Широко закрытые глаза

Богатый мальчик

Я никогда не думал, что смогу когда-нибудь понять наркоманов. Но начну по порядку. С того злополучного дня, когда Томо попытался "вызвать у меня положительные эмоции", вызвав лишь неконтролируемую злость, он больше не разговаривал со мной. Мы не общались уже три дня. Он вел себя идеально согласно «учебному пособию телохранителей». Во время моего завтрака, обеда или ужина, он стоял в дверях столовой. Когда по вечерам я сидел у себя в комнате и рисовал, Томо находился рядом, сидел на кровати или прямо на полу у дверей, иногда выходя на балкон , чтобы покурить, но так и не сказал мне ни слова. Его присутствие я чувствовал по запаху парфюма и сигарет, легкому дыханию и биению сердца. На работе у него были какие-то проблемы. На носу новое загадочное преступление, уже три трупа есть, а лучший патологоанатом полиции все ещё не вернулся. Рё утверждал, что вернётся и найдет все ниточки, ведущие к убийствам, а Томо злился и кричал, что Рё просто ждет, когда убьют ещё кого-нибудь. И он был прав, но без Нишикидо никто не собирался вскрывать тела. Это я всё узнал из телефонных разговоров, которые вел мой телохранитель каждый вечер. В эти минуты я думал, что Ямашита хочет вызвать мой интерес, чтобы я стал его расспрашивать. Но сжимая зубы, я молчал. Спать в моей комнате он перестал, только часто заглядывал по ночам. Я же начал мучиться бессонницей, мне не спалось без его присутствия рядом. У меня была ломка, вот поэтому я понимал все чувства наркоманов, ведь сам стал таким же. Мне не хватало наркотика под названием Ямашита Томохиса, который случайно ввели мне мои же родители. -Тего, Тего, ты слышишь меня? -А? Я очнулся от своих мыслей. Мы в библиотеке, Масуда помогает мне с докладом на тему «Психические расстройства художников». Кто, как не психолог мог помочь мне в этом деле? Я же слишком погрузился в свои нерадостные проблемы, поэтому совсем потерял связь с реальностью. -Ты слышал, что я тебе говорил? -Про то, как семейная жизнь Ван Гога оказалась кошмаром? -Тего, это было полчаса назад, - вздохнул Массу, захлопнув учебник, который, вероятно, изучал. – Что с тобой происходит в последнее время? -Ничего. -Ничего? Ты совсем не слушаешь преподавателей, меня не слышишь. Частенько витаешь где-то в облаках. Это все из-за твоего нового телохранителя? – понизив голос, почти шепотом, спросил парень. -Нет! – ответил я слишком поспешно и дал Массу все основания полагать, что он угадал причину моего поведения. – Просто не высыпаюсь. -И почему? -Бессонница. -Из-за кого? Я не стал отвечать, но мой друг итак все понял. -Тебе нужно отдохнуть. Мы с родителями собираемся в горы в конце недели, не хочешь с нами? -Массу, ты хочешь тащить слепого в горы? – рассмеялся я. -Ну, это только называется так. Это просто подъём в горы, половину которого проделывают на машине и там ровная дорога. А еще у нас есть палатки. Если хочешь, можешь взять своего «красавчика» – телохранителя. Последнее друг произнёс с надеждой, что кого-кого, а Томо я точно не возьму с собой. Но мне как-то не очень хотелось тащиться в горы, где уже наверняка лежит снег и минусовая температура. Отвечать же другу отказом тоже не хотелось, поэтому я решил ответить нейтрально. -Я подумаю. -Отлично! Пойдем, я вспомнил про одну книжку, она написана шрифтом Брайля и там много интересной информации. Мы двинулись к стеллажам, я держал Тенши за ошейник и покорно шел за ним. Прям как на скотобойню ведут, - подумалось мне на минуту. Стало чуть темнее, а это означало, что мы уже у стеллажей. Мы сделали еще несколько шагов и Масуда остановился. -Так, где же она… - бормотал он, - а вот! - затем он стал что-то доставать. Закинув поводок Тенши на руку, я протянул руки, чтобы друг дал мне книгу. Он дал мне нетолстую книгу формата А4 в теплом, шершавом переплете. -Спасибо, - я улыбнулся, поднимая глаза и опуская руку с книгой. И тут туалетная вода, которой пользовался Масуда, окутала меня и я почувствовал его губы на своих. Я не закрыл глаза, не оттолкнул, вообще никак не среагировав. Лишь шок, легкая обида и непонимание. Моё сердце не застучало быстрей, губы не опалило ни жаром, ни током. Обычное прикосновения, от которого мне было никак. Я терпеливо ждал, когда закончится этот так называемый поцелуй. -Ты мне нравишься, - шепнул друг и торопливо меня покинул. Я стоял у стеллажа, не двигаясь и не обращая внимания на Тенши. Он не понимал, почему Массу ушел, а мы продолжаем стоять. Книга выпала из рук, больно ударяя ногу, но я даже не поморщился. То, что сейчас произошло, было выше моего понимания. Мой мир вот уже который раз перевернулся, и я был совершенно к этому не готов. Мне хотелось сесть прямо здесь, закрыться от мира, не чувствуя и не ощущая ничего и никого. Но такую слабость я позволить себе не мог. -Пятнадцать часов тридцать минут, день, - прозвучал механический голос часов. Подобрав книгу, я положил ее в сумку и пошел на выход. Закинуть сумку на плечо, мне не хватало, поэтому я просто волочил её по полу, следуя за Тенши. -Мастер Юя, - прозвучал голос Юмы. Он открыл дверь, а пёс уже собирался запрыгнуть на привычное место. Но я дернул его и двинулся домой мимо машины. Мне надо было прогуляться. Тротуар, тихие шаги, замедленный шаг ангела, а следом едет машина. Странно, наверное, это выглядит со стороны, но мне было все равно. Зачем мне дали такое красивое лицо, в которое влюбился мой единственный друг, и отобрали зрение? Зачем ему дали эту любовь? Я не люблю его, он просто дорог мне. Он для меня самый близкий человек…был им. Он словно мой брат. Но что теперь делать? Что? Отказать? Но он обидется, я не хочу терять его. Как он не понимает, что я не могу любить, я не знаю, что это такое! И уже не уверен, что хочу знать! -Юя! – голос Акико. Я игнорирую ее, кинув у порога сумку, и иду к себе в комнату. Следом идёт Томо, но он молчит, а у меня и нет желания разговаривать с ним. Я захожу в комнату, но не закрываю дверь, в этом нет смысла, ведь если парень захочет, он войдёт, и неважно, закрыта дверь или нет. Я сел на кровать, не чувствуя её мягкости. Как шарик, который