О лете, которого не было.

Феликс оглядывается по сторонам, убедившись в том, что он безопасно пройдет по железнодорожным путям и его раздробленный труп не будет собирать вся деревня по частям, а после не будут ходить слухи словно сам Ли решил со всем покончить. Парень проходит на другую сторону неасфальтированной дороги. Он пинает по дороге камни, упорно смотря под ноги, словно надеясь, что если он не будет видеть куда идет, он пройдет мимо, ошибясь на повороте или проглядев нужную тропинку. Но тело слишком хорошо помнит маршрут к месту, где Феликс когда-то растерял всего себя. Оставил там, захоронив вместе с воспоминаниями о лете, которого не было. *** Феликсу и Чанбину и знакомиться не нужно было, потому что когда старший, завидев новенького городского парня, волосы которого были выкрашены в пепельный блонд, а стиль одежды не был похож на принятый в деревне, начал сыпать на того шуточки насчёт ориентации и всего прочего, он и имени чужого не знал. Феликс игнорировал, а Чанбина это бесило. Именно поэтому это подначивало Со еще больше. Кричать гадости громче. Шутить жестче. Феликс слышал, впитывал подобно губке и проглатывал, оставляя свою гордость одну и не позволяя ей покидать свою клетку. В моменты насмешек Ли только слушал, глядя в глаза своему обидчику, давая осознать, что его это совсем не трогает, а после, закатив глаза, уходил, надеясь, что сзади ему не прилетит удар по макушке или в другую часть его подроствого тела. Хотя Феликс, где-то в глубине души, был уверен, что Чанбин со спины не бьет. Не по пацански это. И Феликс радовался, что умел вовремя отворачиваться, потому что Чанбин бил больно. Это всегда можно было заметить по разбитому носу Сана, который не умеет вовремя уходить, да еще и был остер на язык, или выбитым коленкам Сыну, решившего, что заглядывать под юбку сестре Чанбина решение хорошее. Но тогда Феликс отдал уважение Со, героически вступившемуся за старшую. Феликс и Чанбин впервые остались наедине через пару месяцев после их "знакомства". Феликс ждал, а Чанбин всё делал сам. Учитель физкультуры отводит Феликса в мед кабинет, когда тот во время сдачи бега подворачивает ногу и не может самостоятельно встать. Ли уверяет учителя, что сможет дождаться медсестру в одиночку и советует вернуться к классу, который уже выстроил для Феликса впечатление полнейшего хауса, хотя и Ли сам с энтузиазмом учавстовал в нем. Феликс, удобно устроившись на стуле, послушно ожидает медсестру , а через секунду вздрагивает, когда в кабинет влетает немного потрёпанный Чанбин.Тот даже не оглядывается - сразу бежит к небольшому шкафчику с лекарствами внешнего применения, Ли замечает, как тот достаёт пачку пластырей и наконец оборачивается, не ожидая встретить заинтересованного взгляда младшего. На лице Со сразу возникает насмешливая улыбка и рот уже открывается, дабы снова засыпать Ли очередным дерьмом. — Со Чанбин, тебя не учили, что нельзя ничего трогать в мед кабинете без присмотра!? — Женщина появляется резко, оглушая Феликса, Чанбин только раздражённо закатывает глаза и спешит к зеркалу, чтобы заклеить свою разбитую губу, а после также быстро, как и появился, покидает кабинет. Женщина проводив Со хмурым взглядом и пробубнев себе под нос о проблемности парня, наконец обращает внимание на потерянного Феликса. Феликс отвечает Чанбину лишь в конце учебного года, когда он, уже наглотавшись всякого дерьма сыпящегося изо рта старшего, отвечает достаточно внятно, как ему кажется, чтобы тот отстал. Теперь Феликс говорил, а Чанбин глотал. — Блять, да ты шутишь, Со Чанбин! Разве моё игнорирование тебя и твоих слов не является достаточно веской