Игра на жизнь

С самого утра Райдос собирала вещи для очередного испытания. Сердце изнывало от тревоги и не только из-за состояния Марьяны. Мучала недосказанность, ибо Виктория понимала, что шаманка ждала от нее нечто большее, нежели неуместные предложения, вопросы и молчание. Однако, раз за разом подталкивая себя к поддержке, медиум резко тормозила, когда дело доходило до практики. Ей было трудно выходить на волну сантиментов и не только в силу характера, но также влияние оказывали высказывания Романовой, способные поставить в ступор, буквально зашивая рот осмиевой нитью. Однако, переступать через себя было необходимо — в мире Райдос — поэтому женщина не собиралась нарушать собственные правила. Упаковав в сумку всё необходимое, ведьма решительно отправилась в гостиную, где нашла шаманку, увлеченную книгой, коих в личной коллекции женщины за долгие годы накопилось немало. По комнате распространялось приятное звучание нового благовония, приобретенного в очередной поездке на Алтай. На душе вмиг становилось спокойно, несколько тягуче, но не сладко, а свежо, как после дождя. Резко захотелось вырваться из душной квартиры, уехать в огромное далекое поле, гулять по нему, не слыша гула автомобилей и людской суеты. Казалось, что если закрыть глаза, то сможешь без труда очутиться в этом поле, полностью изолированный от всего мира, абсолютно счастливый и свободный; голову не засоряют ненужные мысли, ступни не сдавливает неудобная обувь, к запястьям не привязаны невидимые нити, будто руководящие всем за тебя. Невероятное чувство, способное дать покой, вперемешку в полной отстраненностью от мира; однако, это настолько же далеко от смерти, насколько и близко, ибо создается впечатление постного отделения души от тела, но при этом нутро наливается энергией. В подобном блаженстве ты сам закрываешь глаза, медленно садясь в кресло у входа, даже не пытаясь управлять своими действиями, желаниями и ощущениями. Так как в тебя всё вливается само, остаётся только наслаждаться, понимая, что подобное чувствуешь редко, потому необходимо ловить каждый миг, что дарует тебе жизнь. — Ты что-то хотела, Вика? — плавно закрывая книгу, шаманка обратилась к женщине, сидящей напротив. Голос её соответствовал окружающей обстановке, будучи столь же свежим, певучим и медленным. — Как же тут у тебя хорошо, — не открывая глаз, заявила Виктория, продолжая впитывать в себя энергию, наполняющую всю гостиную. Ненадолго ведьма забыла с какой целью пришла, но, проведя в священном блаженстве ещё две грешных минуты, быстро ретировалась. Выдохнув полной грудью и открыв глаза, Райдос вновь стала серьезной. — Марьян, я хотела поговорить… — Я знаю, — она не считала необходимым поднимать глаза со страниц опять, видимо осознавая глупость сей беседы. Однако, женщина продолжила, — но поверь мне, что это абсолютно бессмысленно… сейчас. Ты должна пройти испытание и вернуться в нужными выводами, чтобы оказать мне помощь. — Марьян, я думаю иначе, ведь… — Поезжай-ка ты на смоленку, — Романова всё же взглянула на ведьму, только как-то нервно и требовательно, мол надоела ты мне, — тебе нужно заручиться поддержкой духов, зарядиться, успокоиться. Преводи мысли в порядок, тогда поговорим. Чувствую, что ты не готова, — вновь погружаясь в чтиво, шаманка не оставила выхода Райдос, которая молча встала и ушла, плотно закрыв за собой дверь. *** Сидя подле надгробия из тёмного гранита, Виктория задавалась кучей немых вопросов, временами поглядывая на изображение седовласого мужчины, ушедшего из материального мира всего пятнадцать лет назад. — Опять пятнадцать, — женщина нервно запустила пальцы в волосы, проходя вдоль линий из роста, — видимо, это что-то значит… Пятнадцать этажей, пятнадцать лет, а