Campus

Нельзя сломать человека так, как ломают лошадь или собаку. Чем сильнее человека бьешь — тем больше он ожесточается. Чтобы сломать волю, сломать дух — надо сломать его разум. Люди думают, что можно сражаться с честью, что есть какой-то правильный способ убивать врагов. Это ерунда! Наркоз для совести! Нужно пережить настоящий ужас убийства, разрушить эту иллюзию. Показать им, как страшно убивать человека, а потом показать, что ты наслаждаешься этим. Ранить, затем добить раненого, сжечь, перерезать горло! И если разрушить их представление о том что есть человек — станешь их личным чудовищем. Они будут боятся тебя и ты станешь сильнее, станешь лучше! Но нужно помнить что это демонстрация. Лев рычит с той же целью, горилла бьет себя в грудь. И если сильно увлечешься этим, погрязнешь в ужасе, станешь чудовищем, лишишься части себя. И это может быть фатально... ***

Хёнджин не помнит многие детали той ночи. Не помнит, как он и Лино выбежали на крик во внутренний дворик универа. Не помнит, каким образом он растолкал всех столпившихся зевак, которые обсуждали страшные вещи. — Её грудь... — Господь, сколько же крови! — Бедная Роза Тайлер, — отчаянно прокричала одна из студенток. Он оставил Ли позади, начал настойчиво пробиваться к эпицентру событий. Он надеялся, что ослышался. Надеялся, что говорили не о ней. Она лежала на каменных плитах близ черного входа в кампус. Судя по уже засохшей крови, пролежала она так не пять и не десять минут. Белая девственность платья и шифоновых перчаточек замарано большим количеством алой крови. Рана в центре груди была не сильно большой. Больше похоже на дырку от кухонного ножа. А маска так и осталась на лице девушки нетронутой. Красная помада размазана по молодому личику, мертвые стеклянные глаза открыты. И без того фарфоровая кожа бесследно утратила свой румянец. А белокурые волосы спутались, лежали вместе с их хозяйкой на ледяном и грязном уличном полу. Девушка напоминала художественный холст: некогда белоснежные одеяния, на которых теперь присутствовал кровавый и бессмысленный рисунок. Картина была до мозга костей страшной. Ужасающей! Хёнджина, пробившегося ближе всех в первый ряд, парализовало с ног до головы. Глаза шокировано распахнулись, он не в силах был поверить в это. Всего пару часов назад он разговаривал с этим человеком, взаимодействовал. А теперь она не дышит. Теперь ей точно плевать на него. Он не видел своих подоспевших немного позже самого Джина соседей, семерых преподавателей. Они тут же посерели, черты лица стали острее. Такое ощущение, что они были ничуть не шокированы от такого зрелища, как тот же Хван. Что-то тихо и сдержанно говорили друг другу, глядя на всю шумиху в стороне. Гам от толпы увеличивался, многие горячо и громко обсуждали происходящее. Хвана весь этот гул нервировал, постепенно сдавливая голову в маленькую квадратную коробку. Тяжело видеть мертвого человека своими глазами. Зарезанную молодую женщину. Затем он с трудом перевёл взгляд на каменную стену позади покойной Тайлер. Странно, что он раньше не заметил это. Судя по красноте нацарапанных букв, на ней было кровью написано по-английски следующее:

«Смерть упырям. Теперь Университет Х на ещё одно вампирское отродье чище».

— Вы это видите? В Университете водятся вампиры! — кто-то уже начал наводить панику. А толпа и подхватила, визжа ещё пуще прежнего. — Она вампир? В тот же момент из ниоткуда появляется сама ректорша миссис Ноубл. Она тут же подбегает к своей дочери, склоняется над ней. Женщина была повернута ко всем спиной, выражение лица её оставалось загадкой. Почти сразу заявились представители администрации заведения. Они начали разгонять толпу. Хёнджина кто-то подхватил под руку и увёл оттуда. Этим некто был Феликс. Однако Хёнджин этого не запомнит. Он вообще сейчас не соображал. Такое ощущение, что телом парень присутствовал там, а духом улетел в другую вселенную. Он был не готов к такому повороту событий. Масла в огонь подливала надпись на стене. С какой целью её автор это нацарапал? Он хотел предупредить остальных, руководствуясь идеалами из своего личного представления о зле и правосудии? Путём чего? Убийства? Больше походило на его желание поглумиться. Над девушкой. Хёнджин не удивится, если писалось это кровью Тайлер. Розы Тайлер. Или он намекал на то, что она может быть вампиром? Хёнджину это пришло в голову на следующий день после того злосчастного Маскарада. Вот тебе и ежегодный бал. Просто фееричное окончание субботы (нет). В ту ночь Хван, как только вернулся в свою комнату, сразу же рухнул на кровать, забываясь до утра без сновидений.

