(Не) Забудь всё самое плохое

      Мы продолжали с Макаром разговаривать на больших переменах, всё чаще на меня были обращены взгляды его друзей, и я чаще сидел у него дома. Иногда мы смотрели фильмы, иногда играли на приставке, а иногда просто брали какую-нибудь отвлечённую тему и философствовали о ней.       — А ты знал, — заворожённо говорил Макар, сидя ко мне вполуоборот, — что свет Солнца достигает нас с задержкой в семь минут?       — Говорят, что в восемь.       Макар откинул голову и с зубастой улыбкой выдохнул.       — Проебал шанс покрасоваться, — а потом смотрел на меня. — Так вот, задержка света. А мы находимся как бы не так уж далеко, верно? Относительно других космических тел. — Я кивнул. — Значит ли это, что свет звёзд, которые мы видим, уже давно не светят? Просто… Только сейчас до нас это дошло? — Макар смотрел серьёзно мне в глаза.       — Да, так тоже может быть.       — И, знаешь… Меня это натолкнуло на мысль, что у людей так бывает, — он почесал висок, — что, вот, например, кто-то что-то сказал, как-то сказал, а ты воспринял это по одному, а надо было по-другому, но ты, например, был на чувствах и понял вообще не так. А через время до тебя дошёл смысл.       Я не совсем понимал, о чём говорил Макар, и лишь склонил голову, ожидая продолжения.       — И вот я это к тому, что что-то может быть сказано в одном времени, а быть понятым далеко в будущем, и, например, извиниться или сказать за эти слова «спасибо» не получится…       — Потому что человек умер? — Макар кивнул. Я поджал губу. — Такое тоже может быть. Мы ведь люди, а не машины, которые запрограммированы всё безусловно понимать так, как нам сказали. Если ты был ребёнком, когда тебе сказали важную вещь, то ты мог этого просто не понять, а когда стал старше, вспомнил и прогнал через себя смысл с уже осознаванием того, что всё это значило.       — Верно, — тут же согласился Макар и прижался к спинке дивана головой.       — Вспоминаешь чьи-то слова?       — Не слова, — Макар посмотрел в сторону телевизора и ухмыльнулся, — просто прадеда вспоминаю. Он был жёстким, но справедливым человеком, а я этого оценить не мог. Он не был прям до невозможности жёстким, но я не понимал, что значит его поведение, — Макар накрыл лицо ладонью, — думал, что он на меня злится. И не то чтобы мы плохо закончили общение… Просто я тогда не понимал его, а сейчас бы сказал, что понимаю. Вот так. — Он убрал руку и улыбнулся. Без зубов.       — Скажи ему, если хочешь. На могиле, например, или в письме. Отправить, правда, не получится, но… Ты выскажешься.       — А хорошая идея! Так и сделаю.       Потом он мне рассказывал, что написал и отложил это письмо. Стало несколько легче.       Где-то через неделю он пригласил меня на свою тусу. Раньше об этом вопрос не вставал, да и я не интересовался.       — Приходи, — сказал уверенно он.       — А у вас… Серьёзно алкоголь?       — Только пиво.       — Это алкоголь, — усмехнулся я.       — Сок тоже будет. — Он потрепал меня по плечу. — Приходи, там не только из нашей школы. На девчонок посмотришь, там такие красавицы есть, — со вкусом произнёс он.       — А что же ты себе девчонку не завёл?       — Фе-едь, — нахмурился Макар, — девушек не заводят, с ними начинают отношения. — Звучало достаточно высокопарно. — Так придёшь?       — А когда?       — На выходных, ближе к шести подъезжай. Куда идти знаешь.       Я знал и решил попробовать. Было непривычно ехать к Макару вечером, без самого Макара, не после школы. Когда я оказался на этаже, то уже были слышны басы музыки. Дверь была открытой, и я прошёл. К шести собралось достаточно много народу. Я видел массу разномастных людей, и их было намного больше, чем нас собиралось в классе. У кого-то были крашеные волосы, у кого-то много пирсинга на лице, кто-то одет крайне стильно и будто вылез из журнала моды, а кто-то был одет буднично и скромно. Так примерно был одет я.       