время сейчас, — Райдос достала из кармана телефон, — что ж, ожидаемо, три часа… Однако, женщину нисколько не заботили эти знаки, ведь голова была доверху забита несвойственным переживанием и предвкушением чего-то значимого. От всей души медиум надеялась, что это загадочное «что-то» не новая попытка Марьяны сделать этот мир «лучше», исключительно по её мнению. Райдос не могла представить, что в одночасье узнает о том, что Романова ушла, без возможности вернуться. Конечно, она способна являться, но не дарить вновь те чувства, на которые способна ныне. И способна ли? В последнее время Марьяна стала странной; конечно, она и до этого была несколько своеобразна, но теперь же превратилась в полную противоположность самой себя. Всегда импульсивная, эмоциональная, с вечной язвинкой на языке, ныне была столь пассивна и холодна ко всему происходящему, что от прежнего образа осталась только оболочка. Хотя, и она уже стала изменяться в нечто неизведанное и жуткое, будто сотканное из бесчувствия, жестокости, опустошения и вечного насилия над собой. — Дьявол… — женщина ударила себя по колену, осознавая собственную глупость. — Как я раньше не поняла, ведь всё указывало на него: предопределено, но не является злом, — резко вставая с земли, ведьма будто обезумела от собственного прозрения. — Значит, бояться нечего и это всё просто должно было быть, но результата не дать! Господи, какая же я идиотка! — но вдруг неожиданную радость прервали вновь всплывшие в голове слова Марьяны, которые являлись причиной её поступка. — Однако, всё слишком необычно… Нет, не просто порыв души, а один из вариантов прекращения собственного испытания, которое ей устроила жизнь. Ох, что же мне с тобой делать, — вновь опустившись на землю, Виктория положила голову на согнутые колени, пытаясь привести сознание в порядок. *** Она провела на кладбище не мало времени, потому пришлось в спешке заезжать домой только за вещами, прощальным поцелуем и традиционным наставлением. Это был их личный ритуал, который женщины применяли друг к другу постоянно, перед отъездом одной из них. Они брались за руки, закрывали глаза и провожающая в дальний путь, всегда шептала мантру-заговор, приходивший в голову на ходу. В их небольшой семье была своя магия, напитывающая обеих. Виктория наслаждалась этим процессов всем своим естеством, будучи как провожающей, так и покидающей. Однако, ей больше импонировало второе, ибо в подобные моменты от Марьяны шла самая удивительная энергия, которую она когда-либо встречала в жизни. Это ещё одно из качеств, зацепившее Райдос. Порой, женщине до ужаса хотелось чуть приоткрыть глаза, чтобы увидеть умиротворенный лик шаманки, нежно шепчущей напутствие. Квартира нет была закрыта, на встречу Виктории вышла не Марьяна, а её коты, жалобно мяукающие. Райдос ходила по квартире, как завороженная, будто пришлая. Обойдя все комнаты, ведьма направилась в гостиную, где виделась с шаманкой в последний раз. В голове была только пустота, ничего не значащая, но слишком тревожная. Гостиная всё ещё была наполнена свежестью благовоний и откуда-то взявшимся ладаном; на диване лежала закрытая книга; ковер же был усеян картами таро, но среди них была перевернута вверх изображением лишь одна — Дьявол. Неужели решила вспомнить былое, вновь разложить ради интереса; но почему тогда перевернута лишь одна, тогда как остальные в сумасшедшем беспорядке. Белоснежный полупрозрачный тюль медленно утопал в потоках ветра из открытого настежь окна. Стихия была не столь сильна, но в один момент сильный порыв ветра ворвался в помещение, но перевернул всего одну карту на полу — Четверку кубков. Теперь это уже был расклад для ведьмы, стоящей в полумраке, полупустой квартиры. Наступит