***

Весь следующий день длинноволосый проходил словно контуженный. Сказывались последствия накануне. Он не был чересчур мнительным или впечатлительным по жизни. Но когда ты обычный, не готовый к такому роду вещей человек, оно не может пройти мимо тебя. Вот и Хёнджина это слишком впечатлило. Он на автомате производил какие-то необходимые механические вещи: чистка зубов, поход в туалет, приём пищи и тд. Весь день он в основном просидел в комнате за бездумным листанием ленты в интернете. Он даже не читал что-то, не искал что-то полезное в сети. Небо плотно поглотили тучи. Кажется, намечался дождь. Типичная погода для ноября; для местности, граничащей с Шотландией. Хван стоял на своём личном балкончике, как обычно курил. Он смотрел с высоты на территорию учебного городка. Редко пробегали какие-то фигуры по дорожкам да по аллеям. Высокий брюнет смотрел вдаль затяжка за затяжкой. Голые черные деревья на фоне старого английского кампуса ассоциировались у Хёнджина с кино Тима Бёртона и экранизацией Гарри Поттера. С соседями он сегодня не виделся. Честно говоря, было как-то не до этого. От Лино тоже ни ответа, ни привета после вчерашнего. Поэтому Хёнджин и не любил однократные связи. Ты отдаешься, искренне, с чувством. Ради чего? Ради одноразки. Ради хуёвого чувства брошенности и опустошения после человека, с которым чаще всего даже и диалога больше не будет? Хёнджин, честно говоря, словил депрессивный момент. Минхо же с ним не просто поиграл? Тоска. Однако впадать в уныние Хёнджин не любил. Он решил думать о других вещах. Сколько раз Хёнджин натыкался на упоминание упырей в этом Университете. Не счесть. Вчера это даже было написано на стене места преступления. Так неужели все эти сказки вокруг да около имели под собой почву. — Чёрт, я совсем забыл! — вырвалось у Хвана. Он имел в виду книжную находку в доме Розы. Он так и не изучил её, хотя прошло уже много времени. Брюнет оставил скуренную сигарету в пепельнице с дождевой водой, а сам зашёл внутрь. Закрыв двери, он немного поёжился от смены температуры, натягивая рукава джемпера на кисти рук. Всё же было начало ноября, не стоит забывать. Письменный стол стал складом всего на свете. В его ящиках можно было найти что угодно. Каждый раз Джин говорил себе убраться и каждый раз откладывал на потом. Итак, он нашёл в нижнем ящичке ту самую книжечку. Самое время поднять эти записи. Было ли это продолжением или Хёнджин ошибся? Сейчас узнаем. Отодвинув в сторону наставленные безделушки на поверхности, парень уселся за рабочее место. Как и первая найденная книга, на обложке этой так же не было опознавательных знаков. Просто натянутая черная ткань поверх доски. Наконец открыв её, на титульной странице опять посередине была выведенная от руки надпись:

«The Vampire Diaries by Lino»

Сначала Хёнджин думал, что у него поехала крыша и глаза читают слова неправильно. Но, перечитав десяток раз, он улетел в полный аут, честно говоря. Резко подорвавшись за телефоном на другой конец комнаты, Хван зашёл в галерею в поисках фотографии газетной вырезки из архивной папки. Наконец найдя её, он просто не мог поверить своим глазам. Человек на фотографии девятнадцатого века был не просто похож на Минхо. Скорее всего, это он и есть. Каким образом? Хёнджин пока не допетривал. Следующие десять минут он сидел и вбивал с поисковик разношёрстные вопросы: — «Один и тот же человек на фотографии девятнадцатого века». — «Может ли человек жить сто пятьдесят лет?» — «Рецепт эликсира молодости». Нет, этого не может быть. Наверное, это какой-нибудь пра-пра-прадед Минхо. Определённо. Но почему в дневнике написано его прозвище Лино? Мозг Джина взрывался. Если уж это была правда, каким образом он сохранился таким молодым за