Широко закрытые глаза

Помощник

-Держи, - я протянул полупустую упаковку жвачки Джину. Его еще мутило, но основная масса наркотиков уже завтра выветрится. Певец сел на бортик, его уже не волновала его красивая одежда, и правильно. Я сел рядом с ним: холодный бетон чуть морозил пятую точку сквозь тонкую джинсовую ткань. Мои глаза внимательно следили за передвигающимися туда-сюда полицейскими и бегающими в дом и обратно на улицу докторами, санитарами и даже водителями «скорой помощи». Джин положил голову мне на плечо, на него накатила усталость. -У тебя хоть выходной сегодня? – не удержался я от вопроса. У Джина был далеко не идеальный внешний вид после бессонной, полной наркотического бреда, ночи. Волосы в беспорядке, но не в художественном, под глазами синие круги, сами глаза, покрасневшие и слезящиеся, легкая щетина и чуть опухшее лицо. -Утром точно никуда не надо, а вот насчет вечера не уверен. Не хочу говорить об этом, за моё расписание отвечает Мару, пусть его голова и болит по этому поводу! - капризно отозвался парень. -Понятно. Мы продолжали сидеть на бортике возле дороги. Утро уже окончательно вступило в права, небо посветлело на сколько это возможно для восьми часов утра. -Поехали домой, - хрипло прошептал Аканиши, доставая из штанов ключи, которые чудом не потерялись. -Езжай один. У меня полно бумажной работы, я буду позже. Певец кивнул, еще раз поблагодарил за жвачку и отправился к своей машине. Я опустил голову на колени, зарывшись пальцами в волосы. Сегодня шестое октября. Пора. Сегодня. Оглядев хаос перед домом, я заметил, что в метре от меня бегал молодой парнишка, видно было, что он желает быть полезным, но как именно, не знает. -Эй! – я помахал рукой, привлекая его внимание. Он тут же подбежал, с тайным обожанием глядя на мой значок детектива. -Как тебя зовут? – спросил я, разглядывая простое, еще слишком юное лицо. -Хи…Хироши. -Молодежь, - вздохнул, как порой вздыхают старики на остановке, - как ты должен представляться? -Как?! Если бы у меня были силы, я бы точно рассмеялся. Паренёк, действительно, был удивлен моим замечанием. -Ну, вот я, к примеру, Казуя Каменаши-сан, детектив следственного отдела №1. Понял? Парень, округлив глаза, закивал головой, как китайский болванчик. -Понял, понял, - заверил он меня. -Ладно. Отвезешь меня в одно место. Но говорить об этом никому не стоит. Секретная миссия, понял? Хироши кивнул, надуваясь от гордости и значимости возложенной на него миссии. В машине я безразлично наблюдал за проплывающим мимо серым пейзажем, думая о предстоящей встрече. Пропускной пункт, Хироши в машине, основные формальности улажены, и вот я уже в комнате для встреч. Около стены стоял парень, как скала – Горо-кун, не смотря на его грозный вид, у него был вполне дружелюбный характер, по крайней мере, по отношению ко мне. Он присел напротив меня на стул, предложил мне мятную конфетку, почесал лоб, решив вразумить меня: -Каме, зачем ты снова пришёл? -Шестое октября. -Он же скоро выйдет и что тогда? Он здесь, чтобы забыть тебя, но ты не позволяешь ему это сделать, назойливо напоминая о себе, уже в течение четырех лет. Никто не знает, что у него на уме. А что, если он захочет снова убить тебя? -Горо, тогда все было не так! -А как было? Я видел то, что видел. И это видел не только я! -Заключенный №368! - послышался громкий голос коридорного. Горо вздохнул и отошел к двери, осторожно задвинув за собой стул. Он как будто похудел ещё больше, правда, лицо от этого кажется только более взрослым. Всё те же пылающие черные глаза, омут которых каждый раз затягивал меня вглубь. Пухлые, чуть розовеющие губы, отросшие волосы уже закрыли лоб. -Снимите наручники, - попросил я. Выполнив приказ, его посадили на стул и удалились за дверь, предупреждая, что у нас есть ровно пятнадцать минут. -Привет, Ю-чан, - прошептал я так тихо, насколько было возможно в этом гулком и пустом помещении, сжимая под столом свои ладони с такой силой, что рисковал оставить синяки. – Как ты? Я знал, что он не ответит, он не отвечает мне уже в течение четырех лет, это неудивительно. Он лишь слегка склонил голову, прислушиваясь к словам, не поднимая глаз, но этого снова сел прямо. У него появились какие-то звериные повадки. Сердце ощутимо забилось, отдаваясь легкой болью в области ребёр. В горле застрял ком. Тут он неожиданно поднял глаза, смотря на меня из-под челки своих иссиня-черных волос. Мне стало страшно, его взгляд прожигал насквозь. У меня засосало под ложечкой, и я, помимо своей воли, опустил глаза на руки, которыми сильно сжимал джинсы. Он продолжал молчать, не сводя с меня глаз, казалось, он даже не моргал. -Ка-кун, - послышался хриплый и грустный голос. Меня давно никто так не называл, я и забыл, как звучит его голос. Дыхание участилось, ладони ещё сильнее сжали джинсы на коленях. Его голос пробудил что-то ядовитое во мне, нечто, что принесло боль и дискомфорт. Горячая волна, опаляя затылок, пронеслась по телу, заканчиваясь ледяным послевкусием. -Почему ты никогда не смотришь мне в глаза? Ты меня... боишься? – раздался голос, наполненный болью. На глазах моих навернулись слезы, но я поднял лицо, чтобы загнать их обратно и встретился с его черными омутами. Мне надо было ответить, сказать хоть что-то. Но я забыл все слова, забыл, как это - говорить. Боялся ли я его? Безумно! Он имел надо мной неограниченную власть, рядом с ним я снова превращался в совсем еще зеленого новичка. Я знал, что нельзя показывать, что он моя слабость, но я не мог преодолеть свой внутренний барьер. Йокояма хлопнул руками по столешнице, максимально приблизившись к моему лицу, от чего перед глазами я увидел изгиб его шеи. Он пах как всегда, он пах моим Йоко. -Я снова буду рядом, - шепнул он на ухо, неожиданно лизнул мою шею. По телу пробежала волна желания, оставив легкое жжение в месте соприкосновения. У меня не было сил сдвинуться или хоть как-то отреагировать. -Встреча окончена! Его заковали в наручники и увели из комнаты. Без него в комнате стало тепло, и я обхватил плечи руками, в поисках тепла, тело жгло и оно казалось наэлектризованным сверх меры. На ватных ногах я встал и вышел в коридор. Вот он! Мой наркотик, мой яд. Как говорит Рё: «У меня собраны смертоносные яды с разных уголков нашего мира. Жаль люди не могут выделить эссенцию любви, вот он - смертельнейший и сильнейший яд. Он может убить тебя за секунды или растянуть удовольствие на года». Как же он прав! Дома я был уже в час дня. Осторожно открыв