Campus

— Блять, — не выдержал длинноволосый, когда оказался в своей комнате. — Сначала целуешь, предлагаешь мне вино, приглашаешь к себе в комнату и учишь танцам. А в итоге гонишь? Мистер Ли, — он повысил голос на пустоту, — я не понимаю ваших намерений. Для чего это всё нужно? Хёнджин был на взводе. И это ещё мягко сказать. Он правда не въезжал в эти все непонятки старшего. То он вежливый, внимательный и галантный, то через минуту опять выдает закидон, который омрачает всё впечатление за время общения. Игривое настроение, что появилось благодаря вину, разговорам и танцам с эти же человеком испарилось, не оставив и следа. Сейчас Хёнджин был раздражен и в какой-то степени даже разочарован. Он надеялся на продолжение свидания(?), ведь Ли же не просто так пригласил в свою личную комнату? Обычно так делают для продолжения вечера. Чтобы заняться любовью. Что самое важное, Хёнджин был не против такого развития событий. В первые за несколько лет. Но увы и ах, этого не случилось, надежды Хвана с треском разбились как тот пузатый бокал вина. Ведь была такая атмосфера, она негласно отдавала интимностью. А теперь уже мимолётностью. Джин поймал себя на мысли, что если бы Хо ещё немного поднажал, то он бы отдался старшему. Возможно, безвозвратно. Вновь позволил бы персиковым устам поцеловать себя. В губы, в шею и ниже, спускаясь по ключицам. Чтобы его взяли за корни волос и прижали к поверхности. Властно. С самодовольством и страстью. А в конце он бы рассыпался на миллион осколков, одновременно финишируя с Лино. — Вздор! Нет уж, — вскрикнул он от невольного представления всего вышеописанного в своей голове. Хван скинул с себя халат, под которым ничего не было, и подошёл к шкафу. Он быстро оделся, всё ещё руководствуясь деструктивными эмоциями. Усталость после работы как рукой сняло. Он сунул в карман пальто, телефон и ключи, в другой Чапман Рэд. Холодный воздух освежил его лицо, он стиснул меж зубов вишнёвую сигарету и прикурил. Сгустившееся небо погрузило улицу в ночную тьму. Ситуацию спасали только фонари. Ночь. Улица. Фонарь. Но без аптеки. Зато есть сигареты. Как только Хёнджин выдохнул дым, то гнев его сменился безразличием. Собственно, а что произошло? Ничего не произошло. Минхо был ему никто, их ничего не связывало кроме работы и виллы. Смысл так беситься из-за чужих. Он мысленно призвал себе успокоиться и отпустить эту ситуацию. Кхм, призвать то призывал. И не раз за время их знакомства по многочисленным поводам. Но сердце мало того что было глухим, так ещё и слепым. Оно предательски билось как не в себя, выдавая все чувства своему хозяину. Зараза! Возвращаться в виллу ему совершенно точно сейчас не хотелось. Неприятный осадок отдавал горечью. Или это из-за никотина. Делать было всё равно нечего, Хёнджин решительно зашагал в сторону учебных корпусов по мощённому тротуару. Он действовал вопреки предостережениям Хо в ночь поездки за сигаретами. По ночам опасно? Сейчас ему было абсолютно плевать. Дурость ли, гордость ли взыграла в Хване? Да, кажется, всё вместе... На улице было кошмарно пусто, ни души. Невозможно тихо. Если бы сейчас тишину прорезал громкий крик «ААААААААА», чтобы сделал Хван? Остановился бы? Пошёл на крик? Удрал со всех ног? Возможно много вариаций. Но наверняка никто не знает. Даже сам Хёнджин. Он шёл без цели. Но когда увидел темные окна библиотеки, то понял куда сейчас двинет. Мимо проплывали деревья и выцветающий октябрьский газон. Между деревьев в университетском саду неизменно стояла скамейка. К удивлению Хёнджина на ней сидели двое незнакомцев. Два студента. Сидели очень близко, кажется целовались. Парень словно пожирал шею второго. Чем-то напоминало Сумерки. Но чёрт. Хёнджину показалось или у второго шла кровь? Из шеи. Естественно, всё можно списать на игру света и теней, на ночное время суток и просто воспалённую фантазию нашего главного героя. Но... История незнакомца с форума десятилетней давности. Это просто случайное совпадение или закономерность? Второй раз минимум, один из которых Хён видел воочию. — Пиздец, — тихо произнёс он и ускорил шаг, подбираясь к библиотечному крылу. Входные двери были закрыты. Однако Хёнджин был преподом. А преподы обладают привилегиями. Хван достал большую связку ключей, вставил один из них в замок входной двери. И, о чудо, открыл. В коридоре было пусто и темно. Однако пол в чёрно-белую клетку помогал по светлым квадратикам сориентироваться даже во тьме. По величественной лестнице Хван, освещая себе путь огоньком зажигалки, поднялся на второй этаж, оказавшись у входа в библиотеку. Было заперто. Некоторое время назад Хёнджин, можно сказать за красивые глаза, получил личный ключ от библиотеки. Который дают далеко не всем. Если бы не Роза Тайлер, мистер Хван сейчас развернулся и пошёл в общагу. Однако он без препятствий вошёл через парадную. Пламя Зиппо позволило увидеть молодому мужчине кованый канделябр с цилиндрическими белыми свечами в «ручках». Не упустив золотую возможность перемещаться по помещению с комфортом, он одолжил эту вещицу у