Campus

С каждой утекающей секундой накал страстей возрастал. Ли не стеснялся тереться своей промежностью об ногу Хёнджина. Но тут Хван резко всё останавливает, и самодовольно говорит: — Как вам лекция, преподаватель Ли? Надеюсь, всё было понятно, — он качнул тазом вперёд, намеренно мазнув бедром по паху старшего. — Мгх, вы знаете, в некоторых моментах я не разобрался до конца, — хоть Минхо и прижат к кухонной столешнице, но он всё ещё умудрялся пытаться руководить процессом. Ладонь его приземлилась на одну из упругих ягодиц Хвана, а сам Ли продолжал кокетничать. — Может быть, объясните ещё раз? Повторение — мать учения, ведь так? — Просите повторить? — он установил зрительный контакт со старшим. — Давайте отложим это на следующее занятие, — (он имел в виду никогда.) — Спасибо за великолепный ужин, мистер Ли Минхо. Вам идёт быть шефом. Очень спорный момент сейчас происходил. Вроде они уже перешли черту дружбы маскарадной ночью, Хёнджин позволил этому случиться. И Лино вроде бы только что предложил отношения. Но Джин запутался в себе ещё пуще прежнего, особенно после вина. Ему необходимо перевести дух и не бросаться в эту пропасть с головой вновь. Отстранившись от старшего, он подмигнул ему напоследок и наконец-то удалился из кухни. И вздохнул с облегчением.

***

Ему было около двадцати семи лет когда лет он потерял всё. Всё — он потерял свою женщину. Она была убита, как и вся её семья. Жестоко и безжалостно. Он очень её любил; до такой степени, что поверил в любовь в первый и, вероятно, последний раз в жизни. У него были ещё женщины и мужчины после неё, но такой сильной связи как с погибшей супругой никто так заменить и не смог. Хоть боль от утраты временно и была заглушена скоротечными связями, это не значит, что она ушла без остатка. В первые месяцы он места себе не находил. Овдовев, перестал выходить из дома, закрывшись, пытаясь пережить свою личную трагедию. Не помогал алкоголь, скорее делал только хуже. Проведя долгие месяцы в добровольном затворничестве, он потихоньку начал очухиваться. Сначала привел в порядок себя и свой внешний вид, потом и свой дом. Ближе к зиме он позволил себе выходить в свет. Но как же его там все раздражали. Эти жалостливые взгляды и скорбящие речи. Всё это режет ещё больше по незаживающим ранам. В конце концов наступило Рождество. Он никогда не забудет, как сидел в ночь на двадцать пятое перед камином в гостиной. Первый раз за всю свою жизнь он праздновал такой семейный праздник один. Теперь не было у него жены. Кресло рядом пустовало. Вертя в руках бокал кроваво красного вина, он смотрел на острые языки пламени в камине темой гостиной. Даже не смотрел, а пожирал взглядом этот камин. Ведь так она и ушла — в огне. Он не чувствовал радость в этот светлый праздник, так как всё, о чём он думал была только месть. Он твердо решил, нет, он поклялся отомстить за их, за её смерть; сделать всё возможное для поиска убийц, даже если на это ему потребуется целая вечность. Но к счастью, вечность у него как раз имелась. Вампирское преимущество. И Минхо начал свой поиск незамедлительно. Он стряс все улики с очевидцев и тех, кто хоть кончиком волосинки был причастен к этой трагедии. Он скурпулёзно изучал каждую деталь, не упустил ни щепки потенциально полезной информации, воссоздавая события роковой ночи. И это, к его небывалому удовольствию, принесло плоды. Постепенно он узнавал, что жена и её родственники были убиты не по дефолту кучкой крестьян с вилами и факелами. Кто-то обставил это таким образом нарочно. Этим кто-то оказалась некая организация, что занималась целенаправленными убийствами упырей и им подобным. Если быть точнее, это специализированный орден охотников за вампирами, известный своей жестокостью и беспощадностью. Он был крупным, в него входили люди, проклятые ненавистью к таким как Минхо; эти люди жаждали истребить их вид. Узнав поимённо этих людей, Минхо решил, что отмщение его должно быть под стать деяниям ордена: таким же безжалостным и беспощадным. Естественно, в одиночку ему абсолютно точно не удалось бы это осуществить. Вследствие чего он организовал поиски союзников. Относительно быстро он сколотил что-то вроде банды, контргруппировки против истребителей кровососов. В неё-то и выходило, кроме Ли, ещё шесть парней. Четверо из них были вампирами, а остальные двое по природе своей являлись оборотнями. Сначала он не планировал работать бок о бок с волками, но рискнул пригласить знакомого одного из членов образовавшейся банды. Этот волк привёл в команду своего названного брата, тоже оборотня. И Минхо не прогадал. Он и его союзники стали настоящим кошмаром для антивампирского ордена. Контргруппировка Ли устраивала карательные операции во благо сверхъестественному сообществу. Братья-ликантропы были исключительно полезны на таких миссиях: так как они способны замаскировать свою истинную природу, то без особых усилий проникали под ролью охотников на упырей внутрь самого ордена. Становясь инсайдерами, волки получали ценную информацию о всех тонкостях устройства и иерархии ордена. Конечно же, парни сливали это всё Минхо и ко. В итоге, контргруппировка обозначила день Х. День расправы. День мести. Или день справедливости, как называл это Лино. Надо сказать, что хоть Хо и был идейным создателем всего этого дела, но значительно помогал ему в роли лидера старший оборотень. Однако, когда наступит час проведения заключительной миссии, то создавал сценарий от и до именно Минхо. Ведь ради этого он и затеял то, чем занимался последнее время. Удивительно, на что становится способен человек вампир, познавший горечь утраты. Финальный день был пронизан кровью и страданиями. Случилась очень жестокая бойня, направленная на уничтожение ордена. Началось всё с оборотней. Они сделали так, что все входящие в орден собрались в одном поместье, а конкретно их штаб-квартире. В определенный момент они превратились в человекоподобных волков, что были больше среднестатистического мужчины в разы. У безоружных смертных людей не было выбора, кроме как подчиниться зверям. Появились остальные вампиры банды и массовка в виде наёмных головорезов. В конце концов члены ордена были устранены, их тела оставили внутри. К слову, помещение превратилось в кровавое месиво (подробности будут опущены, но картина была не для слабонервных ). «Люди» Ли Минхо вышли из поместья и подожгли его.