сложный период в жизни, но менять ничего не стоит, лишь пользоваться и совершенствовать то, что имеешь. А ведь и правда: Виктория была настроена на серьёзные изменения и даже временную разлуку с Романовой, лишь бы пережить столь необычную стадию их отношений. Ныне же сама судьба указывала на истинный путь, которому отныне Райдос была готова придерживаться. Да, таро её не то чтобы влекло, но сейчас оно оказалось как нельзя кстати. Из воронки мыслей вытянуло резкое напоминание самой себе о рейсе на самолёт, который должен был взмыть ввысь через три часа. Уезжать не было желания, в голову даже закралась мысль о том, чтобы нагло наврать о простуде, никуда не улетать и ждать возвращения Романовой. Марьяна… Райдос стала судорожно искать телефон по карманам, в надежде дозвониться до шаманки, узнать где она, жива ли и когда вернётся домой. Вдруг у них ещё есть шанс встретиться. Однако, как только Виктория включила телефон, то на экране тут же появилось сообщение от Марьяны, написанное часом ранее. «Не звони мне, всё равно не отвечу. Хотела тебя дождаться, но не смогла спокойно усидеть не месте, собралась и уехала. Думать обо мне не стоит, умирать не собираюсь, наверное, но ты не волнуйся, если волнуешься, спокойно поезжай на испытание и помни, что мы с тобой обязательно поговорим, когда вернёшься. Прости, не смогу тебя проводить, однако, прошу, не считай это дурным знаком. Скоро увидимся, ну, а пока… пока-пока». Текст был явно написан в дикой спешке, ведь обычно Райдос получала от Романовой нечто более поэтичное, нежели обрывки мыслей, желаний и планов. Сообщение одновременно и успокаивало, и настораживало, но всё же Виктория, не смотря на просьбу Марьяны, ей позвонила, и не один раз. Понятно, что всё было бесполезно и шаманка просто выключила телефон. Делать было нечего, потому Виктория взяла сумку, в последний раз обошла квартиру и покинула её. Уезжала в аэропорт с пустотой внутри, будто от сердца оторвали огромный кусок и выкинули, даже не сказав куда, лишь бы хозяйка не нашла. Но была надежда, что желанный фрагмент сам вернётся в жизнь, на своё законное место. А пока нутро ощутимо кровоточило, что давало ужасную боль и тоску. Хотелось бросить эту чертому машину, не ехать в аэропорт, уйти с проекта, забыть о существовании разума и рациональности, чтобы бросить искать свою любимую частицу счастья, что способна одной своей улыбкой прогнать все страхи, переживания и сомнения. Виктория полностью осознавала важность, находящихся рядом людей только тогда, когда те уходили от неё без какого-либо предупреждения и возможности устроить новую встречу. Нет, она прекрасно понимала, что Марьяна не способна обманывать, потому непременно вернётся, но когда? Есть ли хоть малейший шанс, что с испытания её встретит Романова, а не таксист, ведь провожает сейчас только он. Очередное желание позвонить прервало размышления, потому женщина запустила руку в карман черного жилета, с которым по дороге на испытания не расставалась. Однако, к огромному удивлению, Райдос выудила из кармана не только телефон, но и сапфировую нить с аквамарином, в обрамлении сапфиров — то самое украшение, что в записке Романова завещала Викторие, а после Ярославле. Сидя в полном изумлении, ведьма не могла пошевелиться, лишь молча вглядывалась в неожиданную находку. Вокруг сапфировой ники была намотана маленькая записка, которую Вика сняла с каким-то странным волнением. «С помощью него ты сможешь меня чувствовать; точно будешь знать, что я жива и ощущать моё состояние». «Умница моя», — резко промелькнуло в голове жрицы, а губы растянулись в нежной улыбке. Позаботилась обо всём, как обычно, всё в духе Марьяны; очень внимательной, такой заботливой и любимой. Каждый раз, когда ведьма