соприкасается с пористыми облаками. Во мне нет чувств. Я встаю, раздеваюсь, беру со стула домашнюю одежду и иду в душ. Я долго стоял под водой, пытаясь смыть со своего тела прикосновения, чужие слова и тот поцелуй. В душе был какой-то затор, я не смог заплакать, не смог выдавить из себя ни слова. Внутри меня что-то заклинило, механизм пришёл в негодность. Затем, так и не помывшись, я вышел, ступая на теплый пол, натянул на сырое тело футболку, домашние штаны и вышел оттуда. Я залез на кровать, прислонившись спиной к спинке кровати, подтянул ноги к груди, обнял колени и замер. В душе было так неприятно, но я не мог понять почему? Там было больно, но что мне сделать, как избежать этого? Томо подошел и накинул мне на голову полотенце. Я никак не прореагировал, была ли это лень или еще что, кто знает. Он начал осторожно вытирать мои мокрые волосы, а я просто закрыл глаза. Мне было все равно. Пришли равнодушие и апатия. -Пять часов, вечер. Томохиса ушел, оставив меня одного, молчаливого и нелюдимого. -Пять часов тридцать минут, вечер. -Шесть часов, вечер. -Шесть часов тридцать минут, вечер. -Семь часов, вечер, - звучало в пустой комнате. Я сидел в той же позе. Вскоре зашла Акико, пригласив меня на ужин. Поев, я поклонился, не зная, видит ли мою благодарность Чика или нет. Я ушел обратно к себе в крыло, в сопровождении верного Тенши, лег на диван в гостиной на первом этаже, положив голову на подлокотник дивана. -Ты не хочешь поговорить? – спросил Томо. - Всё в порядке? Чика и Акико переживают за тебя, да и я тоже. Ну… как хочешь. Он уже хотел куда-то уйти. -Как ты узнал, что он любит меня? -Что? -Как ты узнал, что Массу любит меня? – переспросил я, поднимая голову. Томо вздохнул, подошел ко мне, сев перед диваном. Я же принял вертикальное положение. -Я видел, как он смотрит на тебя. Видел, как он прикасается к тебе. Видел, что он делает для тебя. Видел его отношение к тебе. Понимаешь? После этих слов меня прорвало. Как собака срывается с цепи, чтобы убежать, как ей кажется, на волю, так и я сорвался: -Понимаю? Как я могу понять, как?! Я слепой, я ни черта не вижу, если ты не забыл!!! Какого черта это происходит со мной?! – я зарылся пальцами в своих волосах. – Я не должен быть слепым, - прокричал я, руками впиваясь в лицо, - не должен был быть в том переулке! Я обычный парень, но почему со мной всегда что-то происходит!!! Меня ненавидят одноклассники, игнорирует телохранитель и предал лучший друг!!! Да, да, меня ПРЕДАЛИ!!! Щеку обожгла пощечина, рядом зарычал Тенши. -Не смей бить меня! – закричал я пуще прежнего. – Как меня все это достало!!! Почему, черт возьми, я вообще родился?! Почему мне дали любовь Массу, которого я считал братом?! Почему Ками-сама лишил меня такого важного чувства, как зрение?! Почему он отнял у меня любовь родителей и уважение незнакомцев?! Почему меня держат в этом доме за каменным забором, как лабораторное животное?! Собственные родители ненавидят меня и стыдятся!!! Почему это все произошло со мной?!!! Меня рвало на части, чувства разрывали душу, грудную клетку. Ощущение, что крючья вонзили в плоть и тянут в разные стороны. Раздирая до крови, до мяса, до костей. Оголяя глупое, трепещущее сердце, которому сейчас больно пульсировать. Оно разрывается от испытываемых эмоций. Злость. Агрессия. Ярость. Смесь чувств, значение которых почти не понять. -УЙДИ!!! -Я буду наверху, - безэмоционально проговорил Томо. -Нет!!! Уходи в другое крыло, спи на улице, мне плевать! Но проваливай отсюда!! Под руку подвернулась хрустальная ваза, любимая мамина ваза. Я схватил её и швырнул об пол, Тенши зашелся лаем. -УХОДИ!!! Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. А я закричал громко и дико. Драл горло, продолжая кричать. Мне было ужасно плохо. Я и не заметил, как по щекам побежали слезы, горячие, жгучие. А я всё кричал, упал на колени, сидел на полу и кричал. Ангел лизал моё лицо, гавкал, даже куснул за щеку, затем принялся скулить. Ему также больно, как мне. Вскоре я охрип, и я прижался щекой к полу. Плакал навзрыд. Но в крови ещё гулял адреналин, подстегивая действовать. Я в ярости швырял вещи, кидал все, что попадалось мне под руку, сломал гардину, когда срывал шторы. Перевернул журнальный столик, уронив телевизор, попытался руками разодрать дорогую обивку дивана, не вышло. Я закусил губу, решая, что же делать. -Окно! Стекло.. осколки... острые... Я ринулся к окну. Не знаю, откуда у меня взялось столько сил? Голыми руками я ударил по окну, но ничего не произошло, затем ударил ещё раз, и окно оросило меня градом осколков. Я зашарил по полу в поисках большего осколка. Нашел! Подлетев к дивану, я стал портить его обивку, не знаю, что мной в тот момент овладело: жажда навредить или просто подростковое бунтарство. Мне было больно, ужасно, я даже не понимал, что делаю. Просто выпускал всю ярость, что кипела во мне. И вот, когда уже нечего было ломать и бросать, я упал сверху на этот хаос и заплакал, как маленький ребёнок. С надрывом, в голос, чтобы все знали мою боль. После этого меня снова охватила апатия, руки зажгло, но я не обращал на это никакого внимания. Плакал и буйствовал, и так по очереди, по кругу. Обессилев, я уснул. Тепло. Хорошо. Удобно. Не открывая глаз, я прижался к теплу. Оказывается, я замерз, да и ещё как. Сам себе я напоминал побитого щенка. Злость и агрессия ушли, оставив после себя неприятный осадок от содеянного. Если бы мог, я бы все за собой убрал. Но я слеп, а это значит, что все будут убирать Акио и Чика, а может и Юма. Мне было стыдно за свой недавний порыв, за то, что кричал и наверняка всех сильно напугал. Тело коснулось холодных простыней. Я потянулся и присел спиной к подушкам. Не в силах поднять глаза на этого человека, я стыд сжигал в себе. В нос ударил резкий и неприятный запах перекиси, кто-то довольно мягко взял мою руку, и её тут же защипало. Я узнал эти легкие, почти невесомые прикосновения. -Тебе снятся красочные сны? – спросил я. Спустя продолжительный отрезок времени, мне хотелось услышать его голос, насладиться красивым баритоном, от которого мое сердце замирало. Хотелось