администрации, поочередно зажигая фитильки. Подойдя к третьей двери за сегодня, он опять же тщетно дёрнул ручку той. Склад оказался заперт. На сей раз подходящего ключа в связке не оказалось. Что же делать? Ведь Хёнджин пришёл сюда конкретно для этого. Для поиска чего-нибудь связанного с реальными упырями на территории или вблизи Университета Х. Интересно, как бы всё сложилось, не найдя Хён дневник? Он бы жил не подозревая о возможной фантастике в реальной жизни? А за предстоящие годы работы действительно это бы его не коснулось? Он бы не встретил ни одного упыря? К слову, длинноволосый не имел привычки опускать руки на половине пути. Если вспомнить те два визита на склад, то откуда Роза каждый раз брала ключ? Она постоянно ходит в платьях, значит вероятность наличия карманов в них невелика. Стоит поискать на стойке библиотекаря? Достаточно быстро добравшись до обозначенной точки, парень без зазрения совести начал аккуратно просматривать все ящики стола на наличие ключа. В самом нижнем лежала связка из двух одинаковых ключей. Больше он ничего не нашёл, поэтому стоит попытаться открыть хотя бы этими. Здесь же никого больше нет? А то получится как-то неловко если его поймают. Шаг. Шаг. Шаг. И ещё несколько. Он вновь стоял перед запертым входом склада. Какой всё-таки насыщенный получился вечер. И выпил, и поплясал, и позлился. Теперь вот играет в детективов. Собственно, а чем ещё заниматься? Без приключений на одно место живется откровенно скучно. Осталось только сунуть ключ. Откроется ли? Проворот. Второй. Момент истины. Он потянул дверь на себя, а после удивился от удачи. Дверь поддалась, ему удалось просочиться внутрь. Спасибо тому, кто разложил здесь все книги тематически. То есть, художественная литература в художественной, научная в научной, какие-то архивные штуки были на одной полке с архивными штуками. Пошёл же Хёнджин конкретно к третьей категории. Он хотел снова поискать что-то про Университет. Что-то, что будет совпадать с его раздутыми представлениями про вампиров от неизвестного пользователя с того форума. Хёнджин не знал для чего уже второй месяц интересуется этими сказками. Может быть дело в человеческом любопытстве и опять же жажде приключений? Но что-то вот определённо тянуло. Что-то не давало покоя. Он мог просто забить на это, списав на местные легенды. Это было бы слишком просто. Молодой преподаватель нашел несколько папок в ряд на одной из полок стеллажа по десятилетиям. То есть, в каждой папке кратко были собраны все события и мероприятия в стенах Университета Х с года основания. И он вытащил самую первую из хронологического порядка. Сороковые годы девятнадцатого столетия. Внутри лежали в основном газетные вырезки, фрагменты с уником. Так же попадались различные фотографии здания и людей, связанных с ним. Если коротко, то в этой папке была обозначена дата основания — 17 октября 1847. Самый первый ректор, классически для того времени мужчина, по имени Саймон Харрисон, был владельцем этого замка, комплекса. Из газетной вырезки выяснилось, что он вообще был авторитетным дядькой в Британии того времени. Происходил из знатного и богатого рода Харрисонов. Они были известны по своим многочисленным конфетным фабрикам по всей стране и Западной Европе. Именно на их производствах были придуманы конфеты на палочках. И эта придумка прославила их на всю Англию. Произошёл большой бум сладостей на палочках. Как оказалось, потребителям невероятно понравилась концепция десерта, для которого не надо мыть руки, пачкать столовые приборы и тп. Их сладости стали предельно популярными, они продавались в лавках с большими стеклянными витринами. Сама королева Виктория заинтересовалась этими конфетами. И они ей настолько понравились, что она потребовала доставить владельца этой компании себе во дворец. Семья Харрисон стала личной кондитерской компанией для семьи монархов, у них заказывались все десерты на любые мероприятия дворца. А мистер Саймон Харрисон, то есть глава семьи и владелец всего бизнеса, приобрёл в народе статус «цепного королевского пса». Королева очень сильно доверяла ему как одному из своих приближенных. Неудивительно, что род начал неумолимо богатеть, у них имелось большое количество дворцов по всей стране. В одном из них, что находился рядом с шотландской границей, было принято решение открыть высшее учебное заведение, которое по сей день было известно как Университет Х. Он закрыл папку «сороковых», просмотрев последующие по хронологии. «Пятидесятники» и «шестидесятники» пестрили различными фотографиями и опять же вырезками из газет. В принципе, ничего примечательного, глаз Джина не зацепился. Просто пыльное старье, пропахшее предыдущими эпохами. Иногда в архивных материалах мелькала семья этого Саймона Харрисона, но Хёнджин особо не вглядывался в фотографии. Перейдя на папку «семидесятых», он сначала всё так же быстро пролистывал страницы без особого энтузиазма. Однако, на глаза попалась статься из газеты, где большие буквы заголовка кричали:

«УБИТ ВЕСЬ РОД ХАРРИСОНОВ. ПОДЖОГ РОДОВОГО ПОМЕСТЬЯ».