замки на двери, я вошел и бесшумно закрыл двери. Надев тапочки с небывалой осторожностью, я не удержался, заглянув в комнату к соседу. Он сладко спал. Я же привалился плечом к косяку, запоминая его детский невинно-сонный образ. Джин лежал на спине, одна рука была вытянута вдоль второй незанятой подушки, вторая – закинута над головой. Одеяло обвивало лишь бедра, ноги свободно раскинулись по свободному пространству кровати. У него, оказывается, очень тонкие, почти изящные лодыжки. Похоже у меня новый фетиш! Лицо спящего Джина, это вообще отдельная сказка. Медные волосы, рассыпанные по подушке, подрагивающие длинные ресницы, полуоткрытые пухлые губы. Сейчас он был ещё более прекрасным, чем в то утро, когда мы проснулись в одной постели. На носочках я подошел к кровати и накрыл его одеялом. Он тут же закутался в него, повернувшись на бок. Присев перед его кроватью, посмотрел на его спокойное лицо. Сейчас я бы все отдал, за возможность любоваться его образом вечно. Я душу дьяволу могу продать за то, чтобы Джин был только моим. Эгоист до мозга костей! Я неуверенно погладил парня по волосам, они удивительно мягкие и слегка влажные. Затем я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Лишь дойдя до кровати, я упал лицом вперед и уснул. Мне снились какие-то странные образы: качка, как на корабле, чей-то голос, тихо зовущий меня, затем тепло и темнота. Я обнаружил, что стою на улице. Впереди меня дверь моего подъезда, в кармане звенят ключи. Я вошёл в дом, преодолел две ступеньки и вдруг сзади меня раздались чьи-то шаги и сопящее дыхание. Я уже был по ту сторону двери, но ручки здесь не было. И вот я стою в полной темноте и молюсь, чтобы дверь поскорей закрылась и этот «сопящий» не зашел следом. Дверь хлопнула, электронный замок защёлкнулся. Я повернулся, а там никого. Но тут за дверью раздался знакомый голос: «Я снова буду рядом». БАХ! Я резко распахнул глаза. С кухни слышались какие-то иностранные ругательства. Сонный мозг, наконец, осознал реальность: на кухне ругался Джин, который делал это лишь на английском языке. Я лежал под пледом. После сна мне всё ещё было страшно, а потому и холодно. Закутавшись в плед, я пошел на кухню. 16:50 значилось на микроволновке. На полу валялось нечто похожее на недожаренный блин с овощами. Джин же старательно, от усердия высунув язык, намазывал запястье подсолнечным маслом. -И что тут случилось? – улыбнулся я, спросив чуть насмешливым тоном. Аканиши взвизгнул на высокой ноте, оборачиваясь ко мне. Испуганно взирал на меня с полминуты, но потом все же взорвался. -Блин, Каме, какого черта?! -Что у тебя тут произошло? Я уже и думать забыл про кошмарный сон, который, казалось, будет тревожить меня все выходные. Сейчас меня больше интересовал блин, лежавший на полу кухни. -Ну, это омлет, - пробурчал Аканиши. - Я захотел поесть, поставил сковородку на огонь, налил масло, добавил туда взбитые яйца, а потом неловко развернулся за солью, смахнув сковородку. Вот и руку обжег. -Бака, давай договоримся, что готовить буду только я? – я улыбнулся, скидывая на стул плед. -Почему? -Иначе Томо уже некуда будет возвращаться. -Нуууу…хорошо. Джин быстро убрал свой «недоомлет» и сел на стул, закутавшись в плед наподобие кокона. Эта кухня была уже знакомой и родной, я знал, что где лежит, в отличие от Джина. Яйца он взял из новой упаковки, а старую даже не заметил, соль взял из пакета, а не из солонки. Поставив другую сковородку на огонь, я налил масло, смешал яйца и добавил всю эту смесь туда. Певец молча наблюдал за моими действиями, это, если честно, давило на нервы. А мои беспокойные мысли то и дело возвращались к Йоко, к его словам, его глазам. По спине пробежал какой-то запоздалый ужас от пережитого. Готовка, которая всегда успокаивала меня, сегодня была лишь помехой. Наконец все было готово, я разложил красивый омлет на тарелки. -Ты действительно вкусно готовишь, - усмехнулся парень, после первого же кусочка. -Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. -Это намёк? Если честно, я просто так это сказал. И честно говоря, я мало следил за разговором, вяло ковыряясь в тарелке. Аппетита не было, как и настроения. -У моей матери четыре сына, а она всегда хотела дочку. Но только меня научила готовить, хоть я и не самый младший, - «пояснил» я. -Уметь готовить не самое худшее умение для мужчины. Ты хотя бы с голоду не умрешь, а вот на счет меня - это еще большой вопрос! - рассмеялся Джин. Раньше я бы умилился его реакции и наслаждался отзвуками его смеха, но сейчас в моих ушах звучал другой смех. От него волосы на руках встали дыбом. Неужели у меня снова появился страх перед ним? -Ну, живя с таким проглотом, как ты, умение готовить - просто необходимая вещь! - усмехнулся я. Несколько лет назад я уже говорил подобные слова другому человеку, правда, при других обстоятельствах. -Если бы ты жил со мной и Томо, то точно бы не прокормил нас! Я лишь кивнул. Уж кто-кто, а я прекрасно знал, сколько может съесть мой напарник, особенно, когда дело очень сложное. Но сейчас я думал о тех «других обстоятельствах». В гостиной мы сели на диван, включая очередную корейскую дораму. Банальный заезженный сюжет, любимый всеми сценаристами – от ненависти до любви всего лишь шаг. Из-за этого было не важно, видели мы предыдущие десять серий или нет. Я тупо смотрел в одно точку на экране, ничего не понимая из сказанного актерами, даже не смотря на японские субтитры. В голове крутились мысли о том, какой, возможно, будет наша встреча после его освобождения. Уверен, он будет искать этой встречи, да и я тоже, неосознанно, но буду. Интересно, он забыл все, что происходило до этих четырёх лет? А может, наоборот, попытается довести дело до конца? Может Горо прав и я зря приходил все эти годы к нему в тюрьму? Но для меня было невозможно просто взять и выкинуть из головы, двадцать лет нашей дружб…нет не так, нашего общения. Просто забыть, что в моей жизни был такой человек, как Йокояма Ю. Он сказал, что будет рядом, значит так и будет. Только вот я совсем этого не…не…хочу. Дорама сменилась новостями. -Вскоре из тюрьмы Косуга выйдет офицер полиции – Йокояма Ю. Он был заключен под стражу на четыре года в связи со сговором с бандой, промышляющей аферами с крупными компаниями. Также офицер полиции напал на своего коллегу. На экране мелькнуло лицо Ю, банка пива упала на пол, слава богу, она была закрыта, я так и не успел открыть её. -Что с тобой? – проявил небывалую наблюдательность