задавала себе вопрос: за что она полюбила Марьяну так сильно, то находила ответ лишь в моменты ужасного трепета; и это никогда не было одним словом или предложением, а целым стихотворным сочинением в духе Иоганна Гёте. Теперь вечерняя Москва не казалась столь угрюмой, а более обволакивающей, даже тягучей. Крепко сжимая в руке украшение шаманки, Райдос точно знала, что та сейчас в полной гармонии, не испытывает страха или волнения, лишь изо всех сил старается отключиться от окружающего мира. Возможно входит в транс, для поиска ответов у духов, но это было не так важно, как понимание того, что Романова жива и не теплит мыслей о смерти. Виктория доверяла своим ощущениям, а ещё она верила Марьяне. *** Над головой лишь звёздное небо, которого не увидишь в душной Москве, под тобой мягкая трава, которая уже начинает немного подсыхать ведь осень ничего не щадит; тем не менее, по ней безумно приятно проводить ладонями и это лучше любого массажа. Лёжа на земле всем телом, ты будто становишься частью самой природы, что приносит в душу неоспоримое спокойствие, которому так давно не было места внутри. На шее у тебя тонкий черный шнурок, а на нем кулон с красивой прописной буквой «В». Ты взяла его в тайне, но взамен дала что-то настолько же ценное и теперь вы можете чувствовать друг друга одинаково. Конечно, хозяйка украшения заметит пропажу, но возмущаться не будет, лишь наденет на шею, вместо пропажи, символ твоего духовного присутствия. Ты это ощутишь и улыбнешься, блаженно прикрывая глаза, посылая ей, через своеобразный канал связи, своё спокойствие и любовь, чтобы она могла ими напитаться и поверить в себя, свои силы ещё больше. Ваша связь ещё нерушимей, чем раньше, что однозначно возносит вас над соперниками; ведь даже если ты проиграешь, то всегда сможешь энергетически напитывать её, чтобы та победила. А когда это произойдёт, то она смело заявит, что победа и награда общие, и вы обе это знаете. Ну, а пока, ты будешь лежать на траве, отжившей свой сезон, но досели мягкой, даже чуть зеленоватой, и терпеливо ждать её возвращения домой, хотя сама там до утра не появишься. *** Испытание странное, будто непроходимое, но Виктория не из тех, кто сдаётся, даже если варианты закончились. Но как бы ведьма не подходила к проблеме, везде стоял своеобразным «блок», не дающий жрице выйти на контакт с мёртвыми. Только Райдос поймает хоть малейшую нить, та сразу же ускользает из рук, не давая пойти по её следу. Люди, просящие о помощи, уже сами разочаровались в ведьме, провозгласив её проигравшей, однако, женщина не собиралась так просто сдаваться. Отойдя в сторону, ведьма непроизвольно схватилась за аквамарин, висящий на шее, будто он был спасительным глотком воздуха в этом душном вакууме насмешливых взглядов. «Марьяна, помоги, пожалуйста, ты нужна мне, прошу, никогда в жизни у тебя что-то не просила, но сейчас ты мне ужасно необходима. Я молю, прошу, спаси! Всё таки пропуск нашей традиции был дурным знаком и я здесь бессильна. Я не могу помочь людям… не могу… слышишь, Романова!» Поворачиваясь обратно к людям, жрица внезапно почувствовала прилив мощной энергии, а с ним в голове начали звучать голоса, мёртвые голоса; перед глазами же стали появляться фантомы умерших родственников и друзей, обступивших своих близких со всех сторон. Каждый что-то шептал, за счёт чего создавался гул в ушах, но он был столь желанный, что ведьма впервые ему не противилась. Услышала, помогла, не бросила. Да, и как она могла позволить своей женщине проиграть, когда так клялась ей в своей преданности и верности. Марьяна ведь вовсе не такая, какой её видит большинство. Полупрозрачные фантомы разговаривали, водили по старому заводу, в котором проводили съёмки, сообщали