Макар меня встретил со стаканом пива и обнял.       — Есть одно правило! — крикнул он из-за музыки. — Не заходить в мою комнату и комнату родителей!       — А какая комната их? — так же крикнул я.       — Та, на которой висит табличка «вход запрещён»!       Я засмеялся.       — Да они на замке! — сказал мне Макар. — Но это я на всякий! Есть другие комнаты — для всякого! Еда и напитки в гостиной, там почти все! Проходи, не стесняйся!       Я стеснялся, но прошёл. Гостиная оказалась ещё больше комнаты Макара, у стены стоял длинный стол с различными закусками и питьём, вокруг танцевали мальчишки и девчонки, свет был приглушён и переливались разноцветные круги, под потолком висели гелиевые шары. Все были увлечены, а я не знал, что делать, поэтому взял стакан, налил сок и присел сбоку от стола, около тарелки с чипсами, и, хрустя, смотрел за действием.       Не знаю, сколько так прошло, но я думал, что это всё не моё. Люди отрывались, веселились, а мне хотелось взять альбом и нарисовать всё это действо. Я не заметил, как ко мне подошла девушка. Я подумал, что она скажет, чтобы я на канцерогены не подсаживался. У неё были прямые длинные волосы, собранные в хвост. Она взяла соседний стул, поставила его ко мне спинкой и села улыбаясь.       — А ты чего сидишь? — спросила она.       — Тот же вопрос к тебе!       — Захотела поговорить.       — Я тут первый раз, не знаю, что делать.       — Танцевать! — удивилась она. — Ты — знакомый Макара или пришлый?       — Знакомый.       — Это о многом говорит! — порадовалась она. — Я — Аня. — Она протянула мне руку, и я пожал.       — Федя. А у тебя что, тени светятся?       Её веки блестели синим цветом.       — Ага, нравится?       — Настолько, насколько это может нравится парню, — смутился я.       — У меня всегда косметичка с собой! Могу и мальчиков накрасить! Лицо у всех одинаково устроено. — Это правда, у всех одни составляющие. — А ты чем любишь заниматься? — спросила она и ухватилась за стаканчик. Себе налила тоже сок.       — У меня скромные развлечения! Рисование!       Она закивала.       — Это отличное развлечение!       — А сама?       — Танцы. — Это прозвучало достаточно низким тоном. — Я их люблю, но сколько нужно заниматься!       — А что за танцы?       — Вальс, — она загнула один палец, — танго, фокстрот и квикстеп!       — Я знаю только первые два! О последнем догадываюсь из слов!       Аня засмеялась, прикрывая рот рукой. У неё была широкая улыбка и производящая сильное впечатление. Нельзя сказать, что она была натужной, но и естественной однозначно её нельзя было назвать.       — Это всё спортивные танцы!       — А показать можешь?       — Со мной? — подняла брови она.       Я даже не задумывался об этом, но ответил:       — С тобой.       Она достала телефон, насколько смогла, сделала музыку громче, и показала пару своих выступлений. Когда она сказала: «Это я», указывая на вытянутую девушку с прилизанной причёской, витиеватым украшением в волосах и в длинном тёмно-синем платье, я не признал ту, которая сидела рядом со мной, а потом начался танец… Я никогда не думал, что танцы могут быть именно такими: резвыми, мощным, свободными. Она неслась со своим партнёром по паркету, я думал, что они просто наткнуться на ограждение, но они сворачивали в последний момент и, не переставая кружиться, дальше скакали по сцене. Именно скакали, но не придурошно и глупо, а выверенно и строго, так же олени уверенно бегут по лесу. Я остался под сильным впечатлением, и мы обсуждали с Аней танцы, сидя около стола. Я не заметил, как прошло время, а ближе к одиннадцати поехал домой, хотя Макар предлагал остаться переночевать. Родителям я отписывался по поводу местоположения, поэтому ни мама, ни папа никогда не беспокоились о том, где я был.       