ласкаться в звуках слегка хрипловатых ноток, купаться в отзвуках его слов. Это была настоящая зависимость, моя зависимость! -Конечно, а тебе? – послышался его голос. Он взял другую мою руку, нежно проходя каждую ранку, и наклеивая пластырь на особо глубокие. В этой руке я держал осколок, ладонь пульсировала болью, странно, что я не заметил этого раньше. -А мои сны черно-белые. Он коснулся моей ноги, щедро помазав то место, на котором по ощущениям намечался смачный синяк. -Неважно, какого цвета твой сон, главное, что именно тебе сниться! -И что обычно снится тебе? -Мои родители, моя сестра. У нас семейный пикник, потом приходит Джин... - в голосе послышался надрыв. -Томо, что случилось с твоими родными? -Ничего, не забивай голову. Мой телохранитель пощекотал мою пятку, отчего я отдернул ногу. Вот всегда он так, только думаешь, что сейчас он откроется, скинет с себя часть своего груза, и он меняет тему! Я неуверенно скользнул по его руке пальчиками, находя плечо, и затем, обняв за шею, прижался к нему всем телом. На моё плечо упало что-то горячее. Он плачет? Мой сильный, крепкий, стальной телохранитель плачет? Я обнимал его, утешая, а он согревал меня, едва касаясь руками моей спины. -Не плачь, Томо, прошу, не плачь. -Юя... - выдохнул он, прижав меня к себе крепче. Два человека отогреваются в объятиях друг друга, чтобы хоть частично закрыть брешь в сердце, которые проделали другие. Этой ночью я спал. И спал хорошо. Проснувшись от звона будильника, я понял, что в комнате был один. Неужели это тепло мне лишь приснилось? – подумал я. Прибежал Тенши, поэтому пришлось вставать. Всё тот же молчаливый Томо. Завтрак, прошедший практически в одиночестве, одевание под прицелом его глаз, посадка в машину. Я сидел, теребя поводок пса, и думал, думал. Как вести себя, если увижу Массу, что ему сказать? А если не показываться ему на глаза? Тогда он заподозрит что-то неладное. Может вести себя как обычно? Ведь это ничего для меня не значит. Или...? -Мастер Юя, мы приехали. -Спасибо, Юма. Пусть сегодня меня заберет Томо…Ямашита-сан. -Конечно, будут ещё какие-то указания? -Нет, это все. Я натянул капюшон практически на лицо, чтобы не узнали, покрепче сжал поводок Тенши и двинулся за ним в здание. -Тего! Я развернулся в сторону звука: -М…Массу…Масуда, - заикание выдало меня, да и голос хрипел после вчерашних криков. -Что у тебя с голосом? – обеспокоенно спросил парень, придержав меня за локоть. Мне так не хотелось отвечать на этот вопрос. Потому что, во-первых, было стыдно сознаться, что вчера мне было ужасно больно, во-вторых, что причиной этой боли был лучший друг, а в-третьих, что я показал свою темную сторону – мальчика-истерички. -Ничего. Ты как? -Да я-то нормально. Ты вчера дописал свой реферат? -Д..да. Вдруг на голову обрушился сильнейший удар, Тенши залаял, думая, что это какая-то игра. Он дружелюбно относился к моим одноклассникам, и пока они проявляли открытую агрессию, не трогал их. Поэтому тычки и удары казались моему псу просто игрой. -Киритани, скотина! – прокричал Массу. -Такахиса-кун, зайдите ко мне в кабинет, живо! – послышался голос директора. Все эти взрослые всегда видят только то, что не следует, и слышат то, что не надо. Он услышал ругательство моего друга, но вряд ли видел удар Киритани. Голова немного побаливала, но я все равно улыбнулся Массу: -Я пойду в аудиторию, тебе тоже пора, - сказал, высвободив руку, и пошел следом за Тенши. В аудитории, словно рой рассерженных пчел, сидели мои одногруппники, но как только я вошел, все замолкли. Я кожей чувствовал их взгляды, направленные на меня. Это уже стало традицией, медленно пройти к своей парте, не споткнуться, не получить пинок или толчок в спину. Сегодня все мои одногруппники вели себя образцово-показательно, они не трогали меня, а на стуле не оказалось ни кнопок, ни клея. Странно, обычно Акио успевал сделать мне несколько неприятных ловушек, неужели приболел? Сев на стул, я достал тетрадь, ручку и карандаш и приготовился ждать. Тенши положил морду на мои колени, а я гладил его по голове. Такие минуты спокойствия были для нас самыми лучшими по той причине, что были редкими. -Вы слышали, что Ямада-сенсей заболела? – вещала девушка. -Ага, значит, у нас будут пары с актерами? -Надеюсь! – восторженно ответила другая девушка. С другой стороны слышались не менее возбужденные голоса: -Нам наверняка поставят пары с фотографами? Там же учиться Акира-кун! -Со-тян, не надейся даже! - откликнулась её подруга. -Ну, Ми-тян, ты такая зануда! - простонала третья из подруг. Но не только девочки обсуждали нечто непонятное. -Вы слышали, нам могут поставить пару с манкагами. -О, это те красотки, которых мы сегодня видели?! -Точно! -Вау! Вскоре началась философия. Пара, на которой старый брюзжащий дедок два часа рассказывал о том, как испортилась молодежь и совсем не интересуется философией. В конце пары к нам зашел наш куратор – Мацумото. -Прошу, послушайте меня, я не займу много времени. Все сели обратно на свои места. -Вы, наверное, уже знаете, что Ямада-сенсей заболела. Сейчас можете сходить в столовую и подкрепиться, так как потом будете работать три часа без перерыва. После обеда приходите в триста сорок пятую аудиторию. Все свободны! В столовой было многолюдно и шумно, но Массу уже ждал меня за столиком. Тенши довел меня до него. -У вас все какие-то странные сегодня. Что-то случилось? – сходу спросил друг, пододвигая ко мне апельсиновый сок и булочки. -Я сам ничего не понимаю! Девчонки говорят об актерах, - я сделал глоток, - мальчишки про мангак. И следующая пара в триста сорок пятой аудитории. Эта аудитория использовалась только в крайних случаях, она вмещала в себя более двухсот учеников. Там проводились массовые мероприятия, тестирования, экзамены и олимпиады. Но пары там редко проводились, так как на каждом факультете было максимум по восемьдесят человек. -Хм, странно. Ладно, кушай. Я был рад, что Масуда снова стал собой и мне не надо шарахаться от него. Может случай в библиотеке мне приснился? Ведь он ведет себя так же, как обычно и ничего не указывает на то, что он мне тогда сказал. Около