Джин. -Ничего, - помотал головой. Хотя мой страх был заметен невооруженным глазом. У меня низкий балл по актерскому мастерству. На экране, на заднем плане, меня выводят из здания, кажется, кровь течет по всему моему телу, но я пока еще могу идти сам к машине скорой помощи. Меня придерживает Томо, я помню это. Наши лица скрыты увеличенными пикселями и лишь браслеты на руке указывают на то, что человек на экране, это я. Джин встал, направился к окну, и открыв форточку, затянулся сигаретой. Тонкий сизый дымок струйкой поднялся вверх, его догнало небольшое облачко, а затем они вместе растаяли. Я улегся на диван полностью, разминая уставшие и одеревеневшие мышцы. В новостях говорили что-то про политику (это миф, что полицейские интересуются политикой), а я смотрел в потолок перед собой. -Всё-таки ты его знаешь, - отозвался Аканиши. -С чего ты это взял? -Сколько лет работаешь в полиции? -Пять лет, - ответил я на автомате, не понимая, к чему он ведет. -Он был сидел в тюрьме четыре года, а это значит, что ты как минимум год знал его! -Он мог работать не в моём отделе. -Мог, - спокойно согласился певец, - но сейчас ты сам себя выдал с потрохами. -С каких это пор ты такой умный? – спросил я, наконец, повернув голову в его сторону. -Я всегда был умным, только скрываю это, - грустно отозвался он. -Зачем? -Не зачем, а почему? В шоу-бизнесе не выживешь, если будешь слишком умным, будешь иметь своё мнение и отстаивать свои принципы. -Вот она, оборотная сторона славы! -Так что у тебя случилось с тем парнем? - Джин затушил сигарету, но остался стоять у окна. -Ты же слышал, он пытался убить меня. В первый раз, когда мне было шестнадцать, он столкнул меня со скалы во время школьного похода, но вместо того, чтобы умереть, я научился плавать. В наш первый год в полиции он должен был прикрывать меня, я выскочил под пули, но он не прикрыл меня, зато я научился метко стрелять. В третий раз он оставил мне на память это, - я задрал футболку. Около пояса спортивных штанов виднелся тонкий длинный шрам, едва заметный на бледной коже, он тянулся от тазовой косточки до края пупка, чуть стянув его вниз. Аканиши моментально оказался рядом, его палец скользнул вдоль шрама. От Джина пахло горькими сигаретами, от чего закружилась голова. Аканиши-сама, - пролетело в голове. -Поцелуй меня, - прошептал я, прижав его руку к своему животу. Его темные глаза прожигали, скользнув по пересохшим от волнения губам, заставляя сердце и душу трепетать. Джин не улыбался, а был как никогда серьёзным. Он кивнул и стал наклоняться, в ушах оглушительно застучал собственный пульс, ничего вокруг уже не существовало. Только горьковатый аромат его любимых сигарет, его губы и это поглощающее желание. Оставался всего сантиметр до него и я закрыл глаза. Губы покалывало от предвкушения, я уже как будто чувствовал это легкое, мимолетное прикосновение. Его теплые губы мягко коснулись моего лба. Это было не менее приятно, чем бы более интимный поцелуй в губы. От этого поцелуя можно было растаять, настолько он был нежным, томительным и, не побоюсь этого слова, сладким. Он отстранился, заглядывая в мои затуманенные глаза: -Ты боишься его? Или любишь? -Это сложно объяснить, - зашептал я. - Это, как кровь в моём теле, он внутри меня, но если я его удалю оттуда, то умру. Он как очередная доза наркотика, мне необходимо видеть его, хотя бы живым, чтобы самому окончательно не загнуться. Я даже не могу ненавидеть его. Я хотел, но не смог, желал, да не получилось. Ведь если не можешь возненавидеть, то это и не любовь, не так ли? Рядом с ним я чувствую себя маленьким, он, как будто, имеет надо мной неограниченную власть. -Каме, никто не имеет права так принуждать тебя. Заставлять тебя чувствовать себя беспомощным. И не бойся, забыть - не значит умереть, - улыбнулся певец, нежно погладив большим пальцем мою щеку. Нежное, заботливое, братское прикосновение. -Ты прав, - кивнул, утопая в его взгляде. -Извини, мне пора на ужин со спонсорами. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь вкусненькое? Улыбнувшись такому простому Джину, я кивнул. Джин сразу же принялся собираться. Когда за ним закрылась дверь, мне сразу стало как-то холодно. В комнате было темно: свет мы не включали, а собирался Джин в своей комнате. Стены стали давить на меня, каждая со своей стороны. Страх липучими, мерзкими лапками охватывал сердце, дразня душу. Волоски на теле встали дыбом, но спине скользнула змея ужаса. Не в силах дальше терпеть это психологическое давление, я схватил с вешалки кофту и, натягивая ее на ходу, вылетел за дверь. На улице стало немного легче. Я запрыгнул в уже отъезжающий автобус. Что хорошего в ночном городе, хотя не так, что хорошего в ночном Токио? Огни всевозможных увеселительных заведений, музыка, звучащая из караоке-баров, спешащие домой служащие. На первый взгляд довольно мерзко, но это всего лишь жизнь. Огни нужны для броскости, чтобы заведение заметили, так же и люди пытаются сиять, как можно ярче только, чтобы заметили. Музыка из караоке-баров не обязательно показатель счастливой жизни, чаще как раз наоборот, когда душа кричит, лучше рвать связки, напевая веселенькую мелодию, нежели плакать. Вечно спешащие куда-то служащие, это ведь не трудоголики, а обычные люди, которые хотят отдохнуть, выпить баночку пива, но работа высасывает из них последние соки. Как и моя работа... Послышался крик, я очнулся от своих мыслей и огляделся. Люди столпились около лежавшей на полу девушки. Я встал и подошел к толпе. -Что случилось, я полицейский? Одна из женщин, скептически оглядев мои спортивные штаны, чуть вытянутые на коленях, растоптанные старые кроссовки, футболку с пятном от кетчупа и большую Джиновскую толстовку, пренебрежительно, как бы свысока, ответила мне: -Девушка зашла две остановки назад, села рядом. Она общалась по телефону или читала что-то, а потом схватилась за горло, как будто стало трудно дышать и… вот. Наглоталась наркоты, скорее всего, вон какие зрачки широкие! Пульса у девушки уже не было, а зрачки, и правда, закрывали практически всю радужку. Я позвонил в отдел и уже на следующей остановке нас ждал полицейский фургон для перевозки трупов. Правда, Рё в нем не было: -Когда будет отчет о вскрытии? – спросил я рыжеволосого паренька из команды Рё. Его имя никак не хотело откладываться в моей памяти. -Как только Нишикидо-сан приедет с симпозиума. -Но… -Ничем не могу помочь, - ответил парень и ушел. Вот это да! Со мной ещё никто так не