После этого я приходил к нему на тусы, но только с надеждой на то, что я снова встречу Аню и мы сможем поговорить. Зачастую удавалось, и особенно после первого раза, я заметил, какая у неё аристократская осанка, какие плавные и лёгкие движения, и как одновременно она всё держит под контролем. Словно она была девушкой вообще не из этой эпохи, только её слова выдавали современность, но стоит взглянуть на видео — а там уже дама, которая должна танцевать в роскошном тронном зале. Несколько раз она меня накрасила, как и других мальчишек и девчонок в квартире, а я отметил, что она действительно делает это мастерки — ей были приятны мои слова. К сожалению, я так и не смог решиться взять у неё номер. Не считал себя достаточно хорошим для неё, да и она часто говорила о своём партнёре для танцев, так что я думал, что парень у неё уже есть, но меня вполне устраивало наше общение.       С Макаром всё было как прежде, только с весной мы ещё начали выбираться на выходных в центр и где-то бродить, растягивая время и болтая без умолку. Иногда я брал альбом и начинал делать быстрые наброски. Мы как раз прогуливались по каналу, и я заметил симпатичные домики. Достал альбом, взял карандаш и начал рисовать. Макар спокойно ожидал. Обычно. Но иногда он брал телефон и начинал фотографировать меня, окружение. А иногда снимал видео. Я понимал это только тогда, когда он начинал кружиться и говорить:       — Посмотрите, какая замечательная погода! — Заснял чистое небо. — А ещё у нас тут творец. — Он указал на меня, и камера его телефона, соответственно, тоже смотрела на меня. Я закусил губу. — Фёдор, скажите пару слов.       — Скажу, что смотреть тут не на что!       — Он врёт, не верьте ему! — Макар подошёл вплотную и заснял мой быстрый набросок. — Пара линий, а уже всё читается! — Он снова отошёл. — Покупайте у него рисунки! — На этом он закончил.       — Тебе делать нечего? — спросил я с улыбкой.       — Рекламирую тебя, — кивнул Макар. — Тебе нужно развиваться, раскрываться. Надо, чтобы больше людей о тебе знало!       — Ты меня смущаешь. — Я отвёл голову к воде.       — Кстати, ты не хочешь, чтобы я тебя с остальными познакомил?       — С остальным? — Я быстро перевёл на него взгляд.       — С Сашей и остальными.       — Как-то… Не знаю. Мне кажется, вам ещё один человек в компании не нужен.       — Думаешь?       — Вас и так много, а я ещё и сижу далеко от вас.       — Ой, это не важно! — хохотнул Макар. — Но, может, да, не стоит вас сводить. — Я поднял брови. — Вкусы у всех разные… Они, конечно, спрашивают о тебе, я так… Пространно отвечаю. Не знаю, что я могу вообще им рассказать, всё же и так видно!       Я засмеялся.       — Тебе видно, потому что мы общаемся.       — Это да. — Макар подтолкнул меня плечом. — Но так я и не могу точно передать в паре слов, какой ты. Тут нужно целое сочинение.       — Я бы почитал это сочинение! — пошутил я, а Макар сказал со всей ответственностью:       — Хочешь, напишу?       — Нет, упаси меня от этого. — Я представил, что примерно Макар может мне написать, и залился краской.       Макар это сразу увидел.       — Стесняешься? — зашептал Макар и прищурил глаза.       Я тут же попытался прикрыться, поджимая губы. Он засмеялся на всю улицу.       — Ты слишком скромный!       