триста сорок пятой аудитории собралась толпа, когда нас запустили, моему Ангелу оттоптали все лапы, отчего он скулил, пытаясь выбраться из этой давки. Меня тоже толкали со всех сторон, поэтому я ничем не мог помочь своему любимцу. Наконец волной студентов меня прибили к парте, на которую я тут же упал, прижав к себе пса, жалея и баюкая его, как маленького ребёнка. -Юя! -Акико? – удивленно вскинул брови. Девушка на второй день после того, как стала жить в моём доме, попросила зарплату на несколько месяцев вперед и купила себе велосипед, на котором ездила каждое утро до университета. Мне нравилась независимость Акико и её стремление надеяться и зависеть только от себя самой. -Почему ты удивляешься? Мы же учимся в одном университете, ты забыл? – возмутилась девушка. -Нет, но что ты здесь делаешь? -Здесь собрались многие: с актерского факультета, художники, мангаки, фотографы. Понятия не имею, зачем нас здесь всех собрали. -Ну что, все расселись? – прозвучал усиленный микрофоном голос Мацумото. - Тише! Итак, начнём пару. Тетради можете убрать, сейчас мы с вами поговорим, а потом займемся творчеством. Кто знает, что такое боди-арт? Прошу, Эниси-тян с художественного факультета. Несколько девчонок хихикнуло. Все прекрасно знали, что Эниси племянница Мацумото, к которой он питает самые нежные чувства, а потому удивительно было бы, если бы он не спросил её. -Боди-арт с английского переводится как «искусство тела». Боди-арт — одна из форм авангардного искусства, где главным объектом творчества становится тело человека, а содержание раскрывается с помощью невербального языка: поз, жестов, мимики, нанесения на тело знаков, «украшений». Объектом Боди-арта также могут выступать рисунки, фото, видео и муляжи тела. -Отлично! Так будут добавления? Накано-кун, с актерского факультета. -Представители боди-арта использовали свое тело, как материал или объект творчества, прибегая к разнообразным, подчас болезненным, манипуляциям: покрывали свои тела гипсом, надрезами, выполняли изнурительные дыхательные упражнения, жгли на себе волосы. Особая разновидность боди-арта - самодемонстрация художника, некоторые манифестации боди-арта несли эротический и садомазохистский характер. -Хорошо. Не переживайте, болезненным манипуляциям мы вас подвергать не будем. Обещаю, - засмеялся мужчина, вместе с аудиторией. – Сейчас вы разделитесь на команды. В каждой команде один фотограф, два мангаки, три художника, три актера и две актрисы. Вы должны создать историю на телах вашей команды. Только актрисам раскрашивайте лица и руки, а вот актеры мальчики могут снять футболки. Вот вам поле для действий! То есть нарисовали и сфотографировали так, чтобы получилась история. Общая тема – Фантастика. На все вам отводится три часа. Всё необходимое можете попросить у меня. Главным в команде будет фотограф, так что, фотографы, набирайте себе команду. Началось столпотворение. -Юя, ты же в моей команде? – спросила Акико. -Конечно. -Так фотограф, о, кажется, Акира-кун набирает команду. Акира, мы с тобой!!!! Художник и мангака, берешь? Отлично! Акико развила бурную деятельность, и вскоре у нас была собрана отличная команда. Из мангак – Акико и её подруга Аяно, художники: я, моя тихая одногруппница, имя которой я, к сожалению, не знал, и к великому сожалению - Киритани. Актеры и актрисы были весёлыми ребятами, они были так похожи по голосам и шуткам, что я даже не старался их отличать, ну а фотографом был Акира-кун, с третьего курса. Никого из них (кроме Киритани) не напрягала моя слепота, и они записали меня в число тех, на ком будут рисовать, заявив, что итак слишком много рисующих. -А что будем рисовать? – спросила Аяно. -Это хороший вопрос, - задумались ребята. -Может, создадим вальс цветов? – предложила моя одногруппница. -Чего? – переспросили все. -Ну, нарисуем цветы и представим их. -Слишком просто,- отверг её предложение Акира. -Может, Алиса в стране чудес? Нарисуем чеширского кота, белого кролика, безумного шляпника и червовую королеву. На других нарисуем что-то вроде пейзажа, то есть деревья там, - предложил парень с актерского. -Нет, сложно сделать. -Зомби? – предложил я. Идея казалась мне неплохой. -Объясни? – спросила Акико. -Ну, зомби же не существует, значит, это фантастика. Мы покажем один день из жизни зомби! Зомби проснулся, мама-зомби приготовила ему покушать, потом он пошел гулять с друзьями-зомби, на улице они играли в футбол с отрубленной головой одного из друзей. Можно попросить мяч и нарисовать на нём. И думаю, это будет забавно. -Хм, мне нравиться! – сказал Акира. – Все согласны? -Да! Все принялись за работу, кто-то убежал за тазиком с водой, так как придется много рисовать и стирать. Акира искал свободное место для фотографирования, а мангаки и художники принялись за работу. -Ты будешь самым лучшим зомбиком, - около меня присела Акико, бесцеремонно стянув с меня футболку. – Неплохое тело. Кажется, я покраснел, от чего девушка рассмеялась. По воздуху начал витать запах краски и дело пошло. Но вскоре девушка отвлеклась, и на мне продолжил рисовать Акио. Я думал, что вот сейчас он воткнёт мне в сердце кисточку, но он ничего подобного не сделал. И только через десять минут, перейдя на разрисовку лица, он завёл странный разговор: -Что у тебя с Такаги? -С Акико? Ничего. -Не гримасничай, а то краска лопнет! – шлепнул меня по ещё не накрашенной щеке. Мне стало обидно из-за такого обращения, но я все-таки сдержал слёзы, стиснув зубы. – Ну, так что? -Она живет в моём доме. -Почему это? -Не твоё дело. -Ах ты, маленький пид… -Акио, что у вас? – прощебетала Аяно, подойдя поближе. – Вам помочь? -Нет, спасибо, - отозвался Киритани. -Запомни, Акико будет моей, и неважно, с каким недомерком она живёт! - прошипел парень. Я почувствовал, как он специально поцарапал мою щёку, тут же замазав это место, но я стерпел. Потом мы фотографировались, мне было сложнее всего, но ребята помогали мне. Потом стирали и рисовали снова, хорошо, что на мне рисовала только Акико или её подруга, которая оказалась жуткой болтушкой и анимешницей. Акира был доволен проделанной работой. Мы