почти сто пятьдесят лет. Может, местные легенды о вампирах вовсе не легенды. В таком случае... — Я что, отсосал вчера стопятидесятилетнему вампиру?! Да я ебанулся,— отчаянно проревел Хван. Хоть человеком он был интеллигентным, использовать временами обсценную лексику ничуть не чурался. Особенно когда к ситуации никакие слова более не подходили. Его голова упала на ладони, зажмуренные глаза от всего этого он сильно тёр. — Фу-у-ух, нет, соберись, Хван. Наверное, это можно как-то объяснить. Ведь можно?.,. Прервал эти страдания стук в дверь. Хёнджин в ту же секунду захлопнул книжечку и убрал в ящик. На всякий случай. Очень кстати, ведь дверь открылась, вынырнуло лицо Ликса: — Эй, Хван, ты тут не помер? — Нет, всё нормально, — он встал из-за стола, приблизился к вошедшему. — А ты чего? — Сидишь просто весь день в этой коробке. Мы подумали, что тебя слишком напрягло вчерашнее... — его глазки обвели убранство комнаты позади Джина. А там был срачельник, который Хёнджин по понятным причинам был не в силах убрать. — Кхм, все точно нормально? — Да, — он устало вздохнул, скрестил руки на груди и подпёр дверной косяк. На секунду прикрыл веки. Тут же над его головой загорелась невидимая лампочка: — Слушай, Ликс. — М? — Почему ты Минхо называешь Лино? — А чего ты спрашиваешь? Уже отвечал, — он пристально посмотрел в глаза Джину. — Интересно. Без причины спрашиваю, — да-да, без причины. — Я же говорил: услышал как-то, что парни называют его так. Вот тоже подхватил, — как всё просто оказалось. Но довольно расплывчато. — М-м, а что оно означает? — Лучше у Минхо спроси, я точно не знаю, — отмахнулся Ликс. — Тем более, тебе он точно ответит. Вы вчера так красиво смотрелись вместе, — он хитренько подмигнул Хвану. — Ха-ха-ха, сомневаюсь, на самом деле, — он только нервно похохотал, вспоминая все детали вчерашнего рандеву. Покраснеть он от флэшбэков не успел, Феликс заговорил: — Что? Почему это? Всем казалось, что вы сблизились. — Мне тоже так казалось. Но, видимо, Минхо думает иначе. — Он тебе так и сказал? — парень произнёс это обескураженно, с экспрессией. — Он этого не говорил. Но мы вообще с ним не пересекались со вчера. — Так, я с ним серьезно поговорю, вот засранец, — твердо сказал немного взбешённый Феликс. Игнорируя протесты Хвана этого не делать, он продолжил. — Ты меня сбил. Я тебя хотел позвать на ужин. Наши все идут. Пойдёшь? — Что, уже ужин?! — он искренне удивился от быстротечности времени. Однако есть он не хотел, отказался. — Спасибо за приглашение, но я воздержусь. — Ладненько, не кисни. Чао. — И не надо разговаривать с Минхо обо мне! — он ещё раз выразил своё несогласие. — Я подумаю, — и ушлёпал. И оставил Хвана ворчать на тему этого. Вот правда, зачем люди лезут, когда их никто не просит? Даже в благих намерениях. Чаще всего это откровенно мешает, делая только хуже. Всё же Хёнджин вернулся к нашим баранам. Хоть он и правда не хотел есть, но была ещё одна причина там не появляться. Начинается на «м», а кончается на «хо». Не хотелось ему пока пересекаться с ним. Хм. Если он не единственный вампир. И ребята тоже? Но никаких признаков он за ними не замечал. Обычные с виду парни же. Но Хёнджин думал, что Феликс мог что-то недоговаривать. Были у него основания так думать. Короче, он задвинул это всё подальше и двинулся читать дневник. Для чего он всё это и заварил. Если повспоминать, логически рассудить, то с той фотографии погибли практически все. Но тогда почему в списках не было имени Ли Минхо? Он каким-то образом избежал этого? И если Харрисоны владели Университетом, кому передалось это имущество после вырезки всего клана? Его национализировало государство? Но сейчас-то универ частный, что и тогда. Вопросов выше крыши, но как