Наверное, после этого я стал чаще замечать, что Макар что-то фотографировал и снимал на видео. Возможно, раньше он действительно этого не делал, но я не стал лезть и просить каких-то разъяснений, меня это устраивало, хоть я и закатывал глаза, когда его камера смотрела на меня. Когда Макар смотрел в телефон, он всегда довольно улыбался. Ему важно было сохранить эти моменты, и как-то раз я подумал, что тоже хочу сохранить хотя бы один момент, поэтому попросил сэлфи. Макар пожал плечами и подполз поближе ко мне. Я сделал одно фото, а Макар сказал ещё и начал гримасничать, а я смеяться. Закончилось тем, что он чуть не поцеловал меня в щёку. Я посмотрел на него серьёзно, но без страха:       — Так вот почему у тебя девушки нет?       Он загоготал.       — О, Федь… — И приблизился ко мне, а я от него, но диван быстро закончился на подлокотнике. Я понимал, что он меня троллил — отлично понимал, потому что так всегда делал! Поэтому я давил улыбку. — Если бы я хотел… То я бы уже! — Он отлип от меня и отодвинулся.       — Ты так уверен в себе? — Я приподнял брови. Это большое заявление!       — Сомневаться не приходилось! Но с парнями я не пробовал, да и не интересно как-то. Женские тела — они же такие, — он закусил губу и обвёл ладонями линии, — ну ты знаешь… Очень классные. Слышал, что многие стесняются животика… Это же мило! Пощупать можно. — Он засмеялся.       — Да такого Макара да каждой девушке! — поддержал я его.       Случилась очередная туса, на которую я пришёл в надежде поговорить с Аней, но кого бы я ни спросил, никто не говорил, что видел её. Я слонялся без дела между телами, танцевать не пробовал, сидел, пил, а потом снова ходил по квартире. Думал найти Макара, но и это мне не удавалось. Все будто сквозь землю провалились. Или дело было в том, что людей, кажется, было в полтора раза больше обычного. Нужно было проходить, толкаться с кем-то. Люди были даже в ванной. В обеих ванных. Хотели остаться наедине. А кто-то оприходовал одну из пустующих комнат, в которых, как я узнал дальше, были кровати, и люди ими пользовались по самому лучшему назначению.       Пока бродил, наткнулся на Сашу. Он заметил меня и подозвал к себе. Наклонился к уху и сказал:       — Слушай, Макар попросил тебя кое-что сделать!       — Что? — крикнул я.       — Короче, ребята на балконе, — он кивнул в сторону гостиной, — хотят покурить. Им травка нужна. Макар попросил тебя принести её мне, чтобы я отдал её им!       Я нахмурился.       — Так, может, ты это сделаешь? Зачем мне ходить?       — Он сказал, что доверяет только тебе зайти! Остальным сказал не соваться! — Саша смотрел мне в глаза. — Сходишь?       — А сам Макар?       — Что-то на кухне случилось, он пошёл смотреть! Сходи быстро! Это дело пяти секунд!       Помня габариты квартиры, я точно знал, что за пять секунд этого не произойдёт.       — Ладно!       — Ты знаешь, где она лежит?       — Да! В нижнем ящике?       Саша кивнул, и я пошёл. На ручке знакомой двери висела красная табличка со знаком «Stop» и надписью «Вход воспрещён!». Я зашёл и попытался найти выключатель. В комнате было тихо и даже как-то прохладнее. Я быстро метнулся к ящикам и в глубине нашёл чёрным пакет. Тот самый пакет. Даже долго держать его в руках не хотелось. Я выключил свет и вышел из комнаты. Быстро нашёл Сашу и передал ему.       — Спасибо! — сказал он и пошёл на балкон.       Я думал, что делать. Заглянул на кухню, но Макара не увидел и решил, что стоит поехать домой, раз не с кем особо было поговорить.       После выходных прямо при рукопожатии Макар сказал:       — Я тебя вообще не видел! Ты приходил? — Он присел на мою парту.       — Приходил, но я тебя не видел. Я даже Аню не нашёл. Сколько людей было?       — Я вообще не чаю. — Он положил руку на сердце. — По-моему, столько людей вообще никогда не приходило. Вот и разнеслась молва, — засмеялся он.       — Смотри, чтобы ничего не вынесли в один прекрасный день.       — Это уже проверенная тема, не вынесут. — Он подмигнул мне и ушёл к своим.       Эта неделя была обычной и ничем не отличалась от всех предыдущих: я был у Макара в гостях, мы гуляли и разговаривали на большой перемене. Но всё, похоже, просто должно было закончиться.       Я помню, что пришёл домой, разобрался с домашкой и мне позвонил Макар.       — Что?.. — не успел договорить я, как Макар меня прервал:       — Срочно приезжай. — У него был такой голос, которого я ни разу не слышал, и тогда я мог его описать только словами «серьёзный» и «строгий», но сейчас-то я знаю, что это были слова человека на грани чувств.       — Зачем? Макар…       — Поговорить надо. С глазу на глаз. Жду.       Он сбросил, а я остался в непонимании, но решил поехать. Макар ещё не просил меня приезжать просто посреди дня. Он никогда не говорил таким голосом, он никогда не был таким нетерпеливым. Я не мог сказать, что этот голос принадлежал моему другу.       Я приехал, отмечая, что тучи сгущались, а зонт я не взял. Поднялся к нему и, когда он открыл дверь, я увидел, каким он выглядел: злым. Но эту злость он пытался держать под контролем. Я испугался не на шутку.       — Пошли. — Он с порога взял меня за руку и дёрнул в свою комнату. Я даже разуться не успел.       — Макар?       Он не отвечал, пока мы не оказались в его комнате. Тогда он бросил мою руку и развернулся ко мне.       — На прошлых выходных ты заходил ко мне в комнату?       На прошлых выходных, когда была та самая туса. Я кивнул.       — Жду объяснений.       Я замер. Макар же сам просил, чтобы я зашёл, какие ещё ему объяснения ему нужны? Я потерянно смотрел на него, а он закипал.       — Федя, блядь! — крикнул он, а я отступил. Я никогда не видел его таким и видеть таким я его не хотел. — На хера ты взял травку?!       — Я-я… — Я даже ответить нормально не мог, и это тоже неистово бесило Макара.       Я хотел просто убежать, но Макар схватил меня за предплечья, встряхивая и заставляя поднять голову.       — Саша сказал, что видел тебя с ней! — Он орал так громко, что мне становилось физически неприятно. И тогда меня одёрнуло. Саша.       — Меня Саша попросил её взять!       — Блядь, не приплетай других! — Лицо Макара искажалось всё сильнее и страшнее, будто морщины были трещинами, которые образовывались от того, каким громким и истеричным был его голос. — Он видел, как ты её забрал! На хера ты её взял?! А говорил ещё, что связываться не хочешь! — Макар орал и орал, а я пытался отстраниться от него зажимаясь и ощущая, как крепко он меня хватал.       — Макар! Послуш!..       — Да с хера я должен тебя слушать?! — Его руки сжимались всё сильнее, и я пытался отбрыкнуться. — Вот чего стоило твоя дружба?! Это ты хотел сделать?!       Я пытался вставить хотя бы пару слов, но он меня слушать не хотел. Он был уверен в том, что я украл у него этот дрянной пакет, и я никак не мог доказать ему обратного!..       От его крика у меня просто уши заложило, и я перестал сопротивляться, ожидая, когда он меня наконец-то отпустит. Когда даст уйти, ведь он уже сказал, что как друг — я, похоже, полное говно, решил из-за спины подобраться и нож воткнуть, что так поступил с ним, а мне он доверял больше остальных. У меня просто стояли слёзы на глазах и, когда Макар их увидел, он замолчал, а потом гадко рассмеялся:       — Блядь, просто скажи, на хера ты это сделал?       Но говорить ничего я не собирался. Я просто вырвался и убежал, а Макар крикнул мне в след:       — Правильно, беги-беги!       К этому времени зарядил ливень и я быстро промок, но, когда добрался до остановки, уже светило солнце.       