о себе многое и давали возможность пройти испытание. Только теперь сапфировая нить была намотана вокруг ведьминой ладони, давая новые силы, позволяющие видеть, слышать и ощущать гораздо больше, чем обычно. Жрица сама была поражена тому, какую мощную энергетическую воронку они создали вместе с Романовой. Да, ведьма не сомневалась, что шаманка здесь, пускай не физически, но ментально и духовно точно. *** Возвратилась Виктория в свой номер ужасно уставшей, будто из неё ушли все силы жить; но работа была выполнена на славу, что было ясно и без голосования. Женщина, лёжа на кровати в полной темноте, после трёх попыток дозвониться до Марьяны, что оказалось бесполезной затеей, набирала ей сообщение. «Спасибо за помощь сегодня. Знаю, что встретимся с тобой только послезавтра, но твоё присутствие я ощущаю настолько явно, будто мы и не расставались. Не думала, что у нас с тобой может быть такая связь, даже на столь огромном расстоянии. Обязательно расскажу тебе об ощущениях, которые испытала сегодня, когда вернусь домой. Надеюсь, что ты меня встретишь. Ещё раз спасибо, что не оставила в беде. Благодарю тебя, моя любовь». Послание было отправлено в далёкую Москву и прочитано через десять минут, но ответа не последовало. Получательница знала, что Виктория не обидится, а своеобразное игнорирование лишь раззадорит её нутро. *** Утром вещи вновь были аккуратно уложены в сумку, номер заперт на ключ, а вся съемочная группа с экстрасенсами ехали в аэропорт. Настроение у всех было замечательное, ведь выпуск явно будет динамичным и интересным, благодаря небывалому успеху Райдос. Ведьма действительно показала себя лучше всех в тройке и даже соперники этого не скрывали, заявляя это открыто. На весь салон микроавтобуса играла музыка, кто-то играл в карты, некоторые даже спали, с задних мест, на которых расположились самые шумные, доносился громкий смех и разговоры ни о чем. В воздухе витала приятная атмосфера, будто даже домашняя, ведь каждый друг друга знал не первый год, поэтому темы для разговоров находились у всех. Вот и у Лины с Викторией завязался диалог. — Не знаю, мне испытания понравилось. Было, конечно, необычно проходить его в таком странном месте, но мне кажется, что мы все хорошо справились. Ты вообще его ахуенно прошла, реально круто. Не удивлюсь, если займёшь первое место в рейтинге. — Ты считаешь, что я смогу переиграть Диму с его армией малолетних фанаток? Не смеши, Лин, — ведьма очень скептически относилась к Диминым победам, так как знала его аудиторию. Нет, это не была зависть, просто женщина любила честность и справедливость, а в их проекте этого не было. — Ну, его же на этом испытания не было, поэтому у тебя есть все шансы. Тем более, его очередь не скоро, — ясновидящая также чётко осознавала весь абсурд зрительского голосования, но таковы были правила, поэтому делать было нечего. — Кстати, я ещё перед началом испытания у тебя заметила, — девушка указала пальцем на аквамариновый кулон, выглядывающий из-под жилета, — это же Марьянина безделушка? — Да, — ведьма сразу же обратила внимание на украшение, повыше застегивая молнию жилетки. Не хотелось ей, чтобы кто-то думал, будто у них с шаманкой есть нечто большее, чем просто проект. — На удачу дала? Это в её духе. — Нет, так просто. Вместе как-то кофе пили, а на ней это было, ну я и сказала, что мне это украшение нравится. А она взяла, сняла его и сказала: «Бери и считай символом примирения». Вот ношу — считаю. — Здорово. Женщины за разговорами о детях, проекте, возможных оценках даже не заметили, как доехали до аэропорта. Там их уже ждал паспортный контроль, самолёт и несколько часов в небе. *** Вопреки всем надеждам, Виктория возвращалась из московского аэропорта на такси, а