на них ответить? Конечно, Хёнджин полез в Интернет. Упорно гуглил, читал сайты, в том числе и официальный сайт уника. Всем известно, что это учебное заведение частное. И всегда им было. Вот, внизу официального сайта написано наименование владеющей компании. Погуглив и эту компанию, оказалось, что она какая-то достаточно крупная в стране. В основном её деятельность направлена на сферу образования и тому подобное. В ведущих фигурах компании Хёнджин не увидел знакомых лиц. С этим вроде разобрались. Теперь надо выяснить, кому принадлежал Университет Х полтора века назад. Хёнджин размышлял: если сгорело целое поместье одной из семей цепных псов королевы Виктории, значит и в интернете об этом есть информация. Итак, нашёл он практически ту же инфу, что написана в газете с того времени. Практически ничего нового. Но зато он узнал немного больше о самой семейке. Оказывается, между современниками ходило немало слухов и сплетен про то, что являлись они все поголовно вампирами. И убили их не просто так: видимо, напуганные люди объединились в целую организацию и спланировано грохнули целую семью. Конкретно причин такой откровенной уголовщины не было. Чем они насолили людям — тоже непонятно. Видимо основной мотив такой жестокой расправы являлся страх людей перед неизвестным. Теперь же о том, как здесь замешан мистер Ли. «Хуй его знает, честное слово», — вот так сказал бы Хёнджин. Ну чего-то совсем не сыскать было. Он пробовал по-всякому спрашивать. Что-то гугл не натужился. Поэтому Джин решил пойти другим путём. Забить в поиск о семье Харрисон. И это сработало. Хёнджин строил верные догадки: в ту ночь в библиотеке он предположил, что в центре найденной фотографии стоял Саймон Харрисон с супругой. Если верить веб-сайту, её звали Маргарита. Сбоку от мужчины стояла статная молоденькая девушка, она приходилась женатой паре дочерью. По имени Беатриче Харрисон. А вот уже руку на её плечо положил неизвестный молодой человек, очень сильно смахивающий на Ли Минхо. Хёнджин какое-то время рыскал по всяким сайтам в поисках чего-нибудь о Беатриче. Прошерстив очередной сайт, он, кажется, нашёл. Да, эта молодая девушка, что являлась единственным ребенком четы Харрисон. На момент смерти ей было не больше тридцати лет. Самая интересная для Хвана вещь — строки о её семейном положении. За несколько лет до кончины она вышла замуж за парня по имени Ли Минхо. Бинго. Это то, что мы искали. Глаза Хёнджина с каждым словом всё больше округлялись. Он не знал от чего больше удивился: от истины или от своей близости к ней. Практически все догадки оказались верны. Только вот не предполагал он о браке Минхо с этой вампиршей. Вспоминая конечные строки из первой части дневника, то там Минхо автор твёрдо решил отомстить за смерть своей женщины. Интересно, отомстил ли? Хёнджина осенило: если в роду никого не осталось после кровавой расправы, значит имущество должно было перейти в собственность какого-нибудь самого близкого к ним человека, не умершего в том пожаре. Мог ли им быть Минхо? Ведь по закону он был женат на дочери главы кондитерской фабрики и директора Университета Х. Хоть парень сидел над этим расследованием не то, что несколько часов, а уже полтора месяца, все равно не мог уложить это в своём мозгу. Он бы ещё мог уверовать в существовании гипотетических вампов, гуляющих отдалённо от него по территории универа. Но, скорее всего, он знаком до безобразия лично минимум с одним из их представителей. Не просто знаком, но ещё... Кхм, так же Хёнджин не забыл ещё об одной детали: что вторая часть дневника делала в доме Тайлер? Получается, не просто так её убили? Она сто процентов замешана в этом во всём. Хёнджин даже не знал в чём конкретно. Если верить надписи на