Хёнджин тут же проснулся, вчитываясь в строки статьи снова и снова. Оказалось, что в ночь с 30 на 31 мая 1875 года неизвестные ворвались в дом обозначенной семьи и устроили там настоящее кровавое месиво. В конечном счете и все слуги, и все члены семьи скончались на месте. Итогом фееричной ночи стал пожар, устроенный теми же неизвестными специально. Большой дом сгорел целиком и полностью. Обгоревшие останки погибших медикам с трудом удалось распознать. В конце статьи были перечислены имена скончавшихся в ту ночь. И среди порядка двадцати незнакомых Хёнджину имён было одно интересное из женских. Беатриче. Он его в последнее время очень часто слышал. Как раз в вампирском дневнике. Некая Беатриче Харрисон приходилась Саймону родной дочерью. Скончалась в возрасте двадцати восьми лет в родном доме, как и вся её семья. После недолгих размышлений, Хёнджин, соединив два и два, пришёл к выводу. А не та ли эта женщина из хроников безымянного вампира? Всё таки имя не слишком популярное, быть может?... И Хёнджину захотелось посмотреть на фотографии, где присутствовали люди. В той же папке семидесятых Хван нашёл одну с подписью «Ректор Харрисон со своей семьёй». Он принялся рассматривать присутствующих. Незнакомцы той эпохи на черно-белой картинке стояли перед парадным входом в главный корпус Университета. Узнать его было очень просто, так как различий между зданием в девятнадцатом веке и современностью он не нашёл. В центре толпы стоял высокий немолодой мужчина с бородой и моноклем в одном глазу. Видимо, это и был сам Саймон. Рядом его держала под руку женщина на вид его возраста. Наверное, супруга. С другой стороны присутствовала молодая и симпатичная барышня, чертами лица похожая на описанных выше женщину и мужчину. Может быть, это их дочь? Беатриче. Но вот шок. Рядом с ней стоит статный молодой человек. Он покровительственно возложил руку на её плечо. Может быть у Хёнджина от недостатка сна уже в глазах рябило или просто воображение рисовало смысловые галлюцинации: лицо парня точь-в-точь совпадало с чертами лица Ли Минхо. Глаза, губы, скулы, форма лица, нос. И даже родинка с левой стороны на носике. Только волосы были чуть отросшие. По тогдашней моде? И разодет очень по-щегольски. С виду одежда была неброская. Но образ выглядел так элегантно, с подчеркнутым лоском. Тогда таких молодых людей называли «денди». Так неужели на фотографии середины семидесятых девятнадцатого века стоял преподаватель Ли? Как только Хёнджин сфоткал на телефон этот снимок и статью, он услыхал как в библиотеку кто-то вошёл. Он быстрыми движениями собрал все папки и поставил их на полку. Взял горящий канделябр и направился в основной зал. Но не успел он выйти, как остановился на половине пути к двери, крепко сжимая в кулаке металлическую ножку канделябра. Он услыхал чьи-то тяжёлые шаги с той стороны. Кто-то шёл в сторону склада, где и находился Хёнджин. Сам момент был немного пугающим. Нервозности добавляла ещё щепотка неизвестности в личности пришельца. Как будто это была сцена в ужастике. Дверь открывается. Если что, Хван уже был готов врезать вошедшему по таблу канделябром с горящими свечами. — Роза? Ты что тут делаешь? — ошарашенно вопросил Хван, как только он увидел бледное лицо девушки в оранжевом свете. — Х-хёнджин, напугал! — вырвалось у Тайлер. — Я... Я увидела свет в окнах библиотеки... — звучало как-то неубедительно. Как будет девушка что-то недоговаривала. — И решила проверить всё ли нормально. — Откуда ты увидела свет? — С улицы. — Ты гуляла по темноте? Одна? — Джин тоже уловил лукавство в её словах. — Вообще-то это я должна задавать вопросы. Что ты здесь забыл среди ночи. И почему ты на складе? Как ты сюда попал без ключа? — Ох, ну, — пришла очередь длинноволосого колоться, — на самом деле я искал тебя, — пиздёж. Пиздёж чистой воды. — Что? Зачем? — Я хотел увидеть тебя, — Хван, ты сейчас серьезно? Или говоришь так, чтобы оградить её от реальной причины твоего ночного визита сюда. Хёнджин приблизился к девушке. — В каком смысле, Хёнджин? — её глаза заблестели в свете пламени, а припухлый ротик чуть раскрылся. Молодой преподаватель поставил свечи на стол. Он не ответил девушке. Вместо этого Хван подошёл к ней вплотную, положив руки на талию и притянув к себе. Она обрывисто выдохнула от неожиданности. Он прикоснулся к её губам своими. В отличие от первого раза, этот поцелуй выдался более порывистым, развязным. Более горячим и страстным. Роза обмякла в мужских руках, поддаваясь напору и отвечая на поцелуй. — Хён.. Джин... Мгх, — она прервала контакт. — Я хочу тебя, красотка, — он соблазнительно смотрел в её глаза, словно искуситель, трогая белокурые пряди на спине. Как интересно могут преображаться люди в поведении