не на их с Марьяной машине. Было немного грустно, так как Вика действительно соскучилась по своей ведьме, которую нормально не видела уже почти неделю. Потому ехала она домой в подавленном состоянии, которое могли исправить только родные объятия и поцелуй в лоб. Жрица только и жила мыслью о долгожданной встрече. В очередной раз заходя в телеграмм и не видя ответа на своё последнее сообщение, Райдос расстраивалась ещё больше, так как обычно, когда её не было дома, она получила смешные кружки от Марьяны, которые та снимала с котами, а иногда с Ясей. Кстати, девушка довольно спокойно, на удивление, приняла новость о том, что её мама встречается с женщиной. Видимо, Ярослава готова была на всё, лишь бы её мама была счастлива. Что касается детей Вики, то тут было всё сложней, ведь те были ещё очень маленькие, но Варваре всё объяснить удалось и девочка сейчас только свыкалась с этой новостью. Нет, она не обижалась на свою маму, а пыталась её понять, смотря разные видео в интернете, разбираясь в новой для девочки отрасли жизни. Не исключено, что старшая дочь уже всё донесла до Захара, а вот Гавриилу ещё рано об этом говорить — маленький, не поймёт. *** Квартира вновь встретила пустотой и тишиной. Теперь уже слишком надоедливой и мерзкой. Виктория была готова на всё, лишь бы её встречали радостные глаза, обнимали уже столь родные руки, прижимая к такой тёплой и надёжной груди. Но всего этого опять не было и это заставляло опустить руки окончательно, принять тот факт, что их былые отношения не вернуть. Не вернуть… Бесполезно… Глупо было на что-то надеяться!!! Бросив сумку у входа, там же оставив жилет и кофту, ведьма прошла на кухню, а почувствовав там родной запах, не смогла стоять на месте. Женщина, кажущаяся столь сильной и несгибаемой, словно тряпичная кукла, обмякла и сползла вниз по стене, забываясь слезами. Опустив голову на согнутые колени, жрица мелко дрожала, не понимая где так согрешила, раз судьба посылает ей испытание за испытанием. Женщина истощена морально, голова заполнена людскими переживаниями, а помочь никто не может, будто всё человечество вымерло оставляя Викторию одну. Вокруг сгущалась чернота, не пропуская света и надежд. Женщина понимала, что это конец и дальше только глупое признание собственной ненужности, в первую очередь для Романовой, которая сама отказалась от их отношений. А Виктория сама виновата, раз поверила глупостям: признаниям, клятвам, добрым глазам, тёплым объятиям. Не допустит более такой ошибки, не позволит себе любить. По щекам текут горячие слезы, а глаза уже жжёт. Капли, одна за другой, стремительно приземляются с подбородка на тёмную футболку. Всё пропало, исчезло, как самый прекрасный сон, которого в реальности быть не должно. Пошло всё к чёрту, а лучше сразу в Бездну. *** Дверь оказалась не заперта. Странно, ведь Марьяна точно помнила, как закрывала её на верхний замок. Но резкое понимание ситуации произошло только тогда, когда ведьма вспомнила сообщение, отравленное Викой позавчера. Неимоверная радость охватила вмиг, как только шаманка увидела у входа знакомую сумку и жилет. Приехала! — Вика, ты дома? Вика! — ответа не было, что насторожило шаманку, а пройдя на кухню, её кинуло в жар. Быстро подбежав к жрице, Марьяна подняла её заплаканное лицо ладонями, вытирая слезы большими пальцами. Ведьму трясло, потому Романова прижала её мягкое и горячее тело к себе, заставляя лечь себе на грудь. Виктория тут же обняла Марьяну, утыкаться носом в шею, вдыхая знакомый аромат яблока и меда. Он подействовал, как успокоительное, поэтому слезы вмиг остановились. Сама же Романова стала медленно гладить свою женщину по голове, статично раскачиваясь назад-вперед. — Т-ш-ш-ш, я рядом, я здесь, я не