(Не) Забудь всё самое плохое

      Я вспоминаю не о том, о чём хотел. Да, тогда Макар меня испугал, тогда я просто не мог вынести того, как он себя вёл со мной, и да, сейчас — я усмехаюсь — я всё это чувствую в себе, но не так ярко, как тогда.       Я знаю, что мог не удалять его. Через время мог бы написать ему, ведь я знал его имя и фамилию, дату рождения, какая у него аватарка, я мог найти его в «ВКонтакте», мог попросить поговорить, но я… Не хотел. Я не мог себе этого представить. Я просто не хотел снова связываться с таким человеком. Тогда он потерял всё моё доверие. Всё моё дружеское отношение. Тогда мы оба всё потеряли. И мне было слишком неприятно это переживать и возвращаться к этому. Даже если очень сильно хотелось вернуться к тому, что было тогда.       Общение с Макаром было особенным, не только потому что он заменил мне Алёшку, а потому что я оказался ему интересен несмотря на то, что мы столько проучились вместе, но толком ничего не знали друг о друге. Это время, конечно, было для меня лучшим, но всё это рухнуло в один момент, и я очень сильно захотел сделать вид, что этого никогда не было.       А что я ощущаю сейчас… Сложно сказать. Прошло четыре года, чувства притупились, у меня есть много знакомых, к которым я могу прийти и поныть. Если Макар сейчас уйдёт из моей жизни, я ничего не потеряю. Потому что сейчас он мне больше как незнакомец, с которым, чудесным образом, у меня было некое общее прошлое. А беспокоюсь о наркоте потому, что… Разве об этом можно не беспокоиться? Нужно пройти мимо? Если человек начинает со мной общение, мне просто не хочется, чтобы он страдал от чего-то подобного. Возможно, это слишком для начала отношений, но ведь… Есть общее прошлое. Вот оно и отыгрывается. Да и вообще такое себе удовольствие видеть, как человек гаснет и угасает с концами. Он ведь может потухнуть с концами и это будет грустная история.       Перед встречей я накидал несколько идей для открыток и отправил их на голосование по группам. Что люди хотели бы видеть. Поскольку я не совсем дурак, я посмотрел, какие гейские пары пользуются сейчас спросом, и сделал ставку на пару из них, остальные предпочтения разделились по поводу того, что стоит взять популярный фильм, игру или аниме, и на последнем месте что-то оригинальное и своё. Так и посмотрим, что предпочтёт люд.       В метро я как-то совсем не думаю над рисунками и просто держу планшет перед глазами.       Тимур уже ждёт и встречает меня крепким рукопожатием. И снова ведь модный: в белой рубашке оверсайз с коротким рукавом, в клетчатых штанах, массивных туфлях и с ободком на голове. Левое ухо увито серебряным драконом.       — Прекрасно выглядишь, — комментирую я.       — Только ты-ы это оцениваешь, — хватает меня Тимур и прижимает к себе.       — Кто-то должен. — Хлопаю его по плечу.       Макар не опаздывает, это мы приехали раньше, и, как всегда, после выхода из метро он отчаянно вертит головой.       — Отвалиться же, — смеётся Тимур, а я поднимаю руку.       Макар замечает и быстро идёт к нам. Кивает и смотрит на меня, а потом на Тимура. Замирает. Кажется, начинает узнавать, но Тимур, выпятив грудь, говорит первым:       — Ты на меня наорал в тот день… — И он даже не успевает закончить.       — Прости! — Макар кланяется, и мы оба стоим в шоке.       Хоть не на колени.       — Извини, правда… Я… Я знаю, что тогда был не в себе…       — Подними голову, а то-о неловко, — просит Тимур.       Макар поднимает голову, но не взгляд.       — У меня есть ещё один вопрос к тебе. — И тогда Макар реагирует, смотрит. Тимур поднимает ладони и показывает чёрные ногти. — Тест на терпимость.       