъехались в сторону. Ты выбежала, выхватив ключи от машины из сумки, и быстро вышла сквозь дверь здания, направившись к своей машине. Глаза защипало от зимнего воздуха, щеки покраснели. Ты возилась с ключами, нажимая кнопку, чтобы открыть дверь, прежде чем достигнуть ее. Солнце уже начало садиться, его лучи падали на твое лицо. Подходя к своей машине, ты услышала, как он приближается сзади. Застонала, поворачиваясь к нему лицом. Ты смотрела на него, его глаза умоляли выслушать то, что он хотел сказать. Твоя голова кружилась, ты не знала, чего хочешь больше: чтобы он оставил тебя в покое или взял тебя прямо здесь, трахнув тебя так, что ты почувствовала бы его глубоко в своем животе. Ты стояла и молча смотрела на него. Ветер усилился, бросая волосы тебе в лицо. Саймон шагнул вперед, его лицо зависло в опасной близости от твоего. У тебя перехватило дыхание, и ты не знала, как реагировать. Твой разум постоянно боролся между тем, чтобы оттолкнуть его, сказать ему отвалить и бросить эти его игры, или просто подчиниться каждому его прикосновению и позволить мыслям о сопротивлении умереть в голове. — Пожалуйста, просто выслушай меня, — говорит он, проводя ладонями по твоим рукам. Осторожно уклоняешься от его прикосновений, качая головой. — Я не хочу слушать то, что ты хочешь сказать, Саймон. Ты уже достаточно сказал, — говоришь ты и легкая дрожь появляется в голосе от адреналина. Ты не знала, почему он это делает, усложняя чувства к нему, которые ты так усердно старалась скрыть. Зачем он это делал? Теперь, когда ты оказалась далеко от него и хотела кого-то другого. — Ты права. Я сказал достаточно. Ты совершенно права в этом, — Гоуст тянется вверх, убирая волосы с твоего лица и заправляя их тебе за ухо. Грубый материал его перчаток царапает щеку. Ты хотела их убрать, чтобы вместо этого его голые пальцы касались тебя. — Ты знаешь, как говорят, дорогая. Действия значат больше, чем слова, — он продолжает, скользя пальцами по твоему затылку, и рука застревает в волосах. Свободной рукой он медленно тянется к своему лицу, быстро поднимая балаклаву над губами. Ты никогда раньше не видела его лица, и казалось, что весь твой мир замер при одном только взгляде на его крупную челюсть. Бесцветный шрам шел по его верхней губе, заканчиваясь прямо над краем губы. Он приоткрыл губы, его дыхание обжигало твое лицо. А твое дыхание сбилось, когда Саймон наклонил голову вперед, сталкиваясь своим ртом с твоим. Скулишь в поцелуй, а колени подгибаются. Рука Гоуста крепче сжимает твои волосы, его тело толкает тебя к задней двери машины. Ты возишься с ручкой, не прерывая поцелуй, когда рука Саймона приземляется на твою задницу, грубо сжимая ее сквозь штаны. Открываешь дверцу машины, и Саймон стонет от поцелуя, толкая тебя внутрь. Ты прерываешь поцелуй, скользя на заднее сиденье, а он укладывает тебя на него. Гоуст нависает над твоим лицом, когда ты откидываешься на сиденье. Протягивая руку ему за спину, хлопаешь дверцей машины. Он обхватывает рукой твое горло, призывая сесть рядом с ним. Райли снова целует тебя, агрессивно засовывая язык тебе в рот, издавая стоны. Его вкуса на твоих губах было достаточно, чтобы свести тебя с ума, желая большего. Он тянет тебя к себе на колени, сжимая твои бедра, когда ты села на него. Тихо стонешь, прижимаясь бедрами к его бедрам, ткань трусов раздражает тебя и заставляет влагу скапливаться между бедрами. В тот момент ты не хотела ничего больше, кроме как убрать то, что удерживает Гоуста от того, чтобы быть внутри тебя. Ты опустилась на его поднимающуюся эрекцию. Он застонал в твой рот, запрокинув голову из-за твоих прикосновений. — Ты мне нужна, любимая… ты даже не можешь представить как, блять, давно ты была нужна мне, — он дышит, его хватка на твоих бедрах становится