уйду. Всё хорошо, ты просто устала. Не сдерживался, дай волю эмоциям. — Марьян, я так боялась, что больше тебя не увижу, что всё то, что ты мне говорила о нас — ложь и ты просто использовала меня. Я люблю тебя, люблю больше жизни! Прости, что не часто тебе это говорила, не поддерживала, когда надо было, кричала, когда тебе было плохо и ты собиралась уйти из жизни, говорила всякие глупости, не давая тебе почувствовать опору во мне, не показалась насколько ты для меня важна. Не говорила, что тебе не нужны фанаты, чтобы быть любимой, индивидуальной, самой потрясающей. Я была дурой абсолютной идиоткой. Прости, прости меня, моя любовь, — Виктория взглянула в родные небесные глаза, а после впилась в губы требовательным и желанным поцелуем, который не мог передать даже частички той невероятной любви, что испытывали эти женщины друг к другу. Жрица вновь могла ощущать податливость и чувственность родных губ; мягко втягивала и посасывала, нежно проводя по ним языком, прося разрешение войти. И Марьяна не могла отказалась, немного приоткрывая рот, позволяя углубить поцелуй. Сама женщина уже была прижата телом Райдос к полу и находилась под её безоговорочной властью. Скрестив руки на шее, а ноги за спиной, Марьяна заставила Вику практически лечь на себя, чтобы чувствовать друг друга ещё ближе. Райдос всё же нашла опору в коленях и уже, будто заново исследовала бархатную кожу под футболкой, лежащей под ней женщины. Однако, влюбленные отстранились, смотря друг другу в глаза с такой нежностью, страстью и любовью, что можно было подумать, будто их отношениям только неделя или три. — Пойдём, пожалуйста, в спальню, не хочу, чтобы ты трахала меня на холодном полу. Ты же знаешь, как сильно я люблю комфорт. — Романова, ну как же я могу тебе отказать, особенно когда ты говоришь о нашем сексе, — Викторию это и вправду заводило особенно сильно, ведь только из уст Марьяны подобные слова звучали особенно привлекательно. Райдос встала и помогла подняться Марьяне, которая тут же одарила свою ведьму игривой улыбкой и потянула за собой в спальню. Виктория невероятно обожала такую Марьяну, которая открыто заявляла о том, что хочет их близости здесь и сейчас. По дороге женщины успели скинуть всю ненужную одежду, потому в спальню они вошли в одном нижнем белье, всё также глядя друг друга в глаза, с небывалой нежностью и любовью, которая была доступна только им. Марьяна отпустила Викину руку, поворачиваясь к ней спиной, отходя к окну, чтобы задернуть шторы. Обе не очень любили, когда в комнату попадал солнечный свет, к тому же, всегда нужно быть осторожными. Райдос, не выдержав такого грубого расставания, подошла к Марьяне сзади, обнимая за талию, прижавшись животом к бархатной спине, заставляя шаманку прогнуться, и покрывая шею поцелуями, плавно опускаясь к плечам и обратно. Женщина знала, что Романова тает от таких нежностей и не могла отказать своей шаманке в подобном удовольствие. Подняв руки к застёжке бюстгальтера, Виктория быстро с ней справилась, освобождая свою ведьму от лишней ткани. — Вик, пожалуйста, подож… Я, ох, Боже… — Марьяна не могла управлять своими руками, потому шторы застряли на полпути. — Ты хотела сказать: «Не останавливайся»? — переместив руки со спины на освобожденные груди, Райдос стала сминать каждую одновременно, поместив затвердевшие соски между пальцем. Она обожала мучать Марьяну, зная, что та бессильна перед нежными тактильностями. — М-м-м… Мгхмх… — закусив губу и закрыв шторы до конца, приложив оставшиеся силы, Марьяна положила голову на женское плечо, полностью отдаваясь под власть любимых рук. Оказавшись вновь подмятой под Викторией, Марьяна даже не думала противоречить её намерениям. Та это ощущала, пользовалась. Райдос стала