разговаривал, обычный лаборант заткнул мне, детективу, рот. Сволочь! Ладно, у меня будет ещё день отдыха. На полу я увидел упаковку жвачки - Green Gum с мятой. Наверное, она выпала у девушки из сумки. Я необдуманно взял ее и спрятал в карман толстовки. И как я только умудрился надеть кофту Джина? Через остановку я вышел, перешел дорогу и поехал обратно в сторону дома. На сегодня свежего воздуха и впечатлений мне хватило по горло! Дома тихо работал телевизор. Вот черт, я даже забыл его выключить! Выключив никчемный ящик, я хлопнул дверью своей комнаты. На часах было уже одиннадцать, а Джина до сих пор не было. Что это за спонсоры такие, у которых ужин длится уже пятый час? Я сел на кровать и взгляд наткнулся на стеллаж с книгами. Вот книжка с привлекательной обложкой, называется коротко и лаконично «Криминальная психология». Не похоже на учебник, может, стоит освежить в памяти некоторые моменты? Открыв книгу где-то посередине, я прочитал: «Глава 7. Психология преступления: предпосылки и мотивация». Это должно быть интересно! В конце каждой рассмотренной темы были задачки, а под ними ответ, чтобы проверить себя. Развлекался я с этой книжкой часов до двух ночи. Тут в коридоре послышался женский смех, а затем грудной голос девушки: -О, Джин, может не стоит? -Но я хочу, - капризный голос Джина. – Подожди, я отнесу на кухню пирожное для моего соседа. -Томо? -Нет, у меня теперь другой. -Стоп, но это же мое пирожное! -Ты все равно уже наелась, отдай его голодному полицейскому. Девушка сказала что-то на английском, Джин ответил ей так же ответил, и они рассмеялись. В груди закололо, как от сердечной боли. Может у меня от волнения развилась какая-нибудь сердечная болячка? Ну, там эндокардиты, перикардиты всякие. Раздался хлопок двери комнаты Джина. Теперь книга уже не пробуждала должный интерес. Я отложил её, а позже, разозлившись, скинул её с кровати. И это не потому, что из комнаты соседа послышался пошлый смех. Пи не говорил мне, что Аканиши приводит домой девушек. Надеюсь, их «игры» слышно не будет. Но мои молитвы оказались неуслышанными, так как тут же послышался протяжный стон. Я в шоке распахнул глаза – нет, только не это! Аканиши-сама не может… Сегодня был явно не мой день, так как, словно в подтверждение, протяжно застонал сам Джин. Внутри меня что-то проснулось и потянулось на «зов», и между ног тоже потянулось следом. Черт! Дела плохи! Что мне с этим теперь делать? Снова раздался стон девушки и … скрип кровати. К моему лицу прилила кровь, в паху крови тоже прибавилось. Зажатые уши делу не помогали, стоны Джина слышались превосходно. Мне казалось, что ширинку сейчас просто порвет. Но, если я пойду в ванную, они услышат и подумают, что я какой-то озабоченный извращенец, неудовлетворенный по жизни. Но не помогать же себе прямо в комнате, полотенце в ванной, здесь ничего подобного нет. Глупая ситуация. Снова стоны Джина, скрип кровати... Почему меня возбуждают его стоны? Если бы он был рядом, все вопросы отпали бы сами собой. Я бы накинулся на него. В голове отбойным молотком стучало «вали и трахай». Что со мной происходит? Рука невольно потянулась к ширинке, от чего мне стало так стыдно. Как будто, я в первый раз познаю своё тело и меня родители застукали. Рука легла на приличных размеров выпуклость, с губ непроизвольно сорвался стон. И тут Джин простонал особенно сладко и… боже, как стыдно?! Я замер в кровати, пребывая в шоке от реакции своего тела. Неужели это из-за моего воздержания? Но я никогда не испытывал ничего подобного! На следующее утро я проснулся от громкого прощания Джина и его подружки в прихожей. Захватив сменную одежду, я поспешил в душ, успев мельком оценить подругу соседа. Проскочил я как раз во время их поцелуя. Должен признать, у соседа был отменный вкус на девушек. Высокая жгучая брюнетка, с ясными серыми глазами, да, да она все-таки заметила меня. Это сочетание, вгоняющее в дрожь. Наконец я добрался до душа и с чистой совестью залез в кабинку. Горячая вода привела меня в чувства, прогоняя вчерашний стыд, за что я бы глубоко признателен этому свойству воды. Выбравшись из душа, я был привлечен на кухню запахом свежесваренного кофе. Туда я и направился, чтобы устроить соседу допрос с пристрастием. Джин сидел и мирно пил кофе на кухне. -О, доброе утро, вот твоя пироженка! - улыбнулся парень. Конечно, у него было замечательное настроение, учитывая проведенную ночь! Но у меня настроения не было совсем. -Какого черта, доброе утро! – закричал я, кинув злосчастное лакомство на пол. Затем, выхватив из рук певца кружку с кофе, со стуком опустил её на стол, облокачиваясь на неё. Певец удивленно посмотрел на меня. - Я из-за тебя всю ночь не спал! А ты, как я вижу, хорошо развлекся, и спалось тебе сладко, ага? -Сладко, - кивнул он. – Ой, мы так сильно шумели? Прости, - он сложил руки в извиняющем жесте. Ну, ни стыда, ни совести! -О, да, шумели, ещё как! К черту твои извинения, если бы все в мире можно было решить извинениями! Когда Пи говорил про соседа, он забыл упомянуть, что ты вводишь домой проституток! -Хло не проститутка! Она мой друг! – рассердился парень, вставая со стула. -Да, конечно, «друг». И стонали вы тогда, наверное, тоже по-дружески, да? На минуту мне показалось, что Джин меня сейчас ударит, но вместо этого, он расхохотался. Сев обратно на стул и хлопая себя по коленям, он смеялся. Я же ошарашено глядел на него: -Мы просто играли. -Играли? Эта так теперь называется? -Каме, мы действительно играли в любимую игру Хлои – тридцать три оргазма. И к тому же, она жената. Всю злость как рукой сняло, я устало опустился на табуретку: -Джин, - устало вздохнул, - девушки не женятся, а выходят замуж. -Я знаю, но Хлоя жената. Она из Америки, а её жена Тиффани Саймон – адвокат. -Не хочу слушать подробности, - поднял я руки в защитном жесте. Действительно, чего я хотел? Услышать, как кто-то счастлив помимо меня? Увольте. Джин улыбнулся. -Хочешь пойти со мной сегодня? -Куда? -На мой концерт, но сначала посидишь на репетиции. Мои глаза загорелись. -Конечно, хочу! -Тогда собирайся, - певец остановился в дверях. – И да, Каме, ты что, приревновал меня к Хлое? Устроил мне тут сцену ревности! Он уже ушел, а я все еще пораженно смотрел ему в след. Ревность..? И правда, что это было? Неужели я действительно ревновал? Этого не может быть, какая глупость! Я же фанат, а все фанаты - жуткие собственники, и я не исключение. -Эй, Джин, я всё тебе объясню! – закричал я, поспешив за певцом.