сильнее. — Пожалуйста… Саймон. П-просто трахни меня уже, — ты тихо стонешь, поднимая руку, чтобы вцепиться в воротник его рубашки. Он, не теряя времени, срывает ее, словно она полыхает, и швыряет ее на пол машины. Райли садится, наклоняя тебя назад, и расстегивает ремень. В этот момент его джинсы неудобно и туго обхватывали его эрекцию, член болезненно прижимался к яйцам. Он стонет, стягивая джинсы до бедер, двигая тебя с себя, чтобы снять их до конца. Ты похотливо смотрела и начала срывать с себя одежду, отчаянно желая его прикосновений к своей голой коже. Ты остаешься в одних трусиках, холодный сквозняк вызывает мурашки на коже. Спустив джинсы до лодыжек, Саймон наклоняется, чтобы схватить тебя за бедра, снова поднимая к себе на колени. Он обвил рукой твою талию, держа рядом с ним. Ты не можешь пошевелиться, твои соски касаются его подтянутой груди. Чувствительность твоих затвердевших сосков заставляет тебя дрожать, издавая тихий стон при соприкосновении кожи с кожей. Он замечает твою чувствительность, в результате чего с его губ слетает тихий смешок. Он ухмыляется, лукаво глядя на тебя. Ты вскрикнула, затем издав стон удовольствия, когда он ущипнул твой правый сосок, наклоняя голову вперед и беря другой в рот. Его язык кружит вокруг затвердевшего бутона, вызывая удовольствие, проникающее прямо в твое сердце, а экстаз течет по твоей крови. — Ты звучишь чертовски сексуально, дорогая. Продолжай. Ты продолжаешь стонать, выгибая спину, позволяя Саймону забрать все больше и больше миллиметров кожи к себе в рот. Он оставляет засосы на мягкой, шелковистой коже твоей груди, откидываясь назад, чтобы посмотреть на свою работу. Внезапно останавливается, говоря тебе повернуться к нему спиной. Ты делаешь, как тебе говорят, поворачиваясь к нему, сидя на коленях спиной к его груди. Он медленно проводит руками по твоим бедрам, раздвигая твои ноги и ставя ступни на каждое из своих коленей, чтобы ты была широко открыта для него. Гоуст кладет ладони на твои бедра, а затем кладет руку прямо на твою киску, скользкую от возбуждения. Он усмехается, чувствуя, какая ты скользкая, наклоняясь, чтобы поцеловать твою шею, шепча тебе на ухо. — Посмотри, какая ты мокрая для меня. Ты просто маленькая шлюха, да? — он шепчет, шлепая твою киску открытой ладонью, заставляя тебя визжать. — Ты же знаешь, что я бы обращался с тобой лучше, чем он, не так ли, дорогая? — спрашивает Райли, говоря это больше как утверждение, чем как вопрос. Ты киваешь, откидывая голову ему на грудь, когда он засовывает палец тебе в трусики. Он проводит пальцем от твоего отверстия к клитору, двигая им вверх и вниз мучительно медленно. — Оуу, используй слова, принцесса, — требует он, останавливая палец, заставляя тебя скулить от отчаяния. — Д-да! Ты можешь обращаться со мной лучше, чем он, Саймон. — Хорошая девочка, — он продолжает скользить пальцем между губами твоей киски, непристойные звуки твоей смазки пронизывают воздух. Гоуст приподнимает тебя за бедра, как будто ты для него ничего не весишь. Чувствуешь, как он прислоняет кончик своего члена к твоим трусикам, распухший и сочащийся преэякулятом кончик. Ты шевелишь бедрами из-за нужды, твоя голова вертится у него на груди. Он хитро усмехается, отодвигая твои трусики в сторону и подставляя твой клитор холодному воздуху. — Скажи мне, что ты этого хочешь, любимая. Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, пока ты не будешь выкрикивать мое имя так громко, что чертовы окна разлетятся вдребезги, — от его хриплого голоса по коже бегут мурашки, в его тоне слышится хищная похоть. Ты приоткрываешь губы, чтобы заговорить, твое дыхание застревает в горле, когда он скользит кончиком пальца между твоими скользкими складками, заставляя стон сорваться с губ. — Я так этого хочу, Саймон. Я хочу тебя так сильно. П-пожалуйста. Ты умоляешь, едва выговаривая слова, когда Райли использует твой клитор, чтобы размазать преэякулят по всей твоей промежности, теперь вы оба мокрые от соков друг друга. Ты тихо стонешь, сдерживая крик отчаяния, который так сильно хотела издать. — Хорошая девочка. Ты так сильно хочешь, чтобы мой член был в тебе, да? — говорит он, рычание слышится тогда, когда он выравнивает головку с твоей дыркой. — Д-да! П-пожалуйста, Саймон, — умоляешь ты, выпячивая бедра вперед. Чувствуешь, какой он уже большой, пульсирующий и толстый, твердый, как никогда раньше. Ты раздвигаешь ноги, пытаясь опуститься на него. Гоуст держит тебя за бедра, не давая тебе получить то, что тебе нужно. Ты скулишь, твой клитор пульсирует и набухает от желания. — Нуждающаяся чертова девчонка. Он усмехается, толкаясь в тебя. Вы оба стонете, твои нежные стоны мягки по сравнению с его гортанным, мужским рычанием. Он медленно опускает тебя на себя, слегка покачивая бедрами. Казалось, он сдерживался, и это расстраивало тебя. Ты снова попыталась прижаться к его рукам, пытаясь всосать еще хоть один жалкий сантиметр. Саймон резко выдохнул, внезапно схватив сильной рукой твое горло. —Хватит быть такой жадной, дорогая. Ты как сука в течке, ради всего святого, — говорит он, хватка на твоем горле усиливается, когда ты изо всех сил пытаешься дышать. Ты воспринимаешь отсутствие его другой руки для того, чтобы остановить тебя, как должное, самодовольно прижимаясь к нему еще сильнее. Торжествующе улыбаешься, чувствуя, как возбуждение течет по твоему телу. Он стонет тебе в ухо, крепче сжимая твое горло. Твой поток воздуха ограничивается, и тебе наплевать. Он был почти полностью внутри тебя, и ты могла чувствовать сопротивление твоей промежности, пытаясь взять его. Затаив дыхание от неожиданной смертельной хватки твоей киски на нем, он говорит. — Я пытался сделать все помедленнее для тебя, нетерпеливая гребаная шлюха, — говорит он, поднося руку к твоему лицу и шлепая открытой ладонью по твоей нежной коже. Боль так восхитительно мучила тебя, заставляя хихикать от нее. Саймон усмехается у тебя за спиной, пораженный тем, какой ты была развратной. — Если это то, как ты хочешь действовать, любовь моя. Я согласен, — прежде чем ты успеваешь услышать объяснение, он толкается в тебя сразу. Пульсирующий кончик его члена проходит мимо губчатой стенки, к которой уже давно никто не прикасался. Гоуст начинает поднимать бедра вверх, вонзаясь в тебя, как будто завтра не наступит. Ты закричала, и твои звуки были смесью криков боли и похотливых стонов. Его рука все еще крепко сжимала твое горло, отчего лицо стало темно-красным, пока он трахал тебя. Заметив, что тебе не хватает воздуха, Саймон отпускает твою шею. Он изо всех сил пытается ввести свой член в тебя до конца, из-за чего замедляет темп. Мужчина стонет тебе в ухо, когда ты сжимаешь его член, как тиски. — Расслабься. Дай мне войти, детка, — он подносит пальцы ко рту, сплёвывая на них. Саймон обхватывает тебя рукой спереди, кладя смазанные слюной пальцы на твой клитор. Пока он рисует влажные круги на твоем клиторе, стенки пульсируют и сокращаются вокруг его члена, позволяя ему войти дальше. Он издает низкий смешок, продолжая тереть твой клитор. Непристойные звуки слышны, когда мужчина растирает свою слюну между складками твоей киски, и они отражаются от окон машины. — Нужно показать моей девочке немного любви, чтобы она открылась мне, верно, малыш? — говорит он с сильным акцентом в словах. Ты киваешь, издавая невнятное «м-м-м», пока он продолжает ласкать твой клитор. Саймон снова начинает входить в тебя, мыча и рыча тебе в ухо. Он ругается, запрокидывая голову и трахая тебя. Твои ноги впиваются в его колени, приподнимаясь, когда ты