А Макар стоит с открытым ртом и смотрит на ладони, на пальцах которых красуются серебряные кольца. Не понимает, как надо реагировать.       — А что… Надо сказать?       — Норм или не норм, — жмёт плечами Тимур.       — Я не разбираюсь… В рисунках. — Макар ведёт головой, а я прикрываюсь ладонью, скрывая смех.       — Что-о ж, тоже реакция. — Доволен. — Тимур, — и он протягивает руку.       — М-Макар. — И тот её неумело жмёт.       — Солнце печёт. Прогуляемся лучше?       — На то ведь и рассчитывали, — говорю я, выбирая направление.       В центре многолюдно и мы выбираем соседние улицы, где народу не так много. Лето, жара, каникулы, отпуска, все срываются и едут отдыхать. Узкие улицы не дают нам идти одной линией, поэтому получается так, что Тимур идёт впереди, я за ним, а за мной Макар. Первое время в тишине, проезжающие машины прекрасно заполняют это молчание. Я не знаю, как связать одного и второго, какие темы поднять, чтобы они были интересны им обоим, но Тимур задаёт тон первым:       — Макар, а чем ты занимаешь? Думаю, — он оборачивается и улыбается, — нам было бы неплохо хоть что-то узнать друг о друге.       Я смотрю на Тимура, поджимая угол рта. Да, что-то узнать. Что-то он уже знает.       Макар вздыхает. Когда мы идём в ряд, ещё сильнее заметно, как сильно он сутулиться.       — Я… Ничем не занимаюсь. У меня… — Он чешет нос. — Нездоровая жизнь… И ничего в ней… Особо нет.       — Звучит хреново, — сочувствует Тимур. — Надо что-то найти, надо. Будет проще.       — Не знаю… Возможно ли это…       — А ты попробуй, — слегка давит Тимур — это он умеет, делает это достаточно мягко, чтобы его слова не звучали заносчиво или поучающе, — чем ты занимался раньше?       — Хороший вопрос… Раньше… В баскет играть нравилось.       Это и я отлично помню, как Макар всё пытался и пытался в зале сделать данк, но его роста не хватало, и он учился прыгать выше и выше, насколько хватало сил. Перед началом физкультуры он играл с одноклассниками. Часто сам вёл игру, прорывался один и поэтому мало кто хотел быть с ним в команде, но если он был, то это означало достаточно большое количество очков, ведь правила Макар знал и знал некоторые приёмы, которым на физкультуре в общеобразовательной школе не обучают, но именно из-за одиночной игры он не играл в команде, которая у нас была.       — А сейчас? — спрашивает Тимур.       — Сейчас… — Макар вздыхает. — Не представляю себе этого… Сил нет совсем.       — Это проблемно, — кивает Тимур, он понимает, что тут просто нужно лечение, но со своим экспертным мнением, в отличие от того же меня, не лезет.       — А ты?.. Чем занимаешься?       — Работаю в страховой фирме, но это ради выживания, — усмехается Тимур, — для себя я играю в сколоченной в батином гараже группе.       — Вы где-то выступаете?..       — Пробуем иногда, на выходных. Предлагаем свои услуги клубам, у которых оборудована для это сцена. Конечно, делаем это за просто так. Чисто по фану, получается.       — Но… Тебе нравится?       — Конечно! — Тимур ему улыбается. — Надо же что-то пытаться сделать.       — Выходит… — Макар переводит взгляд с Тимура на меня. — Вы — творческие личности?       — Я так о нас не думал! — усмехается Тимур. — Но, похоже, на то. Только если учитывать, сколько творю я и сколько творит Федя… — Смотрит на меня и кивает. — Он там на пьедестале творчества. — Тычет в небо, а я его подталкиваю локтем.       — Коне-ечно! — тяну я в Тимуровской манере, а он ехидно улыбается, а Макар поддакивает:       — Это так, — и кивает несколько раз. — Ты каждый день что-то выкладываешь… У меня бы фантазии… На это не хватило.       — Во-от! — обращается к нему Тимур. — У меня из других каналов в «Телеге» не так много оповещений, как от тебя!       — Отключил бы их. — Я развожу руками.       — Искусный мальчик. — Тимур показывает мне язык, и я ему тоже, хмуря брови.       — А ты… — Макар обращается к нему. — Сколько тебе?       — Двадцать четыре. Я знаю, я вас старше. — Задирает нос.       — Не радуйся тому, что раньше состаришься, — качаю головой.       — Старение не определяется одн-иим ли-ишь возрастом! Мне никто двадцать четыре не даёт.       — А мне двадцать никто не даёт, и что? — придуриваюсь я.       — А вот то! — Тимур карикатурно вздёргивает подбородок, а я усмехаюсь и смотрю на Макара.       Он идёт за нами, чуть отставая, опустив голову.       — Мы идём слишком быстро? — спрашиваю я, но он не реагирует. — Макар?       А вот имя работает, и он поднимает голову. Разговорились о возрасте, и я как-то с большим вниманием отношусь к тому, как теперь выглядит Макар: устало, потрёпано, в мешковатой старой одежде, и, да, старше своих лет, старше меня и даже Тимура.       — Нормально, — говорит он тихо. — Не хочу… Мешать.       Тимур морщиться.       — Да мы тут одной компанией, как бы. Мешать уж точно не будешь! Кстати, — мы переходим дорогу, на сторону канала, — я тут такое нашё-ёл…       — Ты всегда что-то находишь.       Тимур достаёт телефон и включает песню. Звучат клавиши, а потом начинает петь детский голос. Тимур уже начинает двигаться.       — Это колыбельная? — уточняю я.       — Не-не-е, — мотает головой, — это песня про жабу.       — Что? — чуть ли не смеюсь я, и музыка неожиданно меняется: звучат басы и ещё какие-то электронные звуки, а голос певца — или певицы? — становится сильным и даже дерзким, а Тимур двигается в такт, будто он на рок-концерте.       — Эй-эй-эй! — кричит, подпевая, а я продолжаю хохотать, а потом присоединяюсь к нему: качаю головой, махаю руками. — Не-не-не! Жаба на балконе!       — Там, правда, это поётся? — не унимаюсь я.       — Да!       Так мы идём, будто не в совсем трезвом состоянии, а я оборачиваюсь к Макару и по инерции тяну руку, когда вижу, что он не двигается, мирно идёт за нами, а потом одумываюсь. Макар руку видит и давит улыбку, скрещивая руки. От этого всё веселье сбивается. Но Тимур подталкивает и берёт за руки, принуждая прыгать. Тут волей-неволей включишься.       — Идеальная песня, я теперь слушаю исполнителя, — говорит он, когда мы дослушиваем.       — Супер, пиши ему радостные комментарии. — Я тру лоб.       — Пишу! Слушайте, может, зайдём куда-нибудь выпить? Я знаю тут рядом одно место… — Тимур утыкается в телефон, а я смотрю на Макара.       Он жмётся и трёт под носом.       — Тим, давай просто чай выпьем или кофе.       Тимур поднимает голову, а потом до него доходит.       — Звездец! Извини, Макар.       — Ничего…       — Тогда я знаю другое место!       — Отлично, веди, полководец!       Тимур приводит нас в небольшой двор, где стоят плетёные стулья и небольшие столики. Ребята берут чайник на двоих, а я кофе и морковный торт. Когда я называю заказ, то замечаю, что Макар этому улыбается повреждёнными губами, а потом перехватывает мой взгляд и прячет глаза.       — Предлагаю поиграть в откровения! — заявляет Тимур.       — А чего это ты? — спрашивают я.       — Почему нет? Узнаем друг друга.       — Если Макар хочет. — Я смотрю на него.       — Да. — Он кивает. — Д-давайте…       — Тогда пойдём против часовой стрелки, а потом обратно. Будет задавать друг другу вопросы. Ответы могут быть как и односложные, так и многосложные.       — А если кто-то не захочет отвечать? — уточняю.       — О, тогда надо придумать. — Тимур щуриться. — На первый раз — тот будет платить за стол.       — О’кей, — соглашаюсь я и Макар вместе со мной.       — Хорошо. — Тимур устраивается поудобнее в кресле, двигая плечами и смотрит на Макара. — Твоя мечта?       — Это откровение? — удивляюсь я.       — Начинаем с простого! И в карточках такой вопрос был!       Я показушно закатываю глаза и смотрю на Макара. Он завалился вперёд, на колени.       — Мечта… — сухо повторяет он. — Завязать.       Кратко и доступно. Тимур такого явно не ожидал. Этот вопрос не задаёт темп для такой игры.       — Теперь ты задаёшь вопрос, — говорит ему Тимур.       — А, — Макар опоминается и смотрит синими глазами на меня, — ты… Встречался с Аней?       Тимур сразу вздыхает: «Кто такая Аня?», а я… Вспоминаю наши встречи среди разноцветных бликов, её идеальную улыбку для членов жюри и то, как её рука касалась моей кожи, когда она рисовала мне стрелки.       — Нет, я… Мне духу не хватило сказать ей о чувствах.       У Тимура челюсть отваливается, а Макар понимающе сникает.       — А теперь! — злорадно начинаю я. — Давай, когда первый секс был?       Тимур аж хохочет.       — Серьёзный мальчик спрашивает о серьёзных вещах. — Он хлопает меня по плечу. — В тринадцать.       — Ты не врёшь? — И я не понимаю, от чего удивляюсь: от того, что рано, или от того, что у самого ничего не было.       — Тогда были другие времена… — поэтично и с ноткой загадочности говорит Тимур и смотрит на меня, облизывая губы — не лучшее время для этого действия. — Так, я у тебя спрашиваю. — Я киваю. — Ты когда-нибудь примерял одежду матери?       Я не выдерживаю и прыскаю.       — Хотел же откровений!       Нам приносят чай, кофе и мой кусок торта. Я беру вилку и откусываю.       — Хотел, да. Но одежду не примерял, зато брал её косметику.       — Хотел кого-то приворожить? — Тимур отлично развлекается.       — Будто ты этого не делал.       — Отрицать не буду.       Я перевожу взгляд на Макара. Он сидит тихо с воспитанной улыбкой. Не наслаждается. Даже не знаю, что просить — отвечать просто, а вот придумывать своё… Утомительно.       — Так… — Я выдыхаю через рот.       — Если вопрос не придумаешь, тоже будешь платить за стол, — подталкивает Тимур.       — Ты вводишь новые правила прямо в игре? Это бесчестно!       — Ха-ха!       — Ладно-ладно! — Я вскидываю голову.       Самая большая ошибка? Макару и мне она известна, достаточно хорошо. С кем спал? Как много партнёров было? Мечта?.. Мечта же была! Ничего не лезет в голову.       — Три… — начинает отсчёт Тимур.       — Отстань! — Я толкаю его в руку. — Парни. Тебя привлекают парни?       — Да… Меня не то чтобы и девушки сейчас привлекали… — спокойно отвечает Макар.       — Может раньше. — Я жму плечами, и Макар над этим задумывается.       — Не думаю… Нет. Девушки — да, а парни — нет.       — Но смотри, Федька, — машет мне пальцем Тимур, — ты бли-изок к проигрышу. Давай, Макар.       — Хорошо… Первая любовь.       — Это мне больше нравится, — кивает Тимур. — Это была милая девочка…       — Я надеюсь, что не младше тебя, — сбиваю его ностальгический настрой, за что получаю упрекающий взгляд.       — Так вот, девочка была милая, миниатюрная, с пухлыми губками, но при форме. В плане, пышненькая была, а я был каланчой… — Тимур опускает голову, сокрушаясь. — Я думал, ей будет стрёмно рядом со мной стоять, а она согласилась встречаться.       — Так это история со счастливым концом! — замечаю я.       — Да-да-да, Федя, всё для тебя.       — Раз я заговорил тут о формах, — Тимур склоняет голову к Макару, — какие девушки нравятся?       — А… — Макару над этим приходится задуматься. — Мне важно… То есть было важно… Чтобы мне понравился характер. Внешность… Была не сильно важна… Было интересно разных людей узнать.       — А что в характере привлекало?       — Открытость, наверное… Отсутствие страха. И… Э, у моих родителей… Достаточно много денег, и… Мне было важно, чтобы… Не это было важным для них.       — Нужно было, чтобы смотрели на тебя и видели тебя? — заключает Тимур и Макар ему кивает. — Засчитано.       — Э… — Макар поднимает голову. — Какая у тебя цель?       — В долгосрочной или краткосрочной перспективе? — уточняю я, а Тимур хлопает в ладоши.       — Он всё продумал! О-он продумал!       — Можешь и то, и то другое назвать…       — В краткосрочной — самостоятельно зарабатывать, в долгосрочной — сделать это своей работой.       Макар улыбается, а Тимур торжественно хлопает. Я откидываюсь на спинку и смотрю на него, прямо в глаза.       — Говори, что ты там придумал, я готов!       — Любимый жанр в порно?       Тимур нечленораздельно выдыхает набор букв.       — Всё обо мне узнать хочешь?       — А вот хочу. — Я намеренно долго смотрю ему в глаза, а он снова облизывается, испытывая мою выдержку, а потом тянется ко мне. — Да, давай, посмотрим, насколько тебя хватит.       Тимур не выдерживает и, зажав губы, садится обратно, стуча по подлокотнику, а я смеюсь.       — Что, отвечать не будешь?       — Домашнее порно мне нравится.       — Сильно, — отмечаю я и смотрю на Макара.       Точно чувствует, что ему здесь не место, да и мы с Тимуром себе на уме, но я абсолютно не знаю, как включить его, если и он сам не пытается вступить в диалог. Это сложно. Тимур, кажется, видит, что я призадумался, и предлагает пока сделать в перерыв в игре, и мы соглашаемся. Пьём, я ем, а потом Тимур говорит, что смотреть на это бесстыдство не может и заказывает себе полноценный обед, так мы на ещё подольше остаёмся на месте. Макар довольствуется чаем, даже когда я уточняю, не голоден ли он. Он говорит, что голод — это меньшее из всего того, что он сейчас в состоянии ощутить, и проводит пальцем над губой. И я, и Тимур его достаточно чётко понимаем.       В следующую попытку пробуем развить диалог на троих, но Макар, видимо, не совсем в состоянии включиться, и у нас ничего не получается, но около метро Макар жмёт Тимуру руку и говорит, что было приятно познакомиться.       — Если хочешь, — предлагаю я, когда Тимур уходит, — мы можем немного пройтись.       — Нет… спасибо. Но… Навряд ли я ещё раз так смогу…       — Извини, мы как-то не знали… Как надо себя вести.       — Всё… Всё хорошо. — Макар смотрит мне в глаза. — Вы друзья… И близкие. И это чувствуется. Просто… Я не могу поддерживать… Такой темп.       На станции я достаю Макару открытки и стикеры. Он улыбается довольно и благодарит. Машет неловко на прощание и исчезает среди людей.       Я еду к себе несколько загруженным. Именно тем, как всё прошло. Я даже не думал, что так получится. Не очень приятно за своё поведение, будто я думал только о своём развлечении…       Я морщусь и тру лицо.       Ладно, теперь мы знаем, что так не получится, и придётся встречаться по отдельности, только времени не так много… Ладно, надо убавить свои рабочие обороты. Просто не два дня подряд встречаться, а через несколько дней. Это наилучший вариант. Так и поступим.       Дома я валюсь на кровать и на время отключаюсь от всего-всего.