Золотой голос

Мы сели в мою машину или, как называл её Каменаши, адскую машину. Он не кричал, как в первый раз, даже ручку не сжимал руками, он только мял свои джинсы и кусал губы. Интересно, что его тревожит? Я глянул в его сторону, он явно жался в нерешительности. -Спрашивай, - не выдержал я. -С чего ты взял, что я хочу что-то спросить? – наигранно удивленно произнёс Каменаши. -Ты беспокойно сидишь, мнешь руками джинсы и не реагируешь, как обычно, на мои крутые повороты. -Ладно, хорошо. Что это за игра такая - тридцать три оргазма? – на выдохе быстро произнес Каме. Первой моей мыслью была рассмеяться, но я сдержался, так как парень и без того чувствовал себя неловко: -Обычно игра проходит в компании от двух до пятнадцати-шестнадцати человек. Начинает любой человек, он имитирует оргазм один раз, потом второй стонет два раза и так до тридцати трёх раз. -Глупая и никчемная игра! -Но Хлое нравится. -Ты делаешь все, что нравится ей? -Хотел бы я посмотреть на тебя, если бы ты не сделал, то, что она попросила. -Почему это? -Она чудесно владеет техникой – добиваться своего слезами. -А кровать почему скрипела? -Хлоя любит прыгать на ней. Она ведет себя как ребёнок, в её двадцать один – это понятно. Я чувствовал себя, мягко говоря, не хорошо. Ощущение, что я должен оправдываться перед Каме, потому что между нами что-то есть, но это не так. -На семь лет младше тебя. -Блин, меня в дрожь бросает, когда думаю, что ты знаешь обо мне гораздо больше, чем обычный фанат. Каменаши коварно улыбнулся. Пять минут молчания, в течение которых я успел вспомнить программу сегодняшнего концерта и адрес бара, где должна пройти репетиция. -Что ты думаешь о Юе? – спросил Каме. -Юе? -Ну да, тот мальчик…новое дело Томо… -Да понял, - я отмахнулся от дальнейших объяснений. – А что с ним не так? -Я, конечно, не знаю, что случилось в прошлом с ЯмаПи, но это наверняка было ужасно. А потому общение с дефективным мальчиком, пойдет ему не на пользу, явно. К тому же Пи сам немного… Я с силой ударил по тормозам, ремень безопасности пребольно впился в тело. Мой лоб едва не соприкоснулся с холодной поверхностью лобового стекла. Я с такой силой сжал руль, что пальцам стало больно. Я был зол, безумно зол: -К тому же Пи сам немного…что? Дефективен?! Ты это хотел сказать?! Казуя опустил глаза в пол, подтверждая мои слова. -То, что пережил Томохиса, мало кто переживет. Я не могу сказать, что было бы со мной, случись такое в моей жизни, наверное, я бы сошел с ума! Томо не дефект и Юя тоже, они просто другие... - сказал я более спокойно, чем ожидал. Мне было больно вспоминать то, что когда-то произошло с моим лучшим другом. Уже на протяжении нескольких лет я ломаю голову над вопросом: как Томо смог жить с этим? На его месте многие, даже самые стойкие люди, давно бы пополнили койки в психиатрических больницах. А он нет, даже улыбается иногда пусть фальшиво, но все же... Он говорит, вспоминает о своей семье, но как это больно, должно быть. Но он терпит ради них. Может, в этом и заключается его способность пережить тот кошмар? -Я поражаюсь, насколько люди, знающие Томо, совсем не понимают его. -Не понимают? А как его понять, скажи, пожалуйста. Он не испытывает никаких эмоций, никаких чувств. Как его понимать?! – взвился Казуя, отстегивая ремень безопасности, пытаясь заглянуть мне в глаза. Я сделал то же самое, поворачивая к нему гневный взор: -Человек - это не только чувства и эмоции! Человек - это еще поступки, действия, слова, жесты…- перечислял я, загибая пальцы. – Каме, как ты не поймешь?! -Я не понимаю, не могу понять Томо. Что случилось в его прошлом, что он настолько сломлен? Расскажи, чтобы я понял! Я уже мало контролировал себя, мне не хватало просто напросто обычных слов. Конечно, рассказать про прошлое Томо я мог, но вряд ли я вправе говорить об этом. Поэтому сделал самое логичное - вышел из машины, хлопнув дверью. Я достал сигареты и затянулся. Конечно, плохо курить перед концертом, но это единственное, что могло меня хоть немного успокоить. Загазованный воздух врывался в легкие вместе с приличной дозой никотина, а меня все равно колотило изнутри. Руки дрожали настолько сильно, что сигарета неловко прыгала между пальцев. Да и, честно говоря, после последнего затяга, я больше к сигарете и не прикоснулся. Пепел, весело играя с ветром, падал на мою обувь, но я не замечал этого. Меня до сих пор бесила сама мысль о том, что кто-то мог сказать, что Томо дефективный человек. Конечно, он пережил в детстве то, что и врагу в самом дурном расположении духа не пожелаешь, даже мысленно, но это не делает его дефективным! Когда узнаешь его историю и то, как блестят его глаза при рассказе, понимаешь, какого ему было и начинаешь уважать этого человека. И не только его детство дает мне право уважать его, а ещё то, каким он вырос, то, что он порой говорит. Томо - самый замечательный человек, которого я знаю. На его месте я бы вообще скрылся на каком-нибудь острове, лелея свою боль. Как только люди не понимают его! Ведь Томо так много делает для дорогих ему людей... А они в ответ считают его дефектом! Если бы только Каменаши знал всю правду, он наверняка не стал бы говорить этого. Сигарета прогорела до фильтра, обжигая мои руки. Я выронил сигарету, чувствуя себя немного усталым. От злости люди устают. Сильно… -Я, наверное, поеду домой, - раздался за спиной голос полицейского. Я даже не заметил, как он вышел. Может, это было бы к лучшему, уехать ему сейчас, но я не хотел оставлять его одного после нашей ссоры. Тем более, в дружбе с таким вспыльчивым мной и неправильным Томо ничего не может быть ровно и гладко. Мы все состоим из противоречий, мы сплошной комок нервов. Мы все, мы – люди. -Нет, все в порядке, садись, поехали. Я забрался в