опускаешься на него синхронно с его толчками. Это, кажется, сводит его с ума, вытесняя все мысли из головы. Твоя грудь трясется при каждом толчке, волосы свисают и касаются его лица. Он обожает твой вид, изо всех сил стараясь не кончить, пока мужчина долбит то место, которое сводит тебя и его с ума, не теряя ни секунды. Равномерный ритм заставлял чувствовать себя так, как никогда раньше, приближаясь к своему оргазму быстрее, чем когда-либо. Член Гоуста творил магию в твоих стенках, его пальцы любовно ласкали и теребили твой клитор. Смесь чувств вскоре стала для тебя невыносимой. Ты прижалась к нему, звуки смазки, покрывающей его член, заводили тебя. — Собираешься кончить, милая? — Саймон наклоняется, шепча тебе в шею. Ты яростно киваешь, глаза наполняются слезами от любви, с которой он теребил твой клитор. Как будто это был его собственный член. В этот момент ты знала. У него была ты. После этого от него и твоих чувств уже не было спасения. Тревожное, но успокаивающее чувство заставило тебя сжаться, вызывая оргазм такой силы, что ты доказала бы ему прямыми действиями, что ты принадлежала ему, а не кому-то другому. — К-кончу, Саймон, с-сейчас кончу, — невнятно произносишь ты, прижимаясь затылком к его груди. — Кончи для меня, детка. Я хочу, чтобы ты кончила на весь мой член. Ты красивая шлюшка. Слова Гоуста сводят тебя с ума, тепло устремляется прямо к твоему клитору, когда ты кричишь, и твои глаза наполняются слезами, как будто ты никогда не чувствовала ничего настолько интимного. Твои стенки пульсируют вокруг него, а бедра инстинктивно пытаются сомкнуться от чрезмерной стимуляции. Глаза закатываются, а Саймон обхватывает руками твои бедра, раздвигая их с силой, о которой ты и не подозревала. Мужчина, казалось, наслаждался твоим оргазмом так же сильно, как и ты, и, казалось, ему больше нравилось наблюдать, как ты полностью таешь от его прикосновений. Ты знала, что это что-то хищническое, но все равно предпочла наслаждаться этим. Твои стенки трепетали и сжимались вокруг него, его хватка на твоих бедрах переместилась на кончики пальцев, оставляя за собой темно-красные следы. Ты знала, что он был близок, и не хотела признавать, что мысль о том, что он наполнит тебя своим семенем, сводила тебя с ума. Ты продолжала подпрыгивать на нем, теперь лицо Саймона было зарыто в твои волосы, когда он мычал и стонал. Он больше не двигал бедрами в ритмичном темпе, теперь он небрежно входил в тебя, пока твоя киска делала за него свою работу. — Черт, детка. Я очень близко, — он сильнее сжал твои бедра, заставляя тебя вздрогнуть от боли. Ему казалось, что он пытается разорвать твою плоть пальцами, ощущение твоих горячих, хлюпающих стенок, только что после оргазма, сводило его с ума. Ты улыбаешься, а Гоуст продолжает стонать тебе на ухо всякие пошлости. —Я наполню тебя, сделаю тебя моей… навсегда. — Ты теперь моя, ты понимаешь это? — Ты никогда даже и не подумаешь о том, чтобы трахнуть другого мужчину, когда я закончу с тобой. Ты. Поняла? —Как ты думаешь, Кёниг мог бы трахнуть тебя вот так? Не думаю, детка. Блядски жалко. — Моя. Моя. Моя. Моя - черт возьми. Ты держишь ровный ритм, перекатываясь бедрами на его член. Он издает долгий гортанный стон, тяжело дыша тебе в волосы. Ты чувствуешь, как его член пульсирует внутри тебя, его семя наполняет тебя до предела. Ощущаешь, как часть него течет из тебя, стекает из твоей дырочки к твоей заднице. Он медленно входит в тебя, возвращая в тебя свое семя. Теперь ты принадлежала ему, и да поможет Бог любому мужчине, который хотя бы посмотрел на тебя не так. Окна машины теперь были запотевшими, холодок пробегал по коже, когда ты съежилась у него на коленях. — Моя. Полностью, блять, моя. . . • ☆ . ° .