причиной, чтобы наконец отстать от меня? Не говори, что ты чувствуешь себя увереннее, когда загоняешь людей в угол и унижаешь их не получая ничего в ответ. Это, пиздец, как смешно, Чанбин, потому что я даже подумать не мог, что ты падаешь так низко! — Феликс сходит с ума, видит как его руки, сжатые в кулаках до побелевших костяшек, медленно ослабевают и конечности сами сабой начинает потряхивать. Да и голос звучит довольно высокого, для его низкого баса. А Чанбин смотрит, слушая всё, также как и Ли раньше, впитывает и проглатывает. Но в отличие от младшего - наслаждается. Губы того растягиваются в кривую - победную ухмылку, а брови поднимаются вверх. — Ну наконец-то я услышал что-то, что перестало делать тебя немой и слабой хуйней. Но, Ли Феликс, — Чанбин выделяет имя и зеркалит интонацию Ли ранее, когда тот использовал полное имя Чанбина. — Ты всё ещё остаёшься слабой хуйней. Поэтому мне удобно. Ты не показываешь свою обиду и страх так откровенно, как другие. Но я всё вижу. И это еще лучше, — Чанбин улыбается своей сумасшедшей улыбкой и сделав шаг назад, разворачивается и оставляет Феликса одного. Один на один. Феликс и страх. И именно тогда младший понимает, что не он смотрел в глаза страху, а страх смотрел в его. Именно страх видел то, что должен был увидеть Ли. В тот день Феликс первый раз плачет из-за Чанбина. Все слезы и обиды, который Ли копил в себе на протяжении года, он выплескивает в один раз. В один день. В один вечер. В тот же день Феликс позволяет гордости покинуть клетку, чтобы потом похоронить ее. Потому что Ли влюблен. Влюблён мерзкой и безумной, как сам Чанбин, любовью. Та просачивается под кожу вместе со словами Со, жалит, как яд, смешиваясь с кровью, с кислородом, проникая в лёгкие, не позволяя глубоко вдохнуть. Или может это из-за слёз, которые водопадом льются из карих глаз, но даже в них он чувствует ту кислоту, которую Чанбин принёс в жизнь Феликса. Ту кислоту, которую сам Феликс послушно проглатывал и медленно убивал самого себя. Феликс и Чанбин впервые разговаривают летом. Феликс выходит из дома с тряпичной сумкой, в которой лежит полотенце, заботливо сложенное бабушкой, плед, небольшой контейнер с сэндвичами и бутылка мятной воды. Ли спешит через железнодорожные пути, ступая по бездорожью, а после через небольшую берёзовую рощу вниз по склону — маршрут, который он довольно быстро запомнил, хотя иногда всё же оступается и бродит пару минут в поисках нужной ему тропы, но после приходит к его месту. Круглое маленькое озеро, скрытое за стенами из деревьев. Ли любит это место своим спокойствием, частой безлюдностью, от того, что ближе к деревне есть озеро побольше, и неописуемой красотой отражений в чистой воде. Феликс наконец спускается к берегу и только сейчас видит еще одну фигуру склонившуюсь над резким обрывом у воды. Феликс с небольшого расстояния замечает дым выходящий из под капюшона и внутренне уже закипая спешит к человеку, который смеет травить чистый воздух у водоёма табаком. — Извините! Но это и так единственное место, где не чувствуется гадких запахов машинного дыма и тому подобного, поэтому не могли бы вы покурить в другом месте? Здесь отдыхают, — Феликс складывает руки на груди и хмуро смотрит на человека, который поворачивает свой заинтересованный взгляд на виновника, испортившему "расслабляющий" вечер. — Это айкос, он воняет не так сильно, но если тебя и это не устраивает, то лучше съеби, — Феликс ставит себе мысленную пометку сходить к окулисту, потому что в этот раз его зрение явно подводит, раз он не узнал Чанбина с менее чем двадцати метров. Но это все происходит после того, как Ли подобно рыбе