машину, ожидая, когда это сделает Казу, но парень не спешил. Холодный ветер пробирал до костей, мои пальцы уже окоченели. Сорваться снова на полицейском было бы верхом неприличия и невоспитанности. Подумаешь, вспомнил прошлое, велика проблема! Всё забывается, со временем забудется даже это. Пусть говорят, что время не лечит, оно заставляет нас жить с этой болью. Но я сам знаю, что время стирает из памяти все, что гнездиться там. Поэтому со временем угаснут не только мои воспоминания, но и боль лучшего друга. Казуя, наконец, сел обратно в машину. -Я никому не позволю оскорблять Томохису, даже если этим кем-то будешь ты, - сказал я, мои глаза прожгли парня. Каме задохнулся на выдохе, но промолчал. Я мог с уверенностью сказать, что парень просто обдумывает мои слова и, скорее всего, что-то в собственных размышлениях ему не нравилось. Он так сильно хмурился, что его идеальные брови сошлись в одну монобровь. Может, я и был резок, но защищать от посторонних нападок жизнь Томо было в моей крови. И вообще, как можно назвать человек дефективным? Человек – это не механизм, который могут отправить на утилизацию из-за неправильного расчета его создателя. Да, да меня вымораживало это слово «дефективный»! Черт! -Говорят, что человек не имеет право осуждать другого человека, если не прошел его путь. Так что не суди жизнь Томо и манеру его общения с другими. А то, что его поставили охранять мальчика, может, и не поможет ему, но он воспринял это задание, как вызов, который он принял. Потому, как бы больно и сложно ему не было, он доведет его до конца и спасет Юю, даже если это будет стоить ему жизни. Каме захлопал глазами: -Видимо, я совсем не знаю Пи. Мы еще какое-то время просидели в тишине. А затем я мягко завел двигатель и мы поехали к конечной остановке нашего маленького путешествия. В баре нас ждали усталые музыканты, кто-то лениво перебирал струны гитары, кто-то играл с барабанными палочками, а кое-кто спал на складном стульчике. Но, как только я открыл дверь, все сразу посмотрели на меня, словно почувствовав моё присутствие. В этом баре я лишь распевался, перекусывал, а потом ехал в концертный зал, где мы прогоняли танцы, затем мне напоминали что, как и когда я делаю, пою и двигаюсь. После всех приготовлений наполнялся зал и начиналось шоу. Усадив Казу за свободный столик, я пошел на сцену, где меня сразу взяли в оборот. Музыканты, которые помогали мне здесь, были профессионалами и моими хорошими знакомыми, поэтому я беззаботно поболтал с ними, пока они настраивались, а также пофлиртовал с двумя девушками. Наконец инструменты были настроены, я подобрался, смыкая руки на микрофоне. Я повторял преимущественно недавно написанные песни, так как лишь в них мог перепутать строчку-другую. Я старался реже смотреть на заскучавшего полицейского, но глаза все равно задерживались на его красивом лице. Черт, ну вот, я уже считаю этого заносчивого соседа симпатичным. Джин, это уже клиника! - размышлял я. Тут к нему подошел бармен и с голливудской улыбкой протянул чуть запотевшую бутылку пива. Мне стало жутко неприятно, тем более Каме беззастенчиво проводил бармена двусмысленным взглядом. В досаде я щелкнул пальцем по микрофону, все тут же зажали уши он пронзительного ультразвукового сигнала. Мстительно улыбнулся. Перехватил взгляд Казуи, в сердце что-то ёкнуло, а в голове зародилась чудесная идея. Я подозвал парня к себе на сцену, он, удивленно оглядываясь, поднялся: -Что случилось? -Хочешь спеть? Полицейский, как в принципе и половина музыкантов, изумленно распахнув бездонные глаза, замотал головой, не в силах выдавить из себя отказ. Но разве я не говорил, что бываю слишком упрямым, если чего-то хочу? Поэтому я вручил ему микрофон и отошел. -Джин, я не умею петь, - выдавил, сильно краснея Каменаши, но микрофон не выкинул, а мог бы. -Здесь это не важно. Никто тебя не засмеет, здесь есть только я. -Но что мне петь? -Пусть слова идут из сердца. Парень задумался, музыканты заиграли какую-то красивую мелодию. И Каме запел чистым, проникновенным, чуть хрипловатым голосом. Конечно, не айс голос, вот если поработать, но вот слова. Парень пел о разрушенных мечтах, о боли, что ему причинили, о сломанных крыльях, о мечтах, которые забылись. Я видел, с какой силой он сжимал микрофон, как часто моргал. Он пел о своей судьбе, он выплескивал боль с помощью, казалось бы, таких простых слов. Это была нежная, но невероятно грустная песня. Я подходил ближе, сам того не осознавая, я хотел обнять его утешить. Он не должен думать об офицере, который искалечил его жизнь, не должен жить прошлым. Теперь у него есть я. Вместо объятий, я мягко взял микрофон и стал утешать его словами. Я говорил, что даже забытые мечты могут исполниться, неважно, кто он, я буду рядом, даже если оттолкнет, всегда поддержу его, даже если он будет не прав. Мне хотелось, чтобы он поверил мне, доверился и забыл прошлое, которое больше не тронет его. Казу улыбнулся мягко и, забрав микрофон, вставил его в штатив. Теперь мелодия была чуть быстрее, и он рассказывал, что сбился с пути и не знает, что делать, чувствует поддержку, но не уверен, что готов её принять. Пел о том, что ему больно снова поверить кому-то, что в его сердце живет страх. Это слабость, которую можно позволить только в песне, и Каме этим пользовался. Я сел на стул и взял гитару, а он с улыбкой вернул мне микрофон. Сейчас слова моей песни лились откуда-то из глубины меня. Я пел о том, что не важно, что ты уже большой, а так и не знаешь, какую из дорог выбрать, но это неважно, главное вообще сделать этот выбор. Пел, что не надо бояться, иначе из-за страха можно упустить нечто важное, например мечту. Пел о том, что слабость, это не так уж и плохо, это лишь часть души каждого человека. Пел о том, что я