за секунды... — Поехали ко мне домой. — Ты далеко живёшь? — Не слишком... На такси пять минут. — Я оплачу. Всю дорогу на заднем сиденье пара не отрывалась от губ друг друга. В двухэтажный частный загородной местности они ввалились целовавшись. Он повалил девушку на двуспальную кровать. Она всхлипывала от влажных поцелуев. Нависая над ней, преподаватель подобрался под подол чёрного бархатного платья, и, отодвигая бельё, коснулся пальцами мягкой плоти. Вытащив руку, он засовывает пальцы в рот, обильно смачивая слюной. Всё это не ускользает от внимания разомлевшей Розы, чьи волосы были раскиданы по всей подушке. — Ах! — она издала хриплый стон своим высоким голоском. Он ввёл в неё два пальца. Тёплая и мокрая. Её природная жидкость вкупе со слюной позволяли ловким пальцам извлекать мелодичные звуки, играясь с чувствительным клитором как на инструменте. Звякнула пряжка ремня. Брюки со звонким грохотом плюхнулись на пол. Платье, его рубашка и нижнее бельё полетели туда же. Властные руки по-хозяйски скользнули на мягкую грудь, нежно разминая её между пальцами. Она так же проявила инициативу, взяв в изящные ручки напряжённый фаллос Хвана. Растирая предэякулят по органу, она направила его в нужную сторону. Толчок. Безумно податливая плоть встретила его внутри тепло. Девушка периодически подавала расслабленные стоны от наполненности. Когда же Хёнджин начал ускоряться, Роза положила руку на свою самую чувствительную точку, кружа по ней пальцами в такт. Он взял её уверенно и с чувством, кончив первым ей на живот. Приластившись ротиком к вульве, языком довел её до экстаза, длинною в несколько десятков секунд. Он целовал её шикарные бедра изнутри, протягивая влажную дорожку по молочной коже.

***

— Вставай! Мы проспали! — Роза дергала голого Хёнджина в одеяле. — Чего? — ещё пребывая в полусонном состоянии пробубнил Хван. — ПАРУ ПРОСПИШЬ, ПРЕПОД ХРЕНОВ! — это был нисколько не нежный подъём с её стороны. Зато эффективно. Он тут же сел, разув глаза. — Давай собирайся, — она одновременно застёгивала платье и расчёсывала белокурые волосы, — пока сделаю завтрак. ПОТОРОПИСЬ! До начала двадцать минут. Она ушла из комнаты. Хёнджин тут же сделал подъём-переворот с кровати, поднимая раскиданные шмотки с пола и напяливая на себя в попыхах. Оделся-то он мигом, готов был уже бежать на кухню к девушке. Если бы во время одевания брюк не облокотился на стоящий позади книжный стеллаж. Он чуток накренился от веса взрослого мужчины, пошатнувшись. Хёнджину на голову упала какая-то книга, по-видимому с верхней полки громадины-шкафа. Он потёр ушибленное место, а затем взял книгу и хотел было уже поставить на место и бежать на кухню к Розе. Но его остановила обложка. А точнее отсутствие опознавательных знаков на ней. На всякий случай решил заглянуть внутрь. Быстро прошвырнувшись по пожелтевшим страницам, он заметил схожесть почерка с дневником... — Хёнджин, ты идёшь? — донесся из кухни женский голос. — Бегу, — в спешке сунув находку в сумку, Хёнджин спустился вниз к завтраку. Она сделала две чашки кофе, поставила сладости и какие-то печенюшки. — Я бы хотела приготовить нормальный завтрак, но извиняй, сам понимаешь, опаздываем ещё больше. — Вкусно, спасибо. Я вызову такси. Успели за десять минут. Заинтересованные взгляды надо было видеть. Ведь вышли они вместе из одного такси перед университетскими воротами. Территория просто кишмя кишила как компашками студентов, так и преподавателями различных дисциплин. Среди них у главного входа стоял преподаватель истории Ли, спокойно раскуривая сигарету. — Тебе разве не в другой корпус? — на подходе к главной лестнице спросил Хёнджин у Розы, которая рука об руку шла с ним. — Верно, — они шустро поднялись по лестнице, а оверсайз пальто, и на нём, и на ней, эффектно развивался на шагу. А когда они забрались на крыльцо у больших дверей, рядом с Лино Роза ляпнула: — Мистер Хван, я наслаждаюсь вашим обществом, но нам надо на время разойтись по делам. — Согласен с вами, миссис Тайлер. Ещё увидимся, — он обворожительно улыбнулся девушке, мимолётно погладив по плечу. Она подмигнула ему на последок, а после унеслась в другую сторону. — Вот где ты пропадал всю ночь, — донеслось до Хвана сзади. — Ну она хотя бы вежливая, — длинновласый подошёл к Лино, кладя себе в рот сигарету тоже. — Прикуришь? Зажигалку лень доставать, — он приблизился к лицу старшего, соединяя концы сигарет. Хоть его уже зажглась, эти двое не спешили разрывать зрительный контакт. — Иногда вежливость хуже блядства. Она затуманивает способность объективно оценивать людей, что может быть фатально, — нарушил тишину Ли, втягивая крайнюю дозу дыма. — Скоро пара, закругляйся, — он выкинул бычок в урну, развернулся и ушёл внутрь.

