Убитые души

      Ясуо вваливается в комнату, широко распахивая дверь и впуская дневной свет внутрь. Он пытается отдышаться, опирается рукой о дверной косяк и склоняет голову вперёд, хватая воздух ртом. Буквально несколько часов назад он лично сильно ранил своего старшего брата, после чего ему пришлось убегать от охраны на ринге. Всё это время, он не выпускал из мыслей волнение о состоянии Ёнэ.       -Ты так летел, не уж то так сильно волнуешься? - раздался спокойный голос из угла комнаты. Ёнэ стоял у окна, рассматривая растение в цветочном горшке, которое он, похоже, забыл полить. На его груди была тугая бинтовая повязка, которая переходила на живот и заканчивалась у пупка. Она была слегка пропитана кровью, и по её следам можно было заметить где именно был ранен старший. -Заходи скорее, за тобой хвоста не было?       -Чего? Хвоста? - протараторил Ясуо, судорожно оглядываясь, -Я не видел, погоди я проверю…       -Не стоит. - улыбаясь одной стороной лица, сказал Ёнэ, -Я просто шучу.       Ясуо наконец переступил порог и оказался в небольшой комнате своего брата. Он бывал здесь часто, настолько насколько ему позволяли обстоятельства, ибо иногда какой-нибудь поехавший мог зарезать кого-то прямо на трибунах во время матча, так что в основном охрана находилась начеку. Эта комната успела стать ему родной: небольшая односпальная кровать, на которой Ёнэ сам с трудом помещался, что уж говорить о сне вместе, письменный столик со стулом, кое-где слезавшая краска на стенах, скрипучий деревянный пол и куча растений. Ёнэ любил зелень, на окне у него стояли цветы, по углам комнаты висели несколько горшков с вьющимися растениями, которые свисали вниз, почти до пола.       А ещё Ёнэ любил писать стихи. Именно поэтому у него на столе всегда находилась куча бумаг, гелиевых ручек и каких-то книг. Когда Ясуо приходил в комнату и не обнаруживал там Ёнэ, чаще всего он находил записки на столе, с просьбами прочитать несколько стихотворений. Обычно он писал про битвы, войны, и про тяжесть жизни, но иногда у него проскакивали очень душевные стихи про любовь, которые были посвящены только одному человеку. Иногда на столе он находил вырезанные из бумаги сердечки, и находил это очень милым. Когда он не дожидался Ёнэ и уходил до его прихода, он старался оставить знак что оно здесь был: сделать несколько звёздочек из бумаги, написать что-то на бумаге рядом со стихотворениями, нарисовать что-нибудь.       Вообще, Ясуо неплохо рисовал. Наверное. Он ещё ни у кого не спрашивал. Но у него во внутреннем кармане куртки хранились несколько небольших портретов Ёнэ углём, и даже сам Ёнэ их не видел. Это было что-то вроде талисмана, но он подумывал над тем, чтобы всё-таки отдать несколько Ёнэ.       Ясуо плюхнулся на кровать, а рядом с ним присел Ёнэ. Взяв старшего за руку, он аккуратно спросил:       -Как ты себя чувствуешь? Я не сильно тебя..? ну…       Ёнэ сразу же остановил его, освободив свою руку и положив на плечо брата.       -Ты сделал то, что нужно было. Для них я сильно ранен, почти что мёртв. - он посмотрел в сторону двери, -Мы оба знаем, что я не вернусь в сражение.       Ясуо с некой досадой посмотрел на него, вызвав у Ёнэ много вопросов.       -Мы много раз уже обговаривали это, Ясуо.       -Я знаю, знаю но… - мужчина запнулся, -Я не могу забыть то, как долго ты шёл к этому.       -Я шёл к этому, потому что отец хотел этого, потому что этого хотел тренер. Я не был собой. Моя душа была… неполноценной. - Ёнэ притянул к себе брата за затылок, положив к себе на грудь, немного поморщившись от неприятных ощущений из-за раны, -Да и это было почти 5 лет назад.       -Ты не простил меня за те 13 лет, - Ясуо прижался ближе, обнимая, -Иногда, я думаю что ты мог до сих пор не простить меня за то, что я сделал. - он отодвинулся обратно, аккуратно, почти воздушно проводя рукой по стороне лица с ожогом.       Ёнэ, взял его руку и приложил к своим губам, прикрыв глаза. Теперь для него его лицо было ерундой. Его душа пробудилась полностью, нашла покой, смогла усмирить две стихии внутри него, и теперь Ёнэ полностью владеет собой, своими чувствами и эмоциями. Наконец, он может сказать, что это он.       -Мне жаль за всё, что я сделал, Ясуо. - прошептал Ёнэ в руку Ясуо, попутно проводя подушечкой большого пальца по шраму на глазу.       В воздухе повисла тишина. Им обоим нужно было немного помолчать, восполнить силы. Молчание стало неотъемлемой частью этой комнаты, именно поэтому мужчинам было комфортно сидеть там, где слышно только их тихое дыхание, и возможно еле слышный стук сердец.       -Ну… - тихо протянул Ясуо, -Зато теперь ты можешь в полную силу пользоваться своей душой…       -Но какой ценой. - спустя какое-то время ответил Ёнэ, всё ещё держа руку брата около своих губ и заглядывая тому в рубиновые глаза. На один глаз Ёнэ ослеп после попавшего ему в лицо вихря, но кажется этот серый глаз, будто покрытый пеленой, отражал весь внутренний мир мужчины. Всё его обретённое спокойствие.       Ясуо был так расслаблен рядом со своим братом. Давно он такого не ощущал, слишком давно, чтобы потерять его. Ёнэ не обделял его вниманием в то время, когда они наконец смогли решить все свои конфликты. Это произошло всего несколько месяцев назад, поэтому Ясуо до сих пор сильно волнуется о том, что о нём может думать брат. Особенно, эти мысли прокрадываются ночью, когда он особенно слаб. Они душат, задавливают собой: отчего остаётся только бесшумно плакать во сне.       Вдруг, Ёнэ тихо прошептал:       -Я люблю тебя, Ясуо. Правда. - его рука слегка загорелась фиолетовым пламенем, на что рука Ясуо непроизвольно так же ответила небольшим огнём. Он убрал руку от лица, развернувшись корпусом к брату. Положив одну руку на его щёку вторую он положил на его затылок и медленно притянул к себе, ожидая реакцию. Ясуо сам чуть подался вперёд, поцеловав того в почти недвижимые раненые губы, который на самом деле были на ощупь как наждачка. Они долго не отстранялись друг от друга, наслаждаясь моментом вдоволь, упиваясь пламенем их загоревшихся душ. Первым отстранился Ёнэ, продолжая одной рукой поглаживать скулу Ясуо.       -Спасибо, Ёнэ. - сказал Ясуо, чуть ли не плача.       -За что?       -За то, что любишь меня. - сказал тот, уткнувшись в чужое плечо, роняя слёзы.       -За это не нужно благодарить, мой драгоценный.