• °:. *₊ ° . ☆ Губы Саймона изгибаются в ухмылке, когда он стягивает твои трусики с твоих ног, комкая их в руке и засовывая в свой карман. Ты насмехаешься над ним, одеваясь, все еще чувствуя, как его тепло стекает по твоим стенкам. — Что бы сказала команда, если бы узнала, что ты воруешь трусики? — спрашиваешь ты, дразня его, надевая рубашку. — Ну, зависит от того, кто это. Соуп обязательно попросит понюхать, — говорит он, и у тебя отвисает челюсть. Ты игриво шлепаешь его по груди. Он хватает тебя за руку, вовлекая в поцелуй. Саймон нежно целует тебя, что сильно отличается от того, как он целовал тебя раньше. — Чувствуешь себя лучше, любимая? — говорит он и ты ощущаешь горячее дыхание на губах. — Даже очень, — ты смеёшься и смотришь на его губы, задаваясь вопросом: что еще скрывается за этой маской? Ты смотришь туда-сюда между его глазами, медленно протягивая руку вперед, потянув край его балаклавы. — Позволь мне увидеть тебя, Саймон, — мягко говоришь ты. Он обхватывает руками твое запястье, не останавливая, просто удерживая. Ты видишь нервный взгляд, когда стягиваешь ее с его головы . Улыбаешься, когда твои глаза проходятся по лицу мужчины. Его светлые волосы были растрепаны на макушке, а черты лица сливались воедино, создавая самого поразительно красивого мужчину, которого ты когда-либо видела. Дыхание лейтенанта становится тяжелее, когда он видит твою реакцию, и он выдыхает. Он улыбается тебе, медленно поднося твою руку к своему лицу. Ты гладишь его щетинистую щеку, проводишь кончиками пальцев по твердому носу, искривленному многочисленными переломами. Нежно проводишь пальцами по его губам и подбородку, твои глаза наполнены похотью. То, как он взглянул на тебя, подтвердило все, во что ты пыталась не верить все эти месяцы. — Если ты чувствовал ко мне то же самое, почему ты…? — ты вздрагиваешь, слезы наворачиваются на глаза. — Это было сложно, дорогая. Или нет, я не знаю. Я был трусом. Ты сделала меня трусом, — он говорит это, и ты улавливаешь мрачный тон в его голосе, который никак не ожидала услышать. Обычно он был человеком с юмором, который выражал свои мысли молчанием или острыми фразочками. Момент казался хрупким, как будто он разрушился бы, если бы ты сказала что-либо слишком громко. Улыбаешься ему дрожащими губами, по твоей щеке катится слеза. — Все это время я думал… не знаю, я думал, что ты слишком сильно меня ненавидишь, чтобы захотеть все исправить, — он продолжает, стирая слезу с твоего лица большим пальцем. Тебе казалось, что если ты заговоришь, то сломаешься, поэтому ты поцеловала его. Гоуст тяжело дышит во время поцелуя, обвивая руками твое тело. — Я не силен в этом, любовь моя. Но ты заставляешь меня чувствовать то, что я считал невозможным для кого-то вроде меня. И я обещаю, каждой клеточкой своего тела… я никогда это не брошу. Я никогда не позволю тебе уйти. Как бы ты ни старалась убежать от меня, — говорит он, расплывшись в улыбке на последних словах. Ты улыбаешься ему, скользя пальцами по его светлым локонам. Его глаза смотрят в твою душу, его слова проникают в твое сердце, отпечатываясь там. — Я ненавидел видеть тебя такой расстроенной из-за этого мудака… Наверное, это подтолкнуло меня к тому, чтобы стать лучше. Чтобы быть лучше для тебя, — говорит он, кладя голову тебе на плечи. — Он нужен был только для восстановления, Саймон, — ты говоришь с хитрой ухмылкой на лице. Мужчина насмехается над тобой, поднимая голову, чтобы встретиться с твоими глазами. Его улыбка была для тебя еще такой новой, заставляющей бесстыдно рухнуть к его ногам. — Ты чертова распутница, ты знаешь это? — говорит Саймон, и с его губ срывается тихий смешок. — Тебе больше не нужно беспокоиться об этом бесполезном типе, — он продолжает, оставляя теплый поцелуй на твоей щеке. — Я могу обращаться с тобой лучше, чем он, любимая.