***

Шли дни, до Маскарада в честь праздника всех святых оставалось всего ничего. В Университете Х тема бала ежегодная была одной из самых горячо обсуждаемых в октябре: кто пойдёт, в чём и с кем. Потому что это событие было одним из самых ярких в достаточно однотипной и рутинной жизни вуза, где ближайший клуб находился в пятнадцати километрах. Особенно часто сплетничали девушки, игриво смеясь компаниями на перерыве между парами. Хёнджин вёл пару, которая уже подходила к концу. Вообще, и в его расписании и в расписании всех учащихся и обучающих это была крайняя пара на сегодня. Пятничные занятия всегда тянулись дольше всех и чаще всего именно в этот день тебе запихивают миллион дел перед выходными. Но не сегодня. Руководство Университета сделало сокращённый день для всех. По очень уважительной причине: в ночь с субботы на воскресенье состоится главное мероприятие высшего заведения — бал. Хван хоть и был преподавателем, но очень ждал завершения рабочих часов. Оставалось пятнадцать минут до конца, он что-то рассказывал студентам про Ремарка. Через силу. Так же он подумывал отпустить их пораньше. — Мистер Хван, — раздался женский голос студентки во время перерыва между репликами препода. — Да, миссис Хиллс? — Вы пойдёте на субботний бал? — вот так просто спросила девушка. — А почему интересуетесь? — пытался уйти от ответа Джин. — Ну просто сейчас это все обсуждают. Решили спросить у вас, мистер Хван, — продолжила уже другая. — Да, я иду, — он забил и просто ответил. — Ого, а с кем-то? Или- Девушка не успела договорить, как в дверь аудитории постучались. Все обратили внимание на источник звука, а Хён мысленно ликовал от отпавшей необходимости отвечать на дурацкие расспросы. Одна из створок открылась и к всеобщему удивлению нежданным гостем оказался преподаватель Ли Минхо. — Мистер Хван? — Преподаватель Ли? — сказал Хён. Из аудитории послышались приветствия Лино от студентов. — Прощу прощения, вы ещё не закончили? — спросил он мелодичным голосом, обведя пальцем аудиторию, в процессе подходя к столу длинноволосого. — Закругляемся, — лаконичность ответа Хёнджина была обусловлена непониманием ситуации. — А вы по какому поводу?... — Есть причина, — видимо, Хо застеснялся озвучивать это при студентах. — Буду ждать вас у главных ворот Университета, Хван Хёнджин, — он ушёл, закрыв за собой дверь. И что это было? Хёнджин короткое время в непонятках смотрел на закрытую дверь, а после обратил внимание на студентов, которые всё это время внимательно слушали происходящее. Он откашлялся, встал из-за стола. — Уважаемые студенты, занятия окончены. Приятного отдыха на предстоящих выходных. Всё вышли из кабинета и Хёнджин закрыл его на ключ. Очутившись на улице, где уже было очень много студентов и преподов, он стремительно направлялся за ворота. — Что это значит? — с напором произнёс длинноволосый у Минхо. Его черная Audi RS7 была подогнана прямо перед воротами с внешней стороны от территории универа. Он элегантно облокотился на свою красотку и задумчимо курил. — Любишь лошадей? — только два слова выдал старший. Младший подошёл и самовольно вынул скуренную на половину сигарету из рта Хо, принявшись втягивать в себя никотиновые пары с нотками вишни. — Люблю. — Тогда садись. — На вопрос сначала ответь, — напомнил младший преподаватель, но в машину садиться не спешил. — Повезу тебя в местную конюшню. — Что? Зачем, — он поднёс ко рту сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами. — Для увлекательного времяпровождения. Когда-нибудь катался на лошадях? — Никогда. — Ну вот и попробуешь. Прыгай, — Минхо открыл водительскую дверь. Но не успел он сесть внутрь, как Хёнджин заёжился: — Я не давал согласия. — А сейчас? Согласен? — М-м-м, — он специально тянул время чисто из принципа. — Думаю, да. — Поехали тогда уже. Кто-то из посторонних на улице заинтересованно наблюдал за этой сценкой. Хах, а ведь могут пойти слухи про этих двоих. Всё-таки территория достаточно изолированная, что ещё обсуждать как не подобные мутки, правда? До конюшни они доехали за десять минут. Вообще, весь день сопровождался одеялом серых