Я сидел в автобусе и трясся, потому что никогда Макар не был таким со мной. Потому что всё, что было создано за всё время нашего общения, разбилось вдребезги, и я — разбился в дребезги. Я уткнулся в колени и старался больше не заплакать.       Дома встретила мама, вскликивая:       — Солнце, где ты был?       Но я понимал, что сейчас не смогу с ней поговорить:       — Мам, оставь в покое. — Я старался говорить как можно спокойнее, но голос ломался.       Я закрылся в своей комнате и упал перед кроватью. Зарыдал, ударяя кулаками по ней и кусая губы. Было больно, обидно, горло стягивало от напряжения, лицо болело от того, как сильно я морщился, было погано в каждой части тела: руки отваливались, ноги дрожали, голова гудела, в животе противно клокотало.       Я начинал и заканчивал плакать в течение всего вечера, а утром пришлось идти в школу, не представляя себе, как вообще должен буду встретиться с Макаром. Я этого не хотел: не хотел, чтобы он снова как резанный орал на меня, чтобы хватался за мои руки и не отпускал. Мне было просто страшно снова это увидеть, снова это почувствовать. Я еле сдерживался, чтобы снова не заплакать, но, когда зашёл в класс, увидел, что из всей компании были только Саша и Илья. И Саша меня увидел, и я сразу всё вспомнил: «Саша сказал»… Я смотрел на него, а он улыбнулся. Потому что понял, что произошло.       Я тут же подошёл к нему и схватил за рубашку:       — Почему ты соврал?! — воскликнул я.       Думаю, я смог это сделать, потому что находился на грани.       — Так-так, — Саша взял меня за руки, — не понимаю, о чём ты.       — Ты сам сказал, что Макар попросил принести травку!       — Какую травку? — удивился он, а у меня глаза уже не могли раскрыться больше, чем надо. — Ты вообще в порядке, Ерохин? — И звучал он так убедительно и спокойно, что я уже тут же был готов поверить, что разговора на квартире не было, что он не просил принести травку, что никакие люди на балконе не ждали, но он улыбнулся. И это мне стало щелчком.       Всё он понимал, всё он знал, просто решил поиздеваться надо мной.       Он убрал мои руки и хлопнул меня по плечу, проходя мимо. А я понял, что я не хочу, чтобы на меня снова орали, чтобы со мной снова так обращались, и всё из-за того, что его подставил его собственный друг!       Я схватил стул, развернулся и кинул его в Сашу. То есть попытался, стул с грохотом упал на парту, не долетел несколько сантиметров. Саша тут же обернулся, кто-то из девочек вскрикнул, и, видимо, это был сигнал для нас обоих.       Я до этого никогда не дрался и гордился тем, что не ввязывался ни во что подобное, но тогда я просто не мог оставить всё как есть.       Учителя пришли быстро. Тут же вызвали родителей и отправили к директору. Директриса говорила о том, что я затеял драку, что кинул стул, что я мог попасть в человека и прочее-прочее, а я не слушал, пялясь в окно. Лицо безумно болело, оно было опухшим и красным. Я ни о чём не думал. Я просто хотел убраться из школы.       Моим родителям вставили по первое число, а я сказал, что, а давайте, я отчислюсь, чтобы проблем вообще никаких не было. Несколько дней я обсуждал этот вопрос с родителями и очень на нём настаивал. А они говорили дождаться хотя бы до конца года, осталось немного. Но я не хотел возвращаться, и родители сдались, потому что в школу ходить я просто отказался.       Пока я сидел дома, я заблокировал везде Макара, удалил совместные фотографии, его номер и все переписки. Одно напоминание о нём в виде отчётливого воспоминания или просто набора цифр делало мне невыносимо больно, потому что слышал, как он не прекращая орал и орал меня, посыпая ругательствами и говоря, что такой друг, как я, ему не нужен.