закончили одними из первых. Наши съемки лежали на столе Мацумото, ребята убирали то, что мы испортили, а я оттирал мячик. Иногда ко мне подходил кто-нибудь и заботливо поправлял, смеясь, что я уже пять минут тру чистое место. Потом мы все вместе разговаривали, даже Киритани вел себя как адекватный и милый молодой человек. Интересно, могли бы мы с ним подружиться? Думаю, если бы он всегда был таким, то да. -Всё, последняя работа на моём столе. Сейчас я вывешу ваши работы, и вы будете голосовать, помните, что за свою работу нельзя голосовать. Будьте объективны и критичны. Оценивайте работу всех: художников, мангак, актёров и конечно фотографов. Работа, набравшая больше очков, получит сегодня высшие оценки и получить право на один свободный. Все загудели, всем хотелось победить. Я ходил с девушкой, она объясняла мне, что и где изображено и строго следила, чтобы никто не наступал на лапы моему Ангелу. Я отдал свой голос работе, где ребята изобразили мечты людей, Акико уверяла, что эта чудесная работа. -Вы все хорошо поработали. Я могу сказать, что, хоть во всех работах и присутствуют недочеты, они уйдут с опытом. У каждого из вас есть талант и ваши задумки прекрасны. Но больше всего голосов было отдано работе под названием "Один день жизни зомби", поздравляю! Наша команда восторженно закричала. -С перевесом всего в один голос. И я понимаю, почему многим она понравилась. Здесь есть юмор, самокритика и даже немного философии. Есть над чем подумать, посмеяться и просто наблюдать. Молодцы, отлично поработали! Ну что ж, старосты, предоставьте мне список присутствующих с вашего факультета и можете быть свободны. Я вышел в коридор, где попрощался с Акико, которая спешила в магазин выполнять очередное поручение Чики, а оттуда вышел на крыльцо. Тенши переступил с лапы на лапу, тем самым оповестив, что машины еще нет, а значит, у нас есть свободное время. Я сел на ступеньки, отпустив пса побегать. Моя жизнь меняется каждый день, и подчас кажется, что один день не связан с предыдущим и не будет связан с последующим. Это череда каких-то разрозненных дней и событий. Как несколько разных историй, где я остаюсь главным героем, только меня это несколько напрягает. Вчера Массу признается мне в любви, а сегодня не говорит об этом ничего. Может, я просто схожу с ума? Интересно, психическое истощение может вызывать галлюцинации? Поговорить бы с врачом, но эти врачи уже в печёнках сидят! Практически каждый день я хожу к ним, достали! Пора уже полагаться на себя самого. Как Акико. Вот с кого стоит брать пример! Двери открылись и оттуда повалили уставшие студенты. Удар по голове, ну почему опять? -Придурок. -Что ты сказал?! Все это настолько мне надоело, что было все равно. -Придурок! – процедил сквозь зубы, поднимая лицо. Нижнюю челюсть пронзила резкая боль, даже в глазах на миг потемнело, не смотря на солнечный день. Губа болезненно запульсировала, я прикоснулся к ней и почувствовал влагу с легким привкусом железа. Кровь. Я поднял лицо, чтобы встретить следующий удар так же гордо, как и первый. В конце концов, меня не били не впервые. -Как нехорошо обижать слабых! Что, родители не научили тебя манерам? – послышался грозно-вежливый голос моего телохранителя. Сердце в моей груди забилось быстрее, я был ему рад. Он защищает меня, он рядом, мой телохранитель, мой Томо. -А вас не учили, что трогать детей карается законом? - сказал Киритани. -Меня многому учили, а насчет законов... Я сам себе закон. Ещё раз тронешь мальчика и лишишься руки, надеюсь, я доступно объяснил? Киритани вскрикнул. -Я расскажу… -Кому? Отцу? Что ж, думаю, посадить его за неуплату налогов, будет легко. После чего послышался лишь удаляющийся топот бегущих ног. -Прости, аврал на работе. Больше они тебя не побеспокоят! -Я мог бы справиться самостоятельно! - вздернул нос и прошел к машине. Конечно, я дразнил его, но мне было даже интересно, что он может сделать. Может, мы снова сможем завязать дружеские контакты или…

Детектив

Сегодня на работу я приехал раньше положенного, и это, не смотря на сломавшийся по дороге автобус. Кивнув, почти уснувшему охраннику, я поднялся на свой этаж. Около столов находились полицейские с ночной смены, пытавшиеся подбодрить себя очередной дозой кофеина. Автомат был уже пуст, цокнул языком, я прошел к своему столу. Никаких заданий ещё не было. Я с чистой совестью уткнулся лбом в стол, зарывшись пальцами в волосы, кусая губы. У меня было столько вопросов, что жутко становилось, да ещё и голова постоянно болела. Всё, чтобы я не делал, оборачивалось крахом. Сначала затея с положительными эмоциями вытекла в холодную войну. Ну не понимаю я, почему каждый раз, когда тело Юи касаестя моего, внутри поднимается жаркая волна. Почему я хочу обнимать его, держать в объятиях, вдыхать его запах. После прогулки в лесу мне казалось, что он пахнет той самой вкусной в моей жизни земляникой. Почему я так испугался своего желания, увидев его лицо и такие красивые полуоткрытые губы? Черт! Не должен телохранитель испытывать никаких чувств к объекту своей охраны! Ничему меня жизнь не учит! И не мог же я, в конце концов, влюбиться в этого мальчишку. Ему всего семнадцать, а мне уже двадцать семь, по сравнению с ним, я уже старик. Нет, нет. Любовь - любовью, а Юя — это работа. -Пи! -Ааааа! -Ты чего орешь? – ткнул меня пальцем в лоб, улыбающийся и неприлично счастливый Каме. -А ты чего пугаешь так? – буркнул, потирая свой бедный лоб. -Ну, рассказывай, что тебя грузит? – Каме сел у моего стола, во все глаза, смотря на меня. Он действительно был счастлив. Интересно, что у них произошло с Джином? Надо позвонить или лучше заехать? -Да, так, - махнул рукой. -Может, хватит все решать самому? Напарник я тебе или кто? -Да всё из-за Юи. -Что с ним? -Ну… Мы недавно гуляли в лесу, я отошел всего на пару метров и оторвав от него глаза максимум минут на пять. А когда я повернулся, он сам шел в мою сторону и рассказал, что к нему подходил какой-то мужчина. Я пустил Куро по запаху, но он ничего не нашел. Если бы там кто-то был, он не мог бы убежать так быстро. Куро нашел бы его. А потом он чуть не