целовать шею, попутно кусая и втягивая мягкую кожу, оставляя на ней бордовые следы, что так нравились обеим; по некоторым участкам, женщина проводила языком, оставляя влажные следы. С шеи женщина переместилась на грудь, втягивая в рот каждый и сосков, облизывая их, покусывая и мучая шаманку. На каждое движение Марьяна отвечала протяжными громкими стонами, которые грели слух жрице. Романова извивалась, выгибалась, хватала Райдос за плечи и руки, но покой она обрела только тогда, когда стала массировать клитор женщины, сквозь влажное бельё. Теперь уже застонала Вика, упав грудью на Марьяну, буквально сдаваясь под натиском коварной искусительницы. — Сними… — сил хватало только на отдельные слова, не более. — Что… — Бюстгальтер, блять! — Вике повторять дважды не нужно и женщина, превозмогая дикую дрожь, приподнялась, сохраняя зрительный контакт, и, демонстративно медленно, сняла бюстгальтер. Ведьма тут же убрала руку Марьяны от себя, припадая к женским губам в требовательном и жарком поцелуе. Любит пытать, потому практически невесомо проводит руками вдоль желанного тела, приближаясь к краю нижнего белья. Женщина поддевает его пальцем и не спеша стягивает вниз, чувствуя, как шаманка помогает избавиться от последнего лоскутка ткани, защищающего от полной наготы. Прикоснувшись к самому требовательному месту на всем теле, Вика тут же ощутила, как Марьяна напряглась и, вместе с тем, громко простонала ей в губы, выгибаясь дугой, заставляя разгоряченные тела прижаться друг к другу. Разорвав поцелуй, Виктория плавно оказалась между ног женщины и припала губам к внутренней стороне бедра. — Вика. Боже мой… пожалуйста, — Марьяна сжала простыню в кулачки, пытаясь тем самым не порезать себе ладони ногтями. — Я уже не могу… прошу тебя… Но Райдос не слушалась, и продолжала облизывать и зацеловывать внутреннюю поверхность чувственных бедер. Ей нравилось, когда Марьяна изнывала от желания, дрожала от каждого ощущения и движения, будто маленький зверёк, подмечающий каждое изменение. Резко Виктория прекратила все ласки и приблизилась к Марьяне, но не целовала, а просто смотрела в глаза. И как только та собиралась вымолвить хоть что-то, дабы нарушить такое странное затишье, то Райдос резко вошла в Марьяну сразу двумя пальцами, заставляя громко вскрикнуть. Сначала ведьма двигалась несколько медленно, однако, после стала ускорять темп. — Быстрее!.. Вика, пожалуйста! Быстрее, твою мать! И Райдос подчинялась, двигаясь интенсивней, подключая язык, ласкающий клитор. Она наблюдала за каждой эмоцией Романовой, которая гнулась, будто кошка, закатывала глаза и била руками по кровати. Женщина была наверху блаженства, не сдерживая своих криков и стонов. Плевать на соседней, пусть не подслушивают, суки. Кончила Марьяна быстро, громко выкрикнув имя жрицы, вперемешку со стоном. Шаманке даже не дали восстановить дыхание, накрывая губы нежным поцелуем, но уже с другой страстью: любовно-вечной. Будто этим Вика хотела сказать, что готова любить вечно, всегда, даже если умрёт раньше, даже если от Марьяны отвернется целый мир, то Райдос готова заменить в нём каждого, кого захочет её женщина. — Марьяш, ты ведь больше не исчезнешь? — спросила Вика, перебирая мягкие локоны своей девушки. — Только если ты больше не будешь плакать, — она перевернулась на живот, устанавливая зрительный контакт, и расплываясь в довольной улыбке. — Хорошо, любовь моя, — Райдос приблизилась к шаманке, целуя ту в макушку и прижимая к себе, утягивая в желанный сон. Поменялись ли они украшениями обратно? Нет, и сделали из этого свою особую связь, которую могли поддерживать в любой точке мира. И чем дальше друг от друга они находились, тем сильнее ощущался этот необычный энергетический канал.