буду рядом, когда весь мир будет в голос чихвостить его. Я просто буду рядом. Тут со стороны двери раздались хлопки. Несмотря на их скупость и неожиданность, они казались громом в этой тишине. В дверях стоял мой менеджер. -Если ты и на сцене так споешь, фанаты будут в восторге! -Мару? Что ты здесь делаешь? – удивился я. -Я ещё не забыл, что ты предпочитаешь на обед, - улыбнулся мужчина, потрясая пакетом из супермаркета. Я усмехнулся и вместе Каме спустился со сцены. -Познакомьтесь, теперь уже официально. Каменаши Казуя детектив следственного отдела №1. Это Накамару Юичи или просто Мару - менеджер лучшего певца двадцать первого века, Аканиши Джина. Мару тут же отвесил мне подзатыльник, он всегда так делает. Мы расселись за стол, мне тут же было вручено бенто с немыслимым количеством самой вкусной еды. -Это, конечно, было предназначено для Томохисы. Не знаю, может, тебе что-то понравиться? - смущенно произнес Юичи и подвинул Каме бенто, которое принёс для моего лучшего друга. - Я думал, ты приведешь Ямашиту, - обратился он уже ко мне. -Вы знаете Томо? – удивился Каменаши. -Конечно. Он же друг Джина, а значит тот водил его на все тусовки. Мы, конечно, не сразу привыкли к нему, но учитывая его прошлое, мы все поняли и приняли его. Тем более, если бы у меня… -Накамару! – прокричал я, чтобы этот болтливый парень не сказал лишнего. Нет, он, конечно, не знал всех подробностей, но в общих чертах. Ну не хотел я, чтобы Казу что-то узнал, тогда он начнет жалеть Томо и тот обязательно заметит. А жалость мой друг не любил ни под одним из известных соусов. Менеджер несколько раз поменялся в лице, сделав страшные глаза. Он все понял сразу, он вообще понимал с полуслова, наверное, потому я еще ни разу не попадал из-за него в неприятности. -А почему ты стал полицейским? – обратился он к Каме, стараясь загладить эту неприятную сценку. Казуя, который до этого крутил креветку, выронил ее и уставился в бенто. Он совершенно точно не хотел говорить об этом. -Пошёл за компанию. Мару проявил чудеса, думая, что если ему ответили, то он может расспрашивать дальше. -Вместе с Томо? -Нет! – поспешно воскликнул Каменаши. – Извините, я отойду. Парень встал и направился к туалетам, с деревянной спиной. -Господи, Джин, - опустил Мару голову на столешницу. -Фто? – удивился я. Ну в чем я виноват на этот раз? -Ты магнит для…таких людей. -Каких таких? -Ну… неправильных что ли. Ведь у этого парня явно есть какая-то тайна, которая отравляет его настоящее. Как и у Томо, между прочим. У тебя все друзья с каким-то изъяном. И не смотри так на меня, сам понимаешь, что я правду говорю! Почему кроме меня у тебя все какие-то неправильные? Ну не может обычный человек, притягивать только таких. -Мару, они просто люди живые, поэтому в прошлом совершали ошибки. -А я что, не человек что ли? У меня вот ничего подобного нет. -Ты не человек, ты робот, - я ткнул парня в лоб пальцем. Он насупился, потирая лоб ладонью. *** -Будешь? – я протянул Каме банку горячего кофе. Он улыбнулся и взял банку, тут же открывая её. Я сел рядом в мягкое кресло. Пустой концертный зал - это особое место, место, где можно делать все что угодно. Вспомнить крики фанаток, вспомнить каждый звук инструмента, снова услышать, как сильный голос отражается от стен. Для меня это было именно этим, местом, где я был всегда нужен. Говорят, что быть идолом - это лишь кратковременное удовольствие, но сейчас мне казалось, если это отнять у меня, то я умру. Погибну прямо на месте. Музыка - моя среда обитания. -Концерт был замечательным, - сказал Каме. -Спасибо, за столь лестную оценку. Мне так нравится находиться здесь, когда все закончилось. Здесь так тихо. Однажды я «взял» ключи от зала у стаффа и мы с Томо отправились сюда. Пили пиво и разговаривали пять часов подряд. Именно тогда он… -Джин… -Что? – я удивленно посмотрел на парня. Он выглядел уставшим. Наверное действительно устал, а я тут гружу его своими мыслями. -Не надо. Я не хочу слышать, как вам с Томо был хорошо вместе. Я чувствую себя неприглашенным, надоедливым гостем. -Но это не так! -Томо не хочет делить тебя. И я не хочу… делиться. -Делить? Меня? Но Томо друг, а ты… -А я? Как же я боялся этого вопроса, невозможно, непередаваемо, просто страшно! Все должно было быть не так, все должно было быть по-другому, он должен был уйти незаметно. Я не должен был говорить про наше прошлое с Томо. Этого разговора могло и не быть. Черт! Но он ждал, его глаза затягивали. Банка упала на пол и покатилась под кресло, но я уже не видел этого. У Казу оказались очень мягкие губы, теплые и с легким привкусом кофе. Он ответил с готовностью, как будто надеялся и ждал. Это был трепетный, почти целомудренный поцелуй. Без его истинного вкуса. Мне безумно захотелось его, адреналин ударил в голову. Это все из-за концерта, - уговаривал себя. Казуя прикусил нижнюю губу, от чего мне окончательно сорвало крышу. Я положил ладони на его поясницу, притягивая к себе. Парень охнул и попытался отстраниться. -Джин, Джин, мне больно, - шептал он. Я оторвался от поцелуя и мутным взглядом посмотрел на него. Неужели я сделал ему больно? Оказывается, притягивая к себе, я забыл про подлокотник, и парень сильно впечатывался в него животом. -Ой, прости. -Ничего, поехали домой, - улыбнулся полицейский и подарил мне ещё один поцелуй. Мы пошли к машине. -Поведешь? – спросил я. Парень удивленно глянул на меня. Я виновато посмотрел на свою ширинку, вряд ли с таким… будет удобно водить. Каме усмехнулся и поймал ключи от машины. Мы быстро ехали по дороге, ужасно торопясь. Адреналин совершенно не выветривался, я безумно хотел этого тощего, пунктуального и несмышленого парня. Но вот объяснить себе, почему, никак не мог. Нет, парни у меня были и не один, но никого из них я