утонул в ванне в собственном доме. Он был так напуган, будто его убить пытались, но Акико сказала, что никто не заходил к нему. Да и как кто-то мог пробраться в охраняемый дом? Кто? -Ты думаешь, Юя все придумывает? -Ну не призраки же на него охотятся! -Но Юя не похож на тех, кто будет лгать о таком. Хотя, ему всего семнадцать, может он просто хочет привлечь чьё-то внимание? -Внимание? -Ну да. Твое, например. Если ему будет угрожать опасность даже в доме, ты будешь всегда рядом. -Ты думаешь? -Да. В любом случае, его только пугают… -Ты хочешь, чтобы его убили! – не выдержал я. -Нет! Но сам подумай, они его пугают, значит, убийство пока не входит в их планы. Ты можешь подождать и понаблюдать, есть ли вообще кто-то. -Ты думаешь, он вообще всё придумал? -Кто знает, какие забавы у этих богатых деток. -В чём-то ты можешь быть прав... -Самая счастливая новость - Рё вернулся! -Что же ты молчал?! – подорвался я с места. – Пошли, и я всю душу вытрясу из этого негодяя! Я действительно немного злился на Рё. С одной стороны, конечно, было понятно, тот симпозиум был для Нишикидо чем-то вроде ещё одной ступеньки в его завоевании лавров патологоанатома всея Японии. Он готовился к нему несколько месяцев, работал допоздна, помогал нам и писал свою работу. Но его халатность по отношению к произошедшим убийствам совсем еще молодых девушек ужасала. Хотя Рё всегда был холодноват с живыми людьми. -Детективы? – за спиной раздался кашель. Только благодаря профессиональной выдержке, я не подпрыгнул на месте. За спиной стояла Мидорикава, а рядом с ней стоял незнакомый парень. Широкие штаны, спортивная куртка, под которой виднелась футболка с надписью Kiss my ass, кепка на бок - начинающая шпана и на вид парню от силы можно было дать лет восемнадцать - двадцать. -Как мило с вашей стороны, обратить своё великое внимание на мою скромную персону, - сладко улыбнулась начальница, от чего неприятно засосало под ложечкой. – Надеюсь, Ямашита-сан, у меня проблемы со слухом, и вы совершенно не собирались членовредительствовать по отношению к нашему лучшему патологоанатому? -У вас проблемы со слухом, даже в мыслях не было, - процедил я сквозь зубы. Парень, стоящий рядом с начальницей, беззвучно засмеялся, пряча улыбку в кулак. -Ладно, познакомьтесь, Танака Коки - детектив из седьмого отдела. Ваша задача показать ему, как мы работаем, и передать ценнейший опыт. -Но мы работаем в паре, - ошарашено прошептал Каме. -Ничего, поработаете втроем, может, и Танака-сан научит вас чему-то. Например, не перечить старшему по званию, Каменаши-сан, - на последнем предложении тон начальницы увеличивался на октаву, потому речь она закончила громоподобным голосом. Каменаши втянул голову и кивнул, желая исчезнуть на месте. Мидорикава прожгла моего помощника взглядом, затем развернулась и ушла. -Можете звать меня просто Коки, - улыбнулся наш новоявленный напарник. Если бы я не доверял Каме и не относился к нему с симпатией, то без труда принял бы Танаку, но это все при условии «если бы». Хотя я и так редко кому доверяю и вообще отношусь с уважением и симпатией, исключения это Джин, Каме и…Юя. -А мы… - сделал попытку представиться Казуя. -Я все о вас знаю, - без тени шутки ответил Коки, затем повернулся ко мне, прожигая темными глазами, в которых, казалось, сидел сам дьявол или высший демон. – Ты - Ямашита Томохиса, прозвище ЯмаПи. Лучший детектив следственного отдела номер один. Рост сто семьдесят пять сантиметров, вес шестьдесят, из которых больше половины мышечная масса, группа крови А. Родился девятого апреля тысяча девятьсот восемьдесят пятого года в префектуре Чиба. В возрасте восьми лет переехал в Токио с тетей по отцовской линии. Об остальной семье ничего не известно. С отличием окончил полицейскую академию в… -Стоп! Коки замолк на полуслове. Ненавижу, когда кто-то знает о моей жизни достаточно много. Ненавижу слышать, как кто-то говорит о моих родных, заново переживать события своего прошлого. А этот новенький был слишком хорошо осведомлен обо мне, что не добавляло к нему доверия. Усмехнувшись, Коки посмотрел на Каменаши: -Каменаши Казуя, прозвище Каме. Рост сто семьдесят один, вес пятьдесят три килограмма, группа крови B. Родился двадцать третьего февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года в Токио. Семья - отец, мать и трое братьев: старшие - Юдзи и Кодзи, младший - Юя. Живет вместе с семьей, по воскресеньям водит младшего брата на тренировки по бейсболу. Мы ошарашено хлопали глазами. Кроме Мидорикавы никто не знал нас настолько хорошо, что мурашки пробежали по спине. Интересно, он сказал всё что знает или..? -Если бы вы прочитали мое личное дело, то знали обо мне столько же. Танака Коки - лучший детектив следственного отдела номер семь. Прозвище – Джокер. Рост сто семьдесят, вес шестьдесят пять килограммов, группа крови В. Родился пятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года в префектуре Чиба. Семья: отец, мать и четыре брата. Перевелся в Токио по личной просьбе Мидорикавы-сан. Я здесь, чтобы учить вас. После нескольких месяцев работы, вы будете щелкать преступления, как орешки. -Но Мидорикава сказала, что ты здесь, чтобы мы научили тебя, - возмутился Каме. -Мидорикава многое может сказать. -Как и ты, - поддержал я напарника. -Правильно. Но если вы не будете доверять мне, то, как мы будем работать? Что ответить на это заявление я не знал. Но тут сработала наша сирена, где-то произошло преступление, дежурный сообщил адрес, и мы поспешили к выходу. -Поедем на моей машине! - крикнул Коки. Мы направились к белой «мазде», что стояла прямо под знаком парковка запрещена, вот он пофигизм. Я сел рядом с водителем, а Каме устроился на заднем сидении. На месте преступления нас уже ждал Рё. Мы подошли к нему, и Рё, удивленно глянув на Танаку, пока тот рассматривал тело девушки, присев на корточки, взглядом спросил «кто это?». Я беззвучно одними губами сказал «новенький», Ниши отлично читал по губам. «Зачем?» - красноречивый взгляд. Я пожал плечами. -Может, хватит переглядываться? – поднял брови Танака. – Лучше расскажите про труп. Рё уже хотел ядовито