открывает и закрывает рот, а Чанбин лишь глумится, смеётся, хотя и в этот раз более.. отстраненно? — Я вот тоже отдыхаю, Ли Феликс, так что давай не будем портить друг другу день и ты просто отойдешь подальше, что бы не чувстовать этого едкого запаха, — последние слова он произносит особо писклявым голосом, дабы показать, что слова Феликса насчёт дыма были очевидны, а потому это в очередной раз выбивает почву у него из под ног. Чанбин слишком наблюдательный. Чанбин видит его насквозь. У Феликса же перед глазами пелена, которая не позволяет прочитать старшего. — Это всё еще не менее опасно, — Феликс поднимает брови и только крепче сжимает ручки сумки, уже собираясь уйти. — И вот снова ты сбегаешь! С тобой настолько же интересно, насколько скучно, — Со это говорит с забавной детской обидой и Фелкис снова теряется, потому что это не похоже на Со, которого он видел на протяжении года, что же могло случиться за месяц или Со вне школы был таким же обычным? — Тебя даже избить не за что, поэтому ты меня бесишь, слишком спокойный, даже когда боишься. Это я такой милосердный раз не трогаю дохляка вроде тебя, но другие то так не будут, — Чанбин склоняет голову в бок и смотрит с, непонятным для Феликса, вызовом. Старший словно выделяет свою «особенность». — Разумеется, вряд-ли есть еще столько засранцев вроде тебя, которые беспричинно доебывают людей, которые просто, блять, существуют! — И Феликс снова вскипает, когда видит победную ухмылку на Чанбиновом лице, Феликс искренне желает сейчас дать пощечину, как минимум, дабы стереть это нахальство с лица, которое его привлекает. — Ага, — коротко отвечает Чанбин, не переставая глумиться над младшим, но тот прикрывает глаза и медленно вдыхает, позволяя себе выпустить пар. Но стоит ему открыть глаза, как получает внимательный и изучающий взгляд. — Подойди сюда. Давай, я же раньше тебя не бил и сейчас не буду. Тут даже посмотреть некому, иди давай. — Старший призывно машет ладошкой, а на лице видится спокойная улыбка, ту, которую Феликс раньше не видел, ту которая заставляет довериться. И ту, которая впоследствии утопит Феликса. Но не в той воде, которую Ли ощутил сразу, как только подошел на достаточно близкое расстояние, дабы старший мог столкнуть того в озеро. А в том, как после падения Феликса за ним прыгнет и Чанбин громко смеющийся, улыбающийся так довольно, но уже не имея того самого насмехательство. Лишь чистое веселье. Феликс замирает, когда, наконец , ощутив дно, встает, а перед глазами появляется веселое лицо старшего, который не переставая смеяться, пытается сказать что-то о том, какое было смешно лицо Феликса, когда тот падал. И Ли Феликс тонет, может именно тогда он погиб? Кажется все свои начала он похоронил тут, вместе с инстинктом самосохранения, раз начинает плескать водой в старшего. Тот , от попадания воды на лицо, смеяться перестаёт, но хитрая улыбка не пропадет, когда Чанбин потянув Феликса за руку начинает давить тому на голову, в попытке утопить. Ли уверен, что Со был способен на это. Как минимум окунуть его голову под воду он мог, но не делал. Только веселился и делал вид, что правда собирается покончить с младшим. Феликс с Чанбином сидят на песке, предварительно расстелив плед, и молчат. Феликсу хочется засмеяться от мысли о том, что весь лимит разговора и контакта с Чанбином на год мог быть исчерпан. Тем не менее младший достаёт один сэндвич из контейнера и протягивает его старшему, тот недоверчиво смотрит на угощение, но все же берет в руки. — Хочешь меня отравить? — Феликс смеётся и отрицательно машет головой, взяв и себе порцию, он откусывает и продолжает смотреть на озеро, отражающее от себя тонкие берёзы. — И зря. Я бы отравил. — Чанбин хмыкает и откусывает. Старший интересуется у Феликса, кто сделал эти сэндвичи и просит передать его бабушки, что у той очень вкусно получается. Ли на это посмеивается и кивает головой, говоря о том, что та и сама это прекрасно знает. — Почему..., — Феликс проглатывает слово, начиная совсем тихо, в глубине души надеясь, что Чанбин не услышит, но тот поворачивает голову, обозначая свою заинтересованность. — Почему ты сейчас со мной? Где Джисон? Или Бан Чан? — Ли недеется, что после этих слов его не пошлют куда подальше, а Чанбин не уйдет и не запомнив их короткую встречу, но тот лишь отворачивает и устало закатывает глаза, опираясь на ладони позади себя. — Чан уехал к бабке в Австралию, семью навестить. А Джисон с Минхо укатили в Сеул потусить, разведать обстановку так сказать. Все таки амбиции у них большие, сразу будут знать, где приятно провести вечер, когда поступят через год, — Чанбин усмехается, а после прикрывает глаза, позволяя палящему солнцу укутать его в тепло, а после оставить на нем след в виде легкого загара. Феликс тянет:"м", а сам глядит на Чанбина через плечо, пока тот принимает солнечные ванны и, как видит Ликс, старается не заснуть. Парни проводят на пляже еще пару часов: греются на солнце, заплывают чуть ли не на середину водоема, а после возвращаются обратно доедая закуски и распивая воду из одной бутылки. Феликс и Чанбин видятся на озере чуть ли не каждый день, продолжая их недолгие встречи и, кажется, их обоих это вполне устраивает. Ли скорее спешит закончить помогать бабушке на огороде, чтобы поскорее выбраться к любимому озеру и такому же человеку, хотя тот об этом и не догадывается. А Чанбин, кажется, там и обитает, всегда приходит рано, поэтому Феликс не редко может застать, как тот с мокрыми волосами лежит на пледе, которые они таскают по очереди. Ли однажды спросил у старшего об этом, а тот лишь сказал, что их огород не такой уж и большой, а потому родители, находящиеся в летнем отпуске, справляются сами, конечно, все же порой прося помощь у единственного сына. *** Феликс наконец узнает место на котором погиб и похоронил себя пару лет назад. Смотрит на всё такое же прекрасное озеро, хотя и стена из березы стала менее плотной, из-за этого можно вполне увидеть маленькую полянку напротив, куда они, с Чанбином, однажды ходили, нарвать ягод, когда еда, после особо долгих встреч, заканчивалась. Ли стелит небольшой плед и садится перед озером, освободив свои ноги от сандалей и зарывается пальцами в песок. Он глубоко вдыхает и прижав к себе колени, упорно смотрит в одну точку, стараясь сдержать непрошенные слезы, которые Феликс обещал себе никогда не проливать. Не по этому человеку. *** Феликс стоит в своих шортах и обнимает себя руками, мелко дрожа от холода, по колено в воде, пока на его плечи капает редкий дождь, в то время как Чанбин стоя на берегу каждый раз, стоит пальцам ног коснуться ледяной воды, рефлекторно дёргается назад. Ли уже раздражённо цокает, когда эти действия начинают происходить с завидной частотой. — Это ведь ты предложил искупаться! — Ли чуть ли не рычит, в момент, когда Чанбин с писком дергает ногой и прыгает по песку пытаясь согреться. — Я и не думал, что ты согласишься! — Чанбин размахивает руками, пока его тело мокнет от дождя, в отличие от Феликса, который всё это время паралельно заходил в воду все дальше. Феликс и Чанбин закрывали купальный сезон в августе, когда смена температуры уже ощущается. В прогнозах была обещана солнечная погода, но глядя на небо, которое заволокло темными тучами и холодным дождем, Ли вспоминает голос бабушки, которая говорила про дождь, завидев стаю птиц летящих низко. Феликс лишь отмахнулся тогда, но делает пометку в голове, что в следующий раз всё же следует послушать бабушку. — Нам нужно это сделать, Чанбин. — Феликс это произносит твердо, а после направляется к берегу, грозно наблюдая за отступающим старшим, но не успевает тот убежать, как Феликс хватает его за руку и тянет глубже в озеро, не давая привыкнуть к воде вовсе . Старший визжит и говорит о том, что молодежь совсем старших не уважает, а после проглатывает свои слова, когда Феликс окунается вместе с ним. Чанбин поднимается на ноги и откашливается от воды, ибо во время не смог закрыть нос, Феликс же победно смеётся и старается убежать подальше от его хёна. Они выходят из воды спустя пару минут, все же не сумев просидеть подольше. Феликс разливает им горячего чая из термоса и старшеклассники чокаются, после смеясь, поздравляя друг друга с официальным закрытием купального сезона. Парни разговаривают, не замечая, как дождь плавно переходит в ливень. Вода сквозь берёзовые листья бьётся менее интенсивно, в отличие от непокрытых деревьями зон, тем не менее Феликс кутается в полотенце сильнее, боясь намочить только высохнувшие шорты, в которых ему еще домой шлепать. Чанбину же очевидно плевать поэтому он вежливо предлагает младшему и своё, накидывая сверху и делая из Фелкиса чуть ли не куколку. Чанбину приходится говорить громче, пока он рассказывает о каких-то штуках на мотоциклах, о которых Феликс не знает ровным счётом ничего, но слушает внимательно, кивая, выглядя максимально заинтересованным. Спустя секунду раздаёт гром, а после сверкает молния, Феликс уменьшается до размера атома и прячется в полотенца глубже, пытаясь и вовсе к ним прирости, надеясь, что от этого его страх перед грозой исчезнет. Чанбин продолжает что-то рассказывать, пока Феликс пытается восстановить дыхание. И с этим он проваливается. Старается дышать глубоко, но тут же срывается на короткий вздох, пока голова медленно начинает терять связь с реальностью, а в голове шуметь, словно барабанные перепонки становятся обычными ударными инструментами, Феликс расфокусированным взгляд пытается смотреть на Чанбина, но видит лишь его обеспокоенное лицо и приглушённый голос находящийся словно в вакууме. Ли чувствует мягкое прикосновение рук к своим ладоням, но это прикосновение, как нечто тяжелое, давящее. Он правда старается слушать указания старшего, когда тот говорит сфокусироваться, старается дышать вместе с ним, но снова оступается, словно на краю обрыва, где его поддерживает только Чанбин, позволяя успокоиться потихоньку. В следующую секунду Феликсу удается услышать глухое:"прости, так надо" и его губы накрывают чужие. Немного жесткие, шуршавые, но такие правильные. Феликс задерживает дыхание. Младший шевельнуться боится, боится, что Чанбин сейчас отпрянет, кинет обидную шутку и продолжит сидеть словно ничего и не было. Со и правда остраняется держа чужое веснушчатое лицо в своих ладонях и заглядывая в глаза, он убеждается, что тот теперь может внимательно смотреть и дышит считая от одного до трёх, Феликс повторяет, впитывая каждую букву изо рта Чанбина, который находится в паре сантиметров , но кажется словно бесконечно далеко. Ли глаз не сводит с Чанбина, даже не моргает. Когда старший интересуется всё ли в порядке Ликс только глубоко вдыхает и шепотом, еле слышно произносит: — Мне кажется, я всё еще не могу нормально дышать, — Феликс приближается, лишь на пару сантиметров, оставляя между ними расстояние в пару миллиметроы, боясь оступиться, но когда видит мягкую улыбку на лице старшего, сокращает его в ноль. Он поддается своими губами, не получая в ответ отторжение. Феликс и Чанбин в тот момент целуются впервый и, быть может ,последний раз. Феликс легко обхватывает нижнюю губу старшего, пока Чанбин мягко проводит своей ладонью по скуле младшего, убирая мешающие пряди за ухо. Феликс боится поднять веки, боится увидеть глаза напротив, в которых будет читаться отвращение, поэтому Ли прижимает старшего ближе, не позволяя ни себе ни ему отстраниться, а тот и не против. Со проводит языком по нижней губе парня, призывая открыть рот, тот не мешкаясь, слушается. Язык Чанбина встречается с чужим мягко проводя кончиками друг о друга, когда Со давит на подбородок младшего сильнее, он проникает глубже очерчивая ряд зубов. Феликс чувствует как ресницы мокнут, но не понятно от дождя или слез, которые сейчас так ненужны, он мычит в поцелуй, зарываясь ладонью в чужие волосы, которые начинаются слегка завиваться и отвечает также искренне, как и Чанбин. Лицо Феликса мокрое, как и Чанбиново, только вот у второго из-за дождя, в отличие от Феликса, который не может сдержать свой эмоциональный порыв. Ликс чувствует, что дышать становится трудно, он готов задохнуться, перестать дышать, лишь бы продолжить целовать Чанбина всегда, но выдержка оказывается не настолько сильной, как о ней мечтает Феликс. Феликс остраняется заглядывая в такие же затуманенные глаза напротив, но в них Феликс не может прочитать ничего определенного. Они оба дышат глубоко, их носы соприкасаются, а глаза продолжают изучать человека напротив. Феликс отклоняется первым, он облизываем губы, фантомно чувствуя чужое прикосновение и уже севшим голосом пытается составить из словесной каши предложения. Но Феликс не настолько смел, именно поэтому он поднимается с пледа отряхивая отсутсвующие крошки и забирает свою сумку. Феликс подаёт руку Чанбину, но даже, когда тот встаёт, не отпускает, испуганно глядя в глаза старшего. — Ты.. Со Чанбин, ты мне нравишься.. Очень нравишься, — Феликс чувствует, как очередная доза непрошенных слез смешивается с дождём, который, благо не показывает всю слабость "врагу" сердца Ли Феликса. Он видит недоумение на чужом лице, видит как тот хмурится, а шестерёнки в чужой голове крутятся. С завидной скоростью Феликс, желая поскорее утопиться в своих соплях дома, отпускает чужую руку, спешит домой. В безопасное место. Там где его страх не смотрит ему в глаза так словно знает обо всём. Феликс будет дома и будет в порядке. И чтобы навести этот самый порядок Ли утыкается лицом в подушку и снова плачет. Плачет из-за Чанбина. Срывает голос пытаясь выплеснуть свои эмоции, но становится лишь хуже, он до боли закусывает губу, желая проглотить чужие касания, но чувствует лишь свою кровь и плачет еще сильнее. На следующий день Феликс приходит к озеру как обычно, но одет уже более тепло, синий свитер и темные шорты, создают идеальный контраст в погоду, когда светит жаркое солнце, но на небе уже появляются очевидные тучи, намекающие на скорый дождь. Феликс видит силуэт Чанбина, как впервую их летнюю встречу, тот сидит выпуская дым изо рта, но уже без капюшона. Ли смотрит на парня, а после небольшими, трусливыми шагами подходит ближе. Старший, заметив шевеление, поворачивает голову и поднимает взгляд на лицо Феликса, которое тот старательно замазывал консилером из-за уродливых мешков. Чанбин поднимается, отряхивая руки и смотрит пронзительно прямо в глаза Феликсу. Младший надеется, что Чанбин сейчас улыбнется и предложит куда-нибудь прогуляться или посидеть здесь наблюдая за перелетными птицами, совсем позабыв о чужих словах, но взгляд так и сквозит льдом и Ли начинает казаться, что даже озеро начинает замерзать. Феликс не знает, что заставляет его так сьежится : Взгляд Чанбина, который возвращает его к прошедшему школьному году или моросящий дождь. Хотя все вполне очевидно. — Его не было, — Чанбин говорит твердо, уверенно, тем тоном, с которым люди боятся спорить и Феликс тоже боится, потому что невозможно не бояться. Тем не менее Ли задаёт вполне сносный вопрос. — Этого лета. Его не было. Не было меня и тебя на этом озере. Не было других дней и встреч - их не было. Забудь тот поцелуй- — Его не было, — он не даёт договорить, ведь Феликсу не нужно слышать продолжение от Чанбина. Он всё сам прекрасно понимает, мальчик не глупый все таки. Ли шмыгает носом и улыбается, а после своим теплым взглядом встречается с Чанбиновым и разрушается. Медленно и безвозвратно. Оставляя часть своей души здесь, вместе с Чанбином. — Только не кури здесь, это место и так единственное, где нет этого навязчивого запаха, — Феликс раздражённо цокает и, глотая очередную порцию слез, разворачивается, уходит. Делает то, что делал всегда, когда смотрел страху в глаза. Потому что страх не бьет со спины. Страх нужно увидеть. Так почему Феликсу так страшно, когда он чувствует чужой тяжелый взгляд? Он не знает. *** Тогда Феликс уехал. Сбежал. Струсил. Ли Феликс не борется со страхами, Феликс бежит от них, потому что, когда ты его не видишь, ты не боишься. Так почему в темноте люди продолжают бояться? Ничего не видно, никого не видно, значит бояться нечего и некого. Феликс уверен, что это именно так и работает, потому что по-другому он не знает, не пробовал никогда. Феликс опирается на ладони сзади и дышит свежим воздухом, тут он всё также свеж и не отравлен, за пару лет жизни Феликса в другой стране, хотя всё-таки он видит следы людей, который оставляют после себя угли или мусор. Это Феликса раздражает. Хотя и не смотря на все его предрассудки насчет желания оставить это место таким же свежим и чистым он достает пачку Мальборо, вынимая от туда одну сигарету и закуривает. Медленно выдыхая едкий запах от которого, когда то тошнило. Он слышит громкий кашель в паре метров от себя и оборачивается. — Это и так единственное место, где можно дышать свежим воздухом, а вы портите его этим гадким запахом, — Феликс узнает этот голос из тысячи, из миллионов и даже спустя столетия - он будет помнить его. Будет помнить эти вьющиеся волосы спадающие на теперь уже выраженные черты взрослого лица и вечно веселую ухмылку, которая потеряла свою насмешку. Но Чанбин улыбается тепло, как тем летом. Которого не было. — Решил отдаться воспоминаниям? — интересуется Чанбин подходя ближе к младшему и тогда Феликс замечает в руке того пачку ментоловых, усмехается на это, потому что тот, очевидно, тоже не особо думал о свежем воздухе. — О чём? О лете, которого не было? — Феликс старается сделать незаинтересованный вид, чтобы Чанбин не думал, что все еще ему нравится, что Ли все еще безума. Хотя и будет прав. — О лете, котором я мечтаю уже как несколько лет, — Чанбин улыбается, мягко, полностью противоположно тому, какую улыбку получил Феликс в их последнюю встречу. Возможно это лучшее место из всех, потому что здесь похоронен Ли Феликс. Ли Феликс думал, что здесь похорнил часть своей души, но она была с Чанбином. Здесь Ли Феликс тонул и продолжает тонуть. Здесь Феликса сломали, разбили на миллионы осколков, которые лежат не здесь. Они всегда были у Чанбина. Поэтому, когда Чанбин раскрывает свои руки для обьятий, Феликс подскакивает и прижимается всей своей натурой, стараясь склеиться с этим мужчиной, пока Со Чанбин медленно помогает ему вернуть кусочки, который сам когда-то разбросал.