не хотел с таким жаром. К тому же я хотел именно Каменаши, видеть перед собой его глаза, слышать его стоны и целовать его губы. Меня просто заклинило на этом парне. Может, это очередное «я хочу»? И вот наш дом, знакомый улыбчивый вахтер, но нам уже не до дежурных улыбок. Заходим в лифт. Меня рвёт на части, я накидываюсь на парня с поцелуями, мне не хочется быть нежным. Мне так нужны его прикосновения, его тело, что я готов впитать его в себя целиком, прямо здесь. Мы перекидываемся поцелуями-укусами, граничащими с садизмом. Его тело, теплое и такое стройное. Эмоции вырываются из-под контроля, я чувствую на языке металлический привкус крови. Чья? Но все вопросы отходят на второй план, когда мы оказываемся у дверей квартиры. Не разрывая зрительного контакта, да и телесного тоже, мы открываем двери. Захлопнул дверь ногой, я готов уже здесь овладеть парнем. Я рычу от сдерживаемого желания быть победителем, быть первым. Стягиваю с Казуи джинсовку, футболку и нежно играю с его правым соском. Он запрокидывает голову, выгибаясь в моих руках дугой. С его губ срывается вздох освобождения, наслаждения. Это так сладко, по телу бежит электрический разряд, опаляя каждый миллиметр тела. Он следом срывает с меня одежду. Нет, только не на пороге. Стряхиваю обувь с ног и подхватываю его на руки. Черт, этот парень такой сладкий и горячий! Я кусаю его в шею, а он мурлычит, языком веду дорожку по вибрирующему горлу. -Джин… Мое имя, произнесённое на выдохе, я иду вслепую, натыкаясь на диван, но все же не падаю. Каменаши ерзает в моих руках, целует шею, обхватывает губами мочку: -Хочу тебя… Меня разрывает на части, стон срывается с губ. Черт, ни разу меня так не выносило от чьего-то голоса, стонов, тела. Это помешательство, безумие! Наконец мы в спальне, я осторожно укладываю его на кровать, он скрещивает ноги на моей талии, стягивая с меня джинсы. Через несколько томительных минут одежды на нас уже не было. Я готов рычать от удовольствия, созерцая его тело. Такое гладкое, нежное, умопомрачительное. Руками я ласкаю внешнюю поверхность бедер, он чудо. Рука Казу прошлась по крепкой ягодице, хлестко ударив по ней, затем переместилась к моему члену. Как тут не закричать от заполнившего меня удовольствия?! Я перекатился, давая ему волю. Он начал спускаться поцелуями вниз живота, все эмоции были собраны в узелок там, где касались его мягкие губы. Там, где, лаская, дразня, бегают его нежные пальчики, исследуя моё тело застенчивыми, робкими движениями. Так хочется сказать что-то, но в горле стоит ком. Вот он провел языком по всей длине. Я вцепился в простыню на кровати, мурлыкая, как самый настоящий кот. Это восхитительно! Он открывает рот и…все я больше не на земле! Его губы, горячий рот, это все, что я чувствовал в данный момент. В голове было совершенно пусто, только терпкое, вязкое желание. Запах его обнаженного тела. Он сцепил наши руки и вернулся, даря мне поцелуй. Я не чувствую своего вкуса, только его аромат, который так сводит меня с ума. -Ты…- он наклонился, чуть касаясь мочки уха губами, и горячо прошептал, - обладай мной. Кувырок. Его глаза подо мной, как я и мечтал. Я поцеловал тонкие губы, нос с горбинкой, потом начал исследовать шею. Скользя влажным язычком по горлу, я оставил едва заметный засос на кадыке, и снова это вибрирующее движение, которое я поймал губами. Я провел рукой по внутренней поверхности бедра, желая уже войти в него, но вспомнил кое что. Облизав сразу два пальца, я ввел их внутрь. Наверное, это было больно, Каме застонал в поцелуй, черт, он такой горячий! -Прости…прости… Больше терпеть не было сил. Я, как можно медленнее, вошел в него, парень закусил губу, а по щекам побежали солоноватые дорожки слёз. Сцеловывая их, я успокаивал парня, давая привыкнуть к себе. Он весь сжался, мне было его жалко, но это чувство было выше меня. Я двинулся вперед, мой сосед болезненно застонал. Черт! Я остановился, целуя его. И тут он сам двинулся, выдыхая в наслаждении. Мой ритм он поймал сразу. Трение тел, поцелуи, горячий шепот и запах секса. Никогда не забуду! Я ускорился, он поднял ноги, закидывая их мне на плечи. Толчок и ещё. Я вцепился зубами в щиколотку, наверняка будет огромный синяк. И он вскрикнул, белесые капли упали на его живот, мне хотелось отпустить себя. Но вместо этого я замедлился, прикоснувшись к его губам. Поцелуями я пытался вскружить ему голову, вроде получалось. Тут Каме широко развел ноги в стороны и резко притянул меня к себе, от чего я с силой вошел в него. Он застонал так, что я был готов кончить только от этого его стона. Подстроившись под ритм, я стал вбиваться в податливое тело, с каждым новым толчком ускоряясь. Я рычал, срывая страстные поцелуи с его раскрасневшихся губ. Внутри меня взрывались фейерверки, даря такие волны наслаждения, что я просто начинал теряться. Только его темные прикрытые глаза, горячие руки и запах. Запах Казу. Глубокое проникновение, легкий ветерок, холодящий кожу и… я отпустил себя. В глазах заплясали звезды, я перестал чувствовать свое тело. Это было потрясающе! Разрыв эмоций! Мою грудную клетку словно открыли консервным ножом, выпуская все, что было в ней, наружу. И мне это нравилось! Я лежал на его бедрах, поглаживая пальцами почти незаметный тонкий шрам. -Твой первый раз…с парнем? – спросил Казуя, опуская взгляд на меня. -Почему первый раз? – отозвался я, не прекращая своего занятия. -Ну, первый раз с фанатом? -Ну… нет. -С кем тогда у тебя был первый раз? -С…Томо. -Что?! Улыбаясь и глядя в шокированное лицо полицейского, я подобрался к нему и лег на подушку рядом: -Ну, мы же лучшие друзья. Поэтому и в познании такого искусства, как секс, начинали вместе. -Но почему? -Это долгая история. -Расскажи? -А ревновать будешь? -Если попросишь. -Прошу.