стене, то она тоже могла являться вампиршей. — Да что такое! — вновь выдал немного свихнувшийся парень. — Опять вампир, с которым я переспал. Он говорил это спокойно, без прыгающих ноток в голосе. Внутри же он чувствовал усталость от этого всего, немного опустошенность. Когда он подписывал трудовой договор, то не думал, что ввяжется в такое. Он хотел спокойно отработать три года, а потом пойти гулять на все четыре стороны. Всё же, он ещё не читал записи во втором дневнике. Только, если честно, Хёнджину требовался перерыв. Он просидел за этим делом несколько часов неотрывно. Так что парень незамедлительно отложил все атрибуты в ящик стола и вышел из комнаты. В холле второго этажа было пустынно. Горел всего один источник света, и это был светильник, что стоял на дальнем столике на другом конце помещения. Его оранжевый свет очень скупо освещал и винтажный узорчатый ковёр на полу, мебель и декоративные элементы. Спустившись по скрипучей лестнице на первый этаж, взгляд Джина зацепился за вход в винный погреб. Да, сейчас вино было бы очень кстати. Он взял бутылочку непочатого алого и поднялся наверх. Отчего-то парень в первый раз не заметил горящий свет на кухне и запаха еды. Ему вообще казалось, что он один в вилле. Не ел с утра, и конечно же его потянули к себе ароматы. Войдя в достаточно просторную кухню-столовую, парень обнаруживает у плиты Ли Минхо. Он был одет очень стильно: белая рубашка и темно-коричневые брюки со стрелками. Поверх же на мужчине был строгий фартук черного цвета. Рукава его рубашки были задраны выше локтей, а руки что-то сосредоточенно нарезали. Он был повёрнут к Хёнджину затылком. Загривок темных волос так манил последнего. Вошедший мог и смел в открытую смотреть на бёдра того, на спину, на гуляющие под рубашкой мышцы лопаток от механических действий руками. — Ты умеешь готовить? — он не стал долго виснуть в проходе, а уселся за почему-то сервированный стол. Стояло две тарелки и два бокала, а рядом с ними лежали столовые приборы также на две персоны. — Джинни? — старший развернул голову к говорившему. Похоже, Хо не слышал, как тот вошёл. — Почему так ласково? — Я рад тебя видеть. Если не нравится, не буду так называть, — голос его был мягок. Как будто он разговаривал не как обычно. — Нравится. Прошу, называй меня так. Хо развернулся лицом к Джину с деревянной доской в руках, где были порезаны закуски из сыра и сладких груш, возложен виноград на веточке, поставлена мини-мисочка с мёдом. Всё выглядело вкусно, с гастрономическим лоском. Он водрузил эту аппетитную красоту на стол. — Ты взял вино? Очень кстати, — отметил Минхо, когда окинул Хвана взглядом. — В честь чего праздник? — Кхм, — он помедлил с ответом, — он для нас. — Мне кажется закусок и столовых приборов для восьми человек будет маловато, — ляпнул длинноволосый. — Я говорил про тебя и меня. Это для нас двоих, — сказал как отрезал. — Для... Нас двоих? — Джинни, принеси, пожалуйста, длинные свечи. Мы поставим их на стол. Хёнджин не нашелся что сказать. Был шокирован, мягко сказать. Может, поэтому он не видел никого из других преподов по дороге сюда? «Джинни», «это для нас двоих». Так всё-таки старший был серьёзен? Он нашёл где-то длинные красные свечурки, и пошёл обратно. Проходя мимо зеркала в холле, ему захотелось оценить свой внешний вид — он же не будет чушкой сидеть перед наряженным в брюки и рубашку старшим. Несмотря на день затворничества, со стороны он выглядел более чем сносно. Но в отличии от Хо по-домашнему: черные трикотажные брюки свободного кроя и молочного цвета оверсайзный свитер с треугольным вырезом, сексуально оголяющим ключицы и ложбинку между косточек. Чернильные волосы игриво подвились сами по себе на концах. Когда он вернулся на