облаков октябрьского неба. Не было ни единого проблеска солнышка. До момента пока они не заехали на территорию парковки. Вышло солнце. Длинная каркасная постройка из древесины выкрашена в светло-серый оттенок качественной скандинавской краской. Белые стеклопакеты на контрасте добавляли вайба одноэтажному зданию. — Не знал, что в окрестностях есть конюшня. Здесь симпатично. — Хах, нравится? Ещё же не сразу согласился. Так-с, нам туда, — Ли указал ладонью в сторону большого поля приконюшенной территории, где выгуливались семь-восемь коней. — Ты тут свой или что? — спросил Хёнджин. Он посмотрел в сторону старшего. Тот был повёрнут к первому боком, на ходу хватая колосья отросшей, но уже блёклой травы. Хвану показалось, что раньше не видал такого красивого профиля. Лучи солнышка подсвечивали пряди его брюнетистых волос, заставляя их «вспыхнуть» алыми и оранжевыми цветами. — Просто так зашёл, ещё и хозяйничаешь. — Что-то вроде того. Владелец конюшни... — он на секунду прервался, — мой хороший знакомый. — Понятненько. — Вот мы и пришли, — они остановились у большого и статного коня темно-бурого цвета, как глаза Минхо. На животном уже было седло. — Знакомьтесь. Хёнджин — Гранат, Гранат — это Хёнджин. — Здравствуй, Гранат, — длинноволосый подошёл к жеребцу ближе, заглядывая в черные глаза. Он протянул руку и погладил его по гриве. Конь с лёгкостью поддался. — Ты ему нравишься. Он не даёт никому себя гладить, кроме меня. — И меня. — Попробуешь залезть? — Проинструктируйте, преподаватель Ли. Не без помощи старшего Хван взгромоздился на коня. Ли рассказал младшему как правильно сидеть на лошади, как правильно держаться и другие тонкости. Когда Хо убедился, что Джин чувствует себя уверенно в седле и всё окей, немного отошёл от этих двоих. Возвратился он уже не один, а на красивейшей лошади. Он ловко прискакал на белобрысой кобыле к младшему преподавателю и Гранату. Ох, Ли Минхо на белом коне... — А это кто? — поинтересовался длинноволосый, смотря в карие глаза мужчины. — Это Жемчужина. Моя любимица. — Какая нежность, уф, — он не смог воздержаться от подобного комментария. — Кличка оправдана. — Предлагаю побегать вот там, — Лино говорил о чистом участке поля в самом конце. — Сможешь? — Только не очень быстро. — Где-то я уже это слышал, — он намекал о вечере танцев. — Поскакали уже, учитель танцев. Хёнджин признался сам себе, что ему понравилось. Понравилось вот так просто развлекаться со старшим по-богатому, с лошадьми и чистым полем. Он не знал точно с какой целью Минхо позвал его. Но было как-то всё равно. Хотел он там чего-нибудь от него или нет. Если да — скажет. Взрослый человек же. Хван сколько себя помнит — никогда не чувствовал к своим бывшим какие-то необузданные чувства. Скорее симпатию, какую-то химию, эйфорию от самого факта отношений и секса. Признаться, к Розе Тайлер он так же не чувствовал чего-то за гранью. Но она симпатичная, умная девушка. Приятная и начитанная. Жалел ли он о той ночи? Сказать сложно. Ведь он жил по принципу, нет отношений — нет и секса. Однако он выпустил пар. Было хорошо, это однозначно. Всё-таки молодость требует... Но чувствовал Хёнджин себя немного кабелиной за незапланированную связь, ведь не хотел с ней отношений. Вот так вот. Может, для неё тоже это было неважно и она не хотела чего-то серьёзного, они это не обсуждали. А если рассчитывает на отношения? Будет не очень приятно.

— Она мне очень нравится, но я не влюблен в неё. — Она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень. Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея.

А вот Минхо. С Минхо... Всё было не так однозначно как с Тайлер. Он смотрелся на коне уверенно. Статно, мужественно. С эдакой утонченностью и шиком, будто он являлся наследником престола. Кронпринц, будущий глава и символ государства. Порой Джину было слишком трудно оторвать от него глаз. А его манера общения совсем сводит с ума. Непонятно, он действительно намекает на нечто большее или просто подшучивает. Ох, слишком. Это всё слишком. Голова Хвана закипала от сих дум.

Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея.