***

Из пучины вампирского дневника Хёнджина вытянул непонятный шорох. Он оторвался от прописных букв, пытаясь разглядеть что-то в темноте кустов рядом. Но никого там не обнаружил, что показалось ему странным. Чутьё подсказывало сматывать удочки. Хван незамедлительно ретировался с насиженной скамеечки. Да, признаться честно, он чуть не словил остановку сердца. Ведь не просто так Минхо советовал не шляться по ночам в одиночку? Чего он сейчас-то выперся? Ну да, из-за мнимой потребности проветриться. Нет ну правда, телепается в потёмках, а мог бы сейчас растворяться в теплоте виллы и объятиях Минхо.

***

Прошла уже не одна неделя после того ужина и предложения Минхо. Хёнджин наконец-то вернулся домой после завала в универе. Стоял строгий ноябрьский вечер, на часах было ближе к восьми. В общей части дома темно. Видимо, все сидели по своим комнатам, о чём свидетельствовала гробовая тишина. В кухне тоже не горел свет, но Хёнджин всё равно зашёл туда неизвестно для чего. Как и ожидалось, помещение пустовало. Он подошёл к холодильнику и отворил дверцу. На одной из полок лежала бутылка сладкого вина. Хван не планировал сегодня пить, но резко поменял направление. Уже сидя в гордом одиночестве у камина он пригубливал вино. Размышлял обо всём произошедшем за последнее время. Просто пытался осознавать всю мистику. Он, кажется, наконец-то позволил себе думать, что это всё на самом деле, а не просто чья-то несмешная шутка. Справедливости ради, это действительно было трудным для понимания. Благо головушку Хёнджина спасало от взрыва всю эту неделю работа, а сейчас красное. Оно было сейчас очень кстати. Он пытался минимизировать контакты практически со всеми соседями. Отчего и старался приходить домой позже, а уходить раньше; на выходных он практически не вылазил из комнаты. В какой-то момент он почувствовал себя тут волком среди овец, хотя скорее овцой среди волков. Чтение дневника тоже добавляло масла в огонь, он находил очень много сходств своих приятелей с... Мало Хёнджину было этих всех свистоплясок с вампирами и убийствами, так его ещё и угораздило вляпаться в нескольких из этих существ. Точнее, в свете последних событий этих существ уже было на одного меньше. Роза Тайлер теперь мертва, он видел собственными глазами. Остался только Ли Минхо. Вот касаясь Лино всё было как-то сложно. — Да кто он, чёрт возьми, такой?! — с долей безысходности промолвил в пустоту длинноволосый. Хороший вопрос. Очень заметно, что старший какой-то не такой. Или это у Хёнджина уже паранойя? Хотя если подумать, то намёки на странность были ещё с самой первой встречи. Появился из ниоткуда. Весь такой-растакой, получите и распишитесь. И вроде с одной стороны он ехидная льдышка, что состоит из сарказма и иронии. Но стоило узнать его ближе, как выяснилось, он способен проявлять нежные чувства: симпатию к Хёнджину, галантность и внимание. И как назло Хван с ума сходил от этой его двуличности. Зацепил его, совратил (хотя кто ещё кого совратил), а теперь Хвану сидеть и мучаться. — Джин, ты чего здесь? Ещё и в темноте, — прервал внутренний монолог длинноволосого знакомый голос. Хван и не слышал, как сюда пришёл Крис. — Да так, ничего особенного. Не хочешь? — он приподнял бутыль вина. — Не откажусь, — Чан присоединился к нему, плюхнувшись на соседнее креслице. На журнальном столике чудесным образом появился второй бокал. — «Ничего особенного», говоришь? — М? — Выглядишь откровенно загружено, — Хёнджин молчал, уставившись на огонь в камине. — Точно всё хорошо? — Угум, — промямлил Джин, а после сделал глоток вина. Чан более не говорил, занявшись красным в своём бокале. Он тоже устремил взор на пламя. Было что-то в этой атмосфере теплого, роднящего даже. Интимность сего момента отражалась в полумраке и безмолвии. А если кто-то и будет говорить, то тихо и кротко. Это заставляло исходиться