кухню, Минхо ставил на плиту емкость какого-то жаркого. Приблизившись, Джин распознал в этом шедевре кулинарии итальянскую лазанью. Старший принялся её нарезать, а младший поставил свечи в подсвечниках на стол и зажёг их. — Хо, может сначала выпьем, а потом сервируешь своё произведение искусства? Оно и остынуть успеет немного. — Так и сделаем. Надо открыть вино. Старший обхватил бутылку двумя руками. Он отвинтил крышку, взял штопор. Венки на его руках забегали, мышцы напряглись. Хо мастерски извлёк пробку меньше чем за десять секунд. Младший смотрел на это с нескрываемым удивлением. Звук разлива напитка в пузатые бокалы. Щелкнул выключатель, двое мужчин сидели за столом при свечах и с вином. — Мне жаль, что я тогда разбил тот бокал, — невольно вспомнил длинноволосый о том случае. — Ты до сих пор переживаешь? Знаешь, сколько в стенах этого дома бокалов и сколько было разбито до тебя? — М, нет. А сколько? — он отставил руку с бокалом вина чуть в сторону, сосредотачивая всё своё внимание на диалоге и на красивом словно фьорд оппоненте. — Не счесть. Такое ощущение, что они у них где-то тут место бесконечного спавна, они никогда не кончаются, — пошутив, Хо натянул улыбочку, после изящно спрятав, поднеся бокал алого. Они мило болтали ни о чём, потягивая виноградное вино с закусками в придачу. Спустя некоторое время на тарелках появилась лазанья. Шеф-повар Ли соорудил ресторанную подачу, вдобавок украсив итальянку зеленью сверху. — Уф, мистер Ли, — глядя на этот гастрономический шедевр, выдал Хван. — Вам нравится наш ресторан, преподаватель Хван? — Подача в этор месте просто бомба. Давайте протестируем на вкус? Ли сел на свой стул. Он наблюдал за Хёнджином и его реакцию на первый кусочек. — Это очень вкусно, — младший нисколько не врал. Это была лучшая еда, которую он ел в стенах Университета Х. — Твоя готовка великолепная, Хо, не знал, что ты профи в этом. — Очень приятно это слышать. Особенно от тебя, — как же трепетно это было сказано. — Предлагаю тост, — длинновласый поднял бокал. — За талантливого шеф-повара. Лино ничего не произнёс, но слова здесь были бы лишними. Его глаза сказали всё за него. Звон бокалов, улыбки и смех. Хёнджину было хорошо, он от всего и позабыл о нарытой сегодня правде про Минхо... Ну не верил Хёнджин, что человек, сидящий перед ним сейчас, являлся стопятидесятилетним вампом. Не смог поверить в это. Глаза его были добрые. Улыбка не слезала с лица Хо сейчас, легкие смешки соответствовали непринужденной атмосфере. — Хо, — позвал Хван. — М-м? — промычал в бокал, одновременно потягивая винцо. — Ты просто так устроил это всё? — осторожно спросил Хван. — Или были какие-то причины? — М-м, возможно, — как неопределённо. — Возможно что? Должна же быть причина. — О, она есть, — он поставил красное на стол. — Поделишься? — Я тобой заинтересован, думаю это очевидно, — прямой как рельса. — Или ты хочешь остаться на уровне коллег после? — он не озвучил это, но было понятно, что Хо имеет в виду интим между ними. — Я хотел бы быть для тебя кем-то более важным, чем просто друг, — как искренне. Говоря это, преподаватель литературы смотрел ровно в глаза напротив. — Тогда, — произошла небольшая пауза. — Я предлагаю тебе со мной встречаться. Бум. Джин хотел было уже открыть рот и произвести чёткий утвердительный ответ. Как же он этого хотел... Надеялся услышать это весь сегодняшний день. Но к счастью, а может и наоборот, мозг ему напомнил о его возможной вампирской сущности. Он смотрел в глаза Ли так, будто они негласно играли в гляделки. После он спрятал лицо за бокалом, отпил вина для храбрости и ответил: — Я имею право подумать? — Я понимаю, что моё предложение сбивает с толку. Я не могу отбирать у тебя возможность на раздумья. — Спасибо, — Хёнджин улыбнулся ему. — Не могу не сказать: я приятно удивлён. Можно спросить, тебе нравятся женщины? Извини, если бестактно, можешь не отвечать. — Женщины? Тоже нравятся, — он говорил это размеренно и твёрдо. Он знал, что говорит. — Я как-то не заморачиваюсь в этом плане. Не хочу вешать на себя ярлыки на такие изменчивые характеристики. Тебе, как понимаю, тоже нравятся женщины? — Зависит от личности, от совокупности её внутренних качеств. Если для меня сложится внешность и характер в человеке, то мне не важно женщина или мужчина, — без привираний поделился Джин. — Насчёт ярлыков я согласен. Сейчас особенно много придумали всякого. Честно говоря, я не понимаю для чего. — Может быть у людей хобби такое, каждый день придумывать новую ориентацию, новый гендер? — Но за это же им не платит никто. — Хах, забавные люди. Но в целом мне плевать. Если людям нравится, то пусть. Мне просто этого не понять. Наверное, никогда и не пойму, — Минхо крутил красное вино в бокале и наблюдал как жидкость с каждым разом ползёт по стенкам всё ближе к краю, чудом не выходя за них. — А ведь если бы мы написали сейчас это в интернете, нас бы закидали тапками, — со смешком в интонации заметил младший. — О нет, что же мне делать, подросток с гендерной идентичностью вилки меня ненавидит. Сейчас расплачусь. — Ха-ха-ха, мистер Ли, это слишком цинично! И почему сразу подросток? Это уже эйджизм. Взять для примера Кейтлин Дженнер. — Ничего не поделаешь, я не перестану так думать. Бедная Кайли, лишилась отца, — он потёр лицо. — Ну кстати я видел старые фотографии её отца. И у мужика на них есть какая-то феминность в чертах лица. Может так даже и лучше теперь. Пазл сложился. — Даже не хочу знать. В каком возрасте это у мужчин начинается? — Что-то вспомнил тот скандал с Джоуан Роулинг. — Я полностью на её стороне, — оживился Хо. — Женщина — это не костюм, который можно надеть и снять. Мне смешно, что даже Гарри Поттер пошёл против неё. — Ещё и Эмма Уотсон. Ведь если бы не мама Ро, они бы не стали такими популярными, не заработали денег на её франшизе. — М-м, возможно они просто не хотят оказаться на её месте. Ты видел, что творят? Вычёркивать имя самой писательницы с книг, мероприятий. — А представь, как вся эта тема влияет на подростков. Тело и так меняется, много всякой хрени, неустойчивая психика, не сформировано мировоззрение толком. А тут ещё и в интернете кричат о идее, что люди смогут выбирать себе пол по желанию, без всякой связи с физиологией и медицинскими процедурами. — Эта идея нелепа. Более того, она опасна. Подросткам слишком активно внушается идея смены пола как правильного и нормального решения. Особенно остро это касается как Америки, так и нашей с тобой Англии. При том, что очень серьезные последствия для здоровья умалчиваются. Что с этими детьми будет спустя двадцать-тридцать лет? — Как наш разговор зашёл в эту степь? — Хёнджину уже осточертела эта тема. Он не очень любил обсуждать что-то такое, природа чего не нравилась ему изначально. — Честно говоря, я тоже не понимаю. — А я вот понял одно: мы оба считаем, что мужчинам лучше оставаться мужчинами, а женщинам женщинами. Но если человеку действительно это необходимо, то никто не будет ему препятствовать. — Полностью согласен. И пусть нас отменяют, как сейчас это принято, — он допил вино из бокала. — Что-то я утомился от всех этих важных обсуждений, — и Хёнджин чувствовал расползающуюся негу по телу. Его конечности становились ватными, а голова тяжелее. — Мне кажется, вино тоже послужило нейтрализатором. Хочешь спать? — Мой организм хочет, а я нет. Надо размяться, — и младший встал из-за стола. Голова действительно кружилась, похоже от выпитого. Его руки выпрямились вверх, а всё тело начало хрустеть от потягушек. Лино же сидел нога на ногу, держал бокал вина. Он смотрел на полосочку кожи младшего, что выглядывала из приподнятого от потягиваний свитера. — Что предлагаешь? — спросил Хо, так и не отведя взгляда. — Я буду играть на рояле. Ты со мной? — Надо убрать со стола, — он кивнул на пустые тарелки и бокалы. — М-мх, — он сдерживал себя, чтобы не раздражиться от занудства старшего. Ему как будто и правда сто пятьдесят лет! Впрочем, Хёнджин ответил довольно вежливо: — Убирай со стола и ставь в раковину, я начну мыть. Закатав рукава, Хёнджин сильно вспенил губку и принялся намывать. Через короткое время он почти закончил с этим, ополаскивая крайнюю тарелочку. Однако из-за шума воды не услыхал, как кто-то подобрался к нему вплотную и положил руки на талию. От неожиданности тарелка из рук чуть не выскользнула из рук, грозя разбиться. — Минхо! Напугал, — ругая старшего, провозгласил тот. Но спесь потихоньку сбивалась, ведь чужие руки мягко обхватили талию, обнимая, прижав Джина к Минхо сильнее. Последний приподнялся на носочках и зарылся в область между шеей и плечом тому. Судя по всему, он вдыхал запах тела Хвана. А после выдыхал на него же, обжигая чужую кожу. По телу Хёнджина поползли мурашки, было щекотно и одновременно приятно. — Ай, агх! — длинноволосый давился воздухом, не контролируя это. Его заставили покраснеть и Хван убрал тарелку от греха подальше. Всё потому, что Ли прикусил нежную кожу шеи. А после он вдобавок прошёлся горячим языком в этом местечке. Вполголоса тот вяло промямлил: — Минхо-о~. — М-м? — послышались звуки поцелуев. Он оставлял их на каждом миллиметре той небольшой области с одной стороны шеи. — Мне не нравится, что я не вижу твоего лица! Хо отлип от него, а затем за талию крутанул на сто восемьдесят градусов, обращая лицом к себе. — Привет, красавчик, — изрёк Хо с нахальной улыбкой. «Как хочет, так и крутит мной», — думал Хван. — У тебя тут пена, — большим пальцем он стёр белую пушинку со скулы Джина. Видимо, он с таким усердием мыл тарелки. И всё ещё прижат преподавателем Ли к раковине. — Ну вот вымыл я тарелки. Пусти к роялю. — Не пущу, — он не сдвинулся вообще, продолжая дышать на младшего. — И что, будем так стоять? — Лично меня всё устраивает. — Пусти! — он попытался выбраться, но старший заблокировал ему выход, опустив руки на столешницу. — Сначала заслужи, — и прищурился. Он что, имел в виду поцелуй в качестве расплаты? Чем-то напоминал Чеширского кота. — Вроде старше меня, а ведёшь себя совсем не как взрослый. — Да-а? — протянул он. — Считаешь меня старым, понятно. Теперь точно не пущу. — Преподаватель Ли, вы не оставляете мне выбора, — Хёнджина начала раздражать эта ситуация. — Так что же вас останавливает, преподаватель Хван? Может быть, прочтёте лекцию как мне нужно себя вести? — не хватает рогов и хвоста. Дьявол в чистом виде. Удивительно, как некоторые люди умеют филигранно затрахать мозг до такой степени, что перед глазами уже мелькает красный свет от злости. Но и Хёнджин парень не промах. — А давайте, действительно, чего церемониться? — а затем коснулся приоткрытых губ Ли. Целовал страстно, целовал яростно. Преподаватель истории подхватил эту идею, внутренне ликуя от маленькой победы. Он ответил с тем же энтузиазмом, что и партнёр. Характер поцелуя рваный, настойчивый, с уловимой остринкой. И-и, в какой-то момент Лино потерял бдительность. Хёнджин это почувствовал, не стал упускать удачу: он ловко поменял их местами, теперь уже старший был прижат к столу. Но похоже, что того всё устраивало, ведь они продолжали атаковать губы друг друга. С каждой утекающей секундой накал страстей возрастал. Ли не стеснялся тереться своей промежностью об ногу Хёнджина.