***

Из зеркала платяного шкафа на Хёнджина смотрел статный молодой человек. Он был одет в классический, но роскошный бархатный костюм-тройку цвета вороньего крыла. Угольные волосы были уложены со вкусом. Сзади на голове с изяществом красовался беленький бантик из атласной ленточки. Передние волосы по периферии он выпустил вперёд. Лоска добавляли жемчужные серьги-капельки в обоих ушах. В довершении ко всему Хёнджин наложил немного макияжа, выделяя пухлые губы и подводя черные глаза по-лисьи. Вишенкой к образу пошла молочного цвета маска, что добросовестно закрывала половину лица. Принц Хван Хёнджин был готов к выходу. Он отыскал Розе в подарок букет белых лилий. Хёнджин не знал зачем, но чувствовал что нужно. Они условились встретиться у входа в библиотеку, куда Хёнджин зайдёт за девушкой, а после они парой подойдут в корпус, где организован бал. Он стоял у двойных дверей в коридоре. С минуты на минуты должна выйти Роза. Хёнджин облокотился о цилиндрическую колонну, держа букет лилий в руках. Нежданно из-за угла лестничного выхода вынырнул молодой мужчина. На нём красовался длинный полностью черный фрачный костюм: брюки облепляли мощнейщие бедра мужчины, полы фрака сзади эффектно развивались от ходьбы. Из приталенного жилета выглядывала белая полупрозрачная(!) рубашка. Сквозь ткань отчётливо виднелись родинки на теле... На воротник рубахи был водружен черный объемный бант, что существенно прикрывал просвечивающую кожу. Хоть у́гольная маска существенно скрывала лицо человека, Хёнджин даже через неё узнал кошачью заточку Ли Минхо. Лино шёл очень быстро, но всё равно одарил Хёнджина долгим взглядом. Но он не обронил ни слова и скрылся за первым поворотом на этаже. Ушёл так же молниеносно как и появился. А вот Хёнджин теперь смотрел в одну точку. На место, где только Минхо ушёл. Из остолбенения его вытащил женский голос. — Ах, Хёнджин, какой ты красивый, — он перевёл взгляд на Розу в полностью белом аутфте: прекрасное белое платье, показывающее её идеальную фигуру. Красивейщая укладка белокурых волос королевскими волнами. Макияж со стрелками, с неизменной красной помадой. И белоснежная кружевная маска с пёрышками в цвет. Одним словом ей очень шло, как будто вышла из сказки. — Ты неотразима, — тут же выпалил Хван. Он протянул ей букет лилий. — Какие цветы, Джинни! Спасибо, — она взяла в руки лилии, а потом с благодарностью и любовью посмотрела в глаза Хвана. Возложила ладонь на щёчку парня. Но тот как будто этого и опасался. — Что случилось? — Всё в порядке, — очень неубедительно, молодец, Джин. — Давай поцелуемся? — скорее от озадаченности предложила она. — Давай, — она встала на носочки и коснулась губами чужих губ. Роза возложила свою ручку в шифоновой перчаточке ему на плечо. Поцелуй получится критически односторонним. Всё делала практически она, он же совсем не отдавался процессу. Девушка это, конечно же, заметила. Тут же оторвалась от губ и посмотрела в каменное лицо парня с вопросом и негодованием. — Роза... — нарушил он тишину. — Ты любишь меня? — она с напором перебила его. — Ты очень хорошая, умная, красивая девушка... Но я не твой человек. Прости. Шлёп. Щека Хвана горела красной маленькой пятернёй. Он опустил взгляд. Она более ничего не сказала, а просто повернулась к преподавателю спиной и ушла прочь. Он поднял взгляд на удаляющийся силуэт в белых и нежных одеяниях, как и она сама. Хоть она не вернула букет, но долго у себя держать не стала. Перед лестницей она встретила какую-то студентку в платье и маскарадной маске. Без раздумий вручила ей букет. И ушла. Всё это происходило на глазах Хвана. Ошарашенная незнакомая девушка с жалостью посмотрела на него и тоже ушла, оставив парня в пустом коридоре. Наплевав на запреты он достал пачку Чапман Рэд и закурил в помещении.

***

Хёнджин явился на Маскарад в самом его разгаре. К высоким потолкам подвешена королевских размеров люстра из хрусталя. Всё свечи в её многочисленных подсвечниках были зажжены вручную... Девушки были в платьях, а парни в классических костюмах. Пары что-то танцевали под веселую музыку в центре зала. Но по краям зала присутствовали компании. Розы Тайлер он нигде не наблюдал. У стола с пуншем он различил своих драгоценных соседей в масочном дресс-коде. Делать было больше нечего, он пришёл в их круг. В нём были все кроме Минхо. — Хён? А как же твоя пара? — вопросил у подошедшего Феликс. — О, да так. Не срослось. — Как же так? Казалось, у вас там серьезно, — сказал Сынмин. Хёнджин на это ничего не ответил. — Да ладно, не вешай нос, — подбодрил Чанбин. — Мы тоже все беспарные. Это повеселило компанию. — Ладненько. Выпью чего-нибудь и в общагу пойду, — сказал Джин. Он взял бокал игристого со стола и уселся на пустой диван у малолюдной стены. Он просидел так какое-то время, смотрел на веселящуюся толпу и медленно потягивал шампанское. Он не видел, как к компании его друзей-преподов подошёл ещё один (пере)друг. Он так же не видел, как Чан ему кое-что шепнул на ухо, указывая в сторону медитирующего в одиночестве Хвана. У Хвана кончилось шампанское. А тем временем начался очередной танец для пар. Он хотел уже пойти за вторым бокалом, но тут ему свет преградил чей-то тёмный силуэт. Джин задрал голову, вгляделся в лицо и узнал Хо. — Ты сейчас занят? — сказал Ли. — Нет. — Приглашаю тебя на танец, — он грациозно встал, одну руку завёл за спину, а другую вытащил вперёд к Хёнджину в приглашающем жесте. — Серьезно? — он смотрел на мерцающую от света черную маску Лино. — Не зря же учил. Даже стакан разбил от стараний. — А у других вопросов не возникнет? Всё-таки, двое мужчин... — Тебе не всё ли равно? — Это верно, — Хван в ответ подал руку Ли, а последний помог ему подняться. — Как твоя рука? — «Отчего он таким внимательным стал?» — думал Хван. — Зажила. — Вижу, — они встали с краю бального зала. Почти незаметно. Минхо был ведущим танцором. А Хёнджин исполнял роль девушки в вальсе. Старший возложил ладонь на талию младшего. Они гармонично двигались в такт текущей музыке. В этот момент они смотрели только в глаза. — Хорошо выглядишь, — сказал Джин. — Ты лучше. — Как ты меня узнал? — Как я мог тебя не узнать? — на время разговоры угасли. — Спасибо, — произнёс Хёнджин. — За что? — За многое. Ты научил меня танцевать тогда, а сейчас спасаешь от одиночества, — длинновласый говорил очень искренне. Рука Минхо плавно опускалась ниже талии. Теперь она лежала практически на ягодице. — Ты тоже спасаешь меня от одиночества. Давно мне так весело не было. — М? А ты одинок? — Чересчур. И уже очень много лет. — Говоришь так, будто живёшь уже не одну жизнь. — Ну, почти. Атмосфера накалялась. От химии этих двоих уже летели искры. Оба это чувствовали. Музыка кончилась, вальс был оставлен. Но пара так и не выпускала друг друга из рук. Они всё ещё стояли вместе. Пожалуй, слишком близко. — Пойдём отсюда, — Хо сделал шаг первым, взял партнёра за руку и потащил через весь зал к выходу. Плевать они хотели на чужие взгляды. По случаю кабинет Минхо оказался совсем близко с залом, где проводили Маскарад. Как только Хо закрыл дверь изнутри, Хёнджин тут же набросился на него, прижимая к плоскости дерева. Они впились друг в друга, взаимно сминая губы. Было мокро и жарко как в первый раз тогда в ванной. Так же сопровождалось это всё характерным звуком поцелуев. Маски полетели куда-то на пол, ибо жутко мешались. Минхо тут же сковал задницу Хвана, возложив на неё руки. И оттолкнулся от двери, вслепую идя по пространству тёмного помещения. Ноги Джина упёрлись в стол, старший толкнул его, заставляя сесть на поверхность. Вместе с тем он протолкнул язык в ротик длинноволосого, от чего последний сделался податливым как пластелин. Хван положил руку на грудь и щупал её рельеф, переходя на массажные movements. — Амгх~, — выдавил Хёнджин в рот Хо. Хо только что положил ладонь на член Джина. Через ткань стал мять его. Чтобы не быть эгоистом, Хван сделал тоже самое, теперь заставляя Ли давиться воздухом от руки на брюках. Хёнджин отдал свои губы и шею на растерзание. Да, старший уже успел перейти на шею. Параллельно же Хван химичил с чужим ремнём, позвякивая пряжкой. Ему удалось спустить брюки и нижнее бельё Минхо. Его член, усыпанный венками и стоящий колом, был виден даже в темноте. От одного только вида рот Хёнджина заполнился слюной. Он толкнул старшего, усаживая в преподавательское кресло. А сам опустился на колени, собирая волосы. Взяв в руки половой орган, Хёнджин, смотря на Хо щенячими глазами, высунул язычок и по-блядски прошёлся им по стволу. А потом постепенно, начиная с головки, вбирал в себя до предела. Ладошка Хо легла ему на волосы и гладила, как бы одобряя действия парня. Последний же стартовал набирать темп работы, время от времени втягивая щёки. Умелые и ловкие руки Хвана уже расстёгивали брюки и на нём, вызволяя из тесного заточения налитый кровью фаллос. Он принялся надрачивать и себе, и сосать Минхо. — Ха-а-а, Джинни, — Хо заставил его освободить свой рот. Он притянул к себе Хвана за галстук, затягивая его в глубокий поцелуй. Подстраиваясь под положение, Хёнджин уселся сверху на Ли, скрещивая световые мечи. Рука энергично дрочила сразу два члена. Минхо придерживал его, чтобы не дай Бог не свалился. Придерживал крепко руками за ягодицы. Наконец, настал момент разрядки. Хо кончил первым, а следом финишировал Джинни. Сперма в ладони Хвана перемешалась. Он оторвался от губ старшего и коснулся языком своих пальцев, слизывая белёсую жидкость. Минхо довольно смотрел на эту картину, а после достал из ящика стола салфетки. Уже когда пара собиралась на выход, как до их ушей донёсся женский душераздирающий крик.