ответить, но Каме удачно пнул его по голени. Лучше не подкалывать Коки, ведь мы ещё не знаем, на чьей он стороне, и вообще что это за человек. За шуточки, которые мог выдавать Рё, могли заставить писать рапорт и отчет в трёх экземплярах. -Ладно, - процедил злющий Нишикидо. – Нана Хонда, двадцать три года, студентка Токийского университета, факультет Японской истории. Умерла, предположительно, в результате остановки сердца. -И всё? – не удержался я. -Да. Это все, что я могу сказать без вскрытия. Сумку мы возьмём на экспертизу, а потом передадим вам, может, вы что-то найдетё. Ее расширенные зрачки говорят о возможном наличии наркотика, но экспресс анализ не показал наличие наркотика в крови. -На какие наркотики был анализ? – спросил Коки, выпрямляясь. -Самые распространенные, это… -Я знаю. Проверьте на остальные. -Этим мы и займемся, как только приедем в лабораторию, - процедил Рё. Я видел, как он закипает, ещё чуть-чуть, и он выскажет все, что думает о Танаке. Рё ненавидел, когда ему указывали что делать. -Спасибо, Рё. Дай знать, как будет что-то известно, - спас я положение. Патологоанатом кивнул мне и удалился, не удостоив никого взглядом. -Какой-то странный тип. И это ваш эксперт? - усмехнулся Коки. -Рё - самый лучший специалист в этой области. Он может разговаривать с трупами и узнавать не только от чего они погибли, но и при каких обстоятельствах, - пафосно заявил Каменаши. А я и не знал, что он так высоко ценит Нишикидо, только вот фраза про разговоры с трупами, это он зря. Переигрывает малость. Взглянув на часы, я подскочил как ужаленный, мне надо забрать Юю! -Черт! Мне пора, вечером заскочу к вам, - хлопнул Казую по плечу. Я побежал в сторону университета, набирая номер Юмы, пусть подгонит машину. На полпути Юма подобрал меня на машине, и мы быстро доехали до университета. Я увидел Юю, который сидел на ступеньках учебного заведения, о чём-то думал, кусая нижнюю губу - волновался. Да, выучить привычки мальчика было делом простым, он как книга, откроешь, прочитаешь и сразу всё поймешь. Но тут его ударил по голове какой-то парень, раза в два его больше. У меня в глазах потемнело от такого! Юя что-то крикнул, но в закрытой машине этого не было слышно, а потом его ударили по лицу. Не задумываясь о последствиях, я выбежал из машины и быстро скрутил парню руки за спину, прижав его грудью к перилам. -Как нехорошо обижать слабых! Что, родители не научили тебя манерам? – спросил я, хотя хотелось ударить или просто закатать в асфальт этого урода! Хотелось причинить ему боль. Но я был в первую очередь полицейским и физически сильней, чем этот парень, поэтому не мог поступить, как поступил бы любой другой телохранитель. -А вас не учили, что трогать детей карается законом? - отозвался грубо парень. -Меня многому учили, а насчет законов... Я сам себе закон. Ещё раз тронешь мальчика и лишишься руки, надеюсь, я доступно объяснил? – я дернул его заломленную руку вверх, причиняя боль и к тому же подпнул под зад, чтобы прутья перил сильней впились в грудь подростка. Но этот парень был просто не пробиваемый или глупый: -Я расскажу… -Кому? Отцу? Что ж, думаю, посадить его за неуплату налогов, будет легко. - сказал я. Я не знал ничего ни про этого парня, ни про его отца, но, видимо, блефом все же попал в точку. Что не могло не порадовать меня. Я отпустил его, и он тут же побежал со своими дружками, куда-то за угол вуза. -Прости, аврал на работе. Больше они тебя не побеспокоят! - улыбнулся я Юе. Мальчик позвал пса, кое-как пристегнул поводок к его ошейнику, после чего вздернул нос и пошел к машине: -Я мог бы справиться самостоятельно! Я остолбенел, но минутой позже понял, что он просто дразнит меня. Поэтому поспешил сесть в машину, дверцу которой услужливо открыл Юма. Сев на заднее сидение рядом с Юей, я потрепал по голове Тенши. Куро сегодня я оставил в особняке, он в последнее время любит проводить свои дни там. Ну, конечно, ему веселей в обществе других собак, но без него как-то тоскливо. Черт, я действительно становлюсь сентиментальным! -Томо? – позвал Юя. -Да? -Может, хватит? -Хватит что? -Ну…мне надоело то, что мы совсем не разговариваем. Может, ты перестанешь меня игнорировать? Пожалуйста... Я и подумать не мог, что мальчишка так переживает из-за нашего молчания! Неужели для него так важно, чтобы я с ним говорил? Странный он в последнее время, и это влияет даже на меня. -Хорошо. Будем разговаривать, как раньше. Идёт? Мальчик улыбнулся и кивнул. Боже, у него шикарная улыбка, а это радостное личико! Нет, я не должен думать об этом! Запрещено. Табу. На часах давно вечер, значит стоит съездить к Джину. Я действительно скучал по нему, по его шуткам, едким замечаниям, по его шерстяным носкам и горячему шоколаду. Этого так остро ее хватает, но в то же время, в этом огромном доме меня тоже кое-что держит. Интересно, смогу ли я вернуться к прежней спокойной и размеренной жизни. Снова раскрывать преступления днем, а вечера проводить в обществе своего друга? Смогу ли я снова стать прежним Томо? -Юя, не хочешь съездить к Казу-чану? -Ты хочешь поговорить с Джином? Поехали. -Что? Откуда…как… -Я понимаю, что ты скучаешь по своему лучшему другу. Понимаю... После того, как он собрался, мы взяли Тенши и Куро, сели в машину и поехали. -Томо, а расскажи про вашу дружбу с Джином. Почему ты так ему доверяешь? Почему он для тебя так много значит? Почему он так привязан к тебе? -Почему я доверяю ему? Потому что Джин из тех людей, которым вроде и не хочешь ничего говорить, но ловишь себя на том, что уже рассказал о себе практически все. Он может слушать тебя часами, не перебивая, а потом заваливать информацией. С ним чувствуешь себя уютно, как дома. Сколько я себя помню, Джин всегда был рядом со мной. Он вызывает улыбку. Когда я рядом с ним, мне хочется стать сильнее, чтобы суметь защитить его. Он заряжает своей энергией, он кажется легкомысленным, но на самом деле он очень умный, я бы даже сказал мудрый! Он так привязан ко мне, наверное, потому что события, которые произошли в прошлом, связали нас некими узами. Он для меня как брат, он…моя…семья. Рассказывая о