кипятком любителей таких уютных посиделок. Навевает воспоминания о Шерлоке Холмсе и Докторе Ватсоне. В книге они так же сидели в мягких креслах у камина и потягивали что-то. Уже не помню что. Скорее всего чай, они же британцы. Однако, Хёнджин, посидев в тишине какое-то время, не выдерживает более. — Крис. — Да-да? — Как ты думаешь, можно ли перебороть симпатию? — То есть? — Представь гипотетически, что тебе нравится кое-кто. Но головой тебе этого не хочется вообще, никак. — Продолжай. — Вот я интересуюсь у тебя, как можно остановить этот процесс, ликвидировать? — А можно спросить, этот кое-кто... Почему так плохо испытывать к нему чувство влюбленности? — Есть очень много причин. И может появиться ещё одна. Самая главная причина. Самая крупная. В основном из-за неё. — Хм-м, — Чан был немного озадачен. — А этот гипотетический кто-то не испытывает ответной симпатии? — В том то и дело, что испытывает. И он гипотетически уже предложил начать отношения, — завернул Хёнджин. — Тогда в чём проблема? Если это взаимно, разве это может мешать началу отношений? — О-ох, если бы дело было в этом! — он замучено прикрыл веки, накрыв лицо ладошкой. — Говорю же, есть одно возможное и большое НО. — И что же это? Наличие близкого родства? Он несовершеннолетний? Он при смерти? Женат? Или это замужняя дама? — Ничего из этого. — Это нелегально? — Хёнджин задумался. Он вспомнил законно ли являться вампиром или нет. А потом вспомнил, что в законах не может быть закона о запрете быть сказочным существом. — Нет. — Тогда... В чём такая большая и всепоглощающая проблема? Разве нельзя просто попробовать? Дать шанс этому союзу. За спрос денег не берут, как говорится. — Не знаю. Я... Я не знаю. И вновь воцарилась немая тишина. Впрочем, она-то была сейчас очень к месту. Она дала Хёнджину возможность переварить услышанное. Глоток за глотком, и он всё больше соглашался с каждым словом Бана. Разве Хёнджин что-то потеряет, если примет предложение Лино? В конце концов, жизнь у него пока только одна, чего он так мнётся. Хёнджин погрузился в себя и свои проблемы, а его внешняя сторона переключилась на автопилот. Поэтому он забыл, где находится сейчас и с кем. И он ещё не был в курсе, что Чан знал о всех подробностях того ужина. Минхо ему сам и рассказал. Так что старший сразу просек это загадочного и «гипотетичекского» персонажа, упомянутого Хваном. Ведь это был завуалированный Ли. — Вот, значит, по какой причине ты такой грустный сидел, — нарушил молчание Крис, вместе с этим выдергивая Джина из потока. — Ты о чём? — не соображал ещё несколько секунд тот. — Я не лично про себя интересовался. — Сделаю вид, что это не связано с Минхо, — ох-ох-о, а этот тип знал, за какие ниточки нужно потянуть. Он спрятал хитрую ухмылку за бокалом вина. — Что, так заметно? — Хёнджин сдался. Хотя он особо и не скрывал. — Более чем. Вы с ним забавные: на пару такие грустные ходите на протяжении уже недели, избегаете, хотя знаете, что нравитесь друг другу. Тебя вообще в последнее время дома редко можно увидеть. — Почему на пару? Разве Минхо тоже беспокоит это? — Я вижу, когда с Минхо что-то не так. Ведь знаем мы друг друга уже давно. Не нужно считать его таким чёрствым, пожалуйста. Неужели ты ещё не разглядел его другие черты? А ведь действительно, Хёнджин и Минхо пережили столько моментов вместе. Большинство, пускай и не все, были наполнены положительными эмоциями. — Я никогда не считал его таким как ты сказал. Я уважаю его. В моих глазах он внимательный, честный, хоть и немного заносчивый, — крайнее слово было сказано с улыбкой , — он искренний, мудрый... Порой мне кажется, что он намного старше меня. А ещё Лино очень добродушный. Он обычно не показывает это, но я-то вижу, это проявляется в его поведении. — Вау, теперь я вижу, как ты к нему относишься, — Чан улыбнулся. — Минхо тоже теперь это видит. — Что? — остепенился Хван. Крис смотрел куда-то за Хёнджина, который сидел спиной ко входу в каминную. Тот обернулся и увидел в дверях своего Минхо. — Чувствую, я теперь здесь лишний, — Бан тактично удалился с этой мелодрамы, не забыв прихватить с собой бокальчик винца. Хёнджин не смог дальше продолжать сидеть в кресле, поэтому он тут же поднялся. Но не успел дойти до старшего, как тот со скоростью света подошёл к нему вплотную, и, не церемонясь, возложил ладони на Хвана, целуя. В момент длинноволосый растаял под напором Ли. Он ответил на поцелуй, с желанием посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Язык старшего насильно вторгся в Хвана, лаская чужой язык, проходясь по зубам и нёбу. Продлился этот сон недолго. На последок Ли в процессе ласк специально прикусил хванову губу. — Хо, ты... Как?... Ты давно тут стоишь? — замявшись, произнёс он. Губы были покрасневшие, чуть припухлые и влажные. — Не слишком давно стою, — говорил это тихо практически на ухо младшему. — И как много ты слышал? — Слышал тоже достаточно, не хочешь мне ничего рассказать? — Даже не знаю с чего начать. — Давай сядем, я подожду. И они сели. Потом разлили вино в два бокала. Какой это уже по счёту для Хёнджина? Неважно. Однако Хван не спешил начинать беседу. — Ты подумал над предложением встречаться? — Хо не выдержал и первым заговорил. — Да, я подумал. — Твой вердикт? — В целом, как ты сейчас слышал, ты мне не безразличен. Глубоко не безразличен. Можно сказать, ты мне нравишься не как друг. И, в целом, я согласен с тобой встречаться, — Минхо резко повернулся к Хёнджину, — но... — Но? — Ли затаил дыхание. — Есть небольшая загвоздка. Она не даёт мне покоя уже давно. — В чём? — Ты точно представляешь мне себя таким какой ты есть на самом деле? — На что ты намекаешь? Говори прямо, пожалуйста. — Ты вампир? — С чего ты решил? Их не существует, даже детсадовцы это знают. — Ты так уверенно лжёшь, — поставив пустой бокал на столик между креслами, Хван потянулся в карман брюк. Он достал оттуда что-то длинное и тёмное. Это оказалась письменная ручка. — А я не хочу начинать отношения со лжи. На первый взгляд это была ручка, он повертел её в руках, а после снял ровно половинку цилиндрического корпуса. В свете огня блеснуло узкое и тонкое лезвие. Хван провёл им по ладони линию, которая в следующую секунду залилась красным. Кровь всё подступала, а ладонь всё алела. Хёнджин перевёл взгляд на Минхо. Тот пристально смотрел на это безобразие, после же его брови свелись к переносице. — Ты что, блять, делаешь?! — воскликнул Ли, пребывая в негодовании. Что за эмоциональные качели? Вместо слов Хёнджин поднялся с места и подошёл к Минхо со спины, а затем присев на мягкую обивку боковушки кресла старшего. Здоровой рукой он накрыл его плечо. Если тот вампир, то он не сможет выдержать столь концентрированный запах крови настолько близко. Вообще, Хёнджин был в не меньшем ужасе со своих выкрутасов. Такое поведение было просто не свойственно Хвану. Но и его тоже можно было понять. Он не верил, что Минхо сказал правду. Было заметно, что Минхо немножко не человек. А возможно у Хёнджина всё-таки окончательно поехала крыша. — Спрашиваю ещё раз, ты вампир? До сего момента Хван, глядя сверху вниз, видел только волосы, что скрывали выражение лица. Но тот поднял глаза на младшего. Вместо его обычных черных глаз были красные. Взгляд стал выглядеть строже, а черты лица заострились. Весь его вид как-то погрубел. — Ты точно хочешь знать правду? — не дожидаясь ответа, Лино очень быстро поднялся с кресла, в которое тут же насильно плюхнул Хвана. Тот понять ничего не успел, как Минхо вжал его в спинку сиденья, заблокировав выход своим телом. Глаза горели двумя шаринганами, брови были грозно нахлобучены. Хёнджин подрастерял всю свою напыщенность, пытаясь стать с креслом одним целым. — Да, я вампир.