Джине, я улыбался. Потому что я любил этого человека, любил как брата, как человека, как певца, как друга. Я любил его во всех смыслах, что можно вложить в это слово. Во время моего рассказа Тегоши немного сник, но я предпочел не замечать этого. Отношение к мальчику у меня и так какое-то странное и усугублять ситуацию мне совершенно не хотелось. Припарковавшись, я помог Юе выйти, не ударившись головой. Мы пошли к подъезду и поднялись на нужный этаж. Вот знакомая дверь. Я нажал на звонок, ожидая, когда откроется дверь. -Добрый вечер, - улыбнулся Казуя, как только увидел нас. – Долго же вы добирались! Мы вошли, переобувшись в тапочки. Джин ждал нас на кухне. Он тут же поднялся, обнял меня и принялся играть с Куро. После чего пожал руку Юе и потрепал между ушами Тенши. Пёс Юи хотел было укусить Аканиши, ведь его он знал плохо, но спустя минуту передумал, доверительно подставившись под его руки. Все-таки животные чувствуют людей. -Кто будет чай? – улыбнулся Казуя. Я скосил глаза на Джина, чуть смущенно улыбнулся, затем снова посмотрел на Каме. Помощник понял меня без слов: -Юя, я слышал, ты любишь классику. Я скачал пару композиций, пойдем, послушаем. Мальчик улыбнулся и, позвав Тенши, ушел в комнату Каменаши. Мы остались вдвоём с другом, он поставил чайник: -Ну, о чем хотел поговорить? Я вздохнул и выложил все то, что рассказывал утром Каме. Аканиши слушал в пол уха, и я понял, что Каменаши ему все уже рассказал: -Ты тоже думаешь, что Юя просто привлекает моё внимание? -Я задам только один вопрос. Ты веришь ему? -А? -Перефразирую, - Джин заварил чай, поставив передо мной мою кружку. Сев напротив, он сложил руки мостиком, устроив на нём подбородок и задал вопрос. – Тому, что с Юей кто-то разговаривал в лесу, тому, что его пытались убить, ты веришь, что это правда? Подумай хорошо. Я вспомнил его напуганное лицо в лесу, то, как дрожали его руки, как нервно он кусал губы. Вспомнил, каким он был под водой, бледным, как он прижимался ко мне. Как он плакал и говорил о смерти, какими ранками были покрыты его руки. Так не сможет сыграть ни один актер! -Верю... -Тогда вопрос о том, привлекает ли он твоё внимание, отпадает, - улыбнулся Джин. – Но все это так странно. Разговаривать с ним, запугивать, пытаться убить в его собственном доме. Они действуют необдуманно, да и как они могли бы проникнуть в охраняемый дом? Может, случай с ванной действительно тут ни причем, это как-то не похоже на почерк убийц. Юя мог же просто уснуть, соскользнув в воду. Пока его только пугают, но это пока. Но зачем? -Меня тоже волнует этот вопрос. -Может, они хотят свести его с ума? Или запугать настолько, чтобы он забыл всё? Или не мог говорить? Как думаешь? - глаза Аканиши загорелись. -Звучит как сюжет дорамы, но почему нет? Может так и есть. А может, они хотят заставить Юю поверить в том, что он сумасшедший и убедить в этом меня, тогда никто не поверит в его историю в переулке, - я сделал глоток чая. Мы еще немного посидели с Джином, обсуждая последние новости. Мне было так хорошо, словно нам снова по пятнадцать лет и мы на этой кухне пьём вечерний чай. Вот сейчас зайдет мама Джина, скажет, что уже поздно и отправит нас чистить зубы, в гостиной нам пожелает «спокойной ночи» отец Джина, а брат Джина покажет язык, первым забежав в ванную комнату. Потом мы устроим потасовку в дверях спальни, а когда Рейо уснет, будем с Джином болтать полночи, словно не виделись лет пять. -Извините, Пи, кажется, вам придется ночевать здесь, - зашел Каме. -Почему? Невольно я отметил, что мой помощник все старается держаться около Джина. Он вообще вел себя странно: ловил взгляд моего друга, пытался дотронуться до него невзначай, следил за его движениями, стараясь быть ближе, насколько это возможно. -Юя уснул. -А сколько уже? -Одиннадцать. Он наверное очень устал за день. -Ничего, мы, и правда, засиделись. Я на машине, донесу его. Юя спал крепко, когда я поднял его на руки, а Тенши легонько куснул меня за руку. Я шикнул на него, от чего он прижал уши к голове. Шепотом попрощавшись с Джином и Каме, я отправился к машине. Весил Юя мало, он так трогательно сжимал кулачки и пытался перевернуться в моих руках! - Прости, что по ночам я плачу, Хотя для тебя это ничего не значит. Прости, что тебе все сказал, Но я слишком долго молчал, - прошептал Юя. Снова стихи. -Что ты сказал? – прошептал я тихо-тихо, боясь разбудить мальчишку. Он прижался к моей груди, устало, как мне показалось, вздохнув. Я смолчал. На улице я подошел к машине и стал открывать дверь, удалось. Когда я посадил Юю на сидение, он вдруг прижался ко мне сильнее прошептал: - Я тебя люблю, Я серьёзно говорю. Пусть не веришь, пусть молчишь, Но ничего уже не изменишь. По спине пробежал легкий холодок. Мне казалось, что он совсем не спит, но тут Тегоши перевернулся в другую сторону, выпуская меня из своих объятий. Мирное дыхание. Он действительно спал, говоря во сне стихами. Интересно, кому он говорит про любовь? Кто сниться ему? Кто?.. *** Прошло несколько дней. За это время произошло еще одно убийство, а Рё не давал пока никаких комментариев. Он закрылся у себя в кабинете, и порой казалось, что он проводит там сверхсекретные и, возможно, запрещенные эксперименты. На него не действовали даже угрозы Мидорикавы. У Коки обнаружились какие-то проблемы с бумагами о переводе, поэтому нас с Каме никто не шпынял. Казу ходил какой-то слишком весёлый, о преступлениях, по-моему, думал только я. Мы узнали только то, что все убитые учились в одном институте и на одном факультете. Надо было как-то проникнуть в их среду, но действовать без Танаки мы не могли. Приходилось ждать. Юя «обрадовал», на выходные мы едем с семьёй Масуды в горы. Он рассказал о маршруте, он самый простой и половина проходит на машине, что удобно, учитывая положение Юи. И вот мы находились в гостиной, собирая вещи при помощи Чики и Акико, которые как наседки бегали над мальчишкой. Чика норовила запихать в чемодан побольше шерстяных носков, теплых штанов, свитеров и курточек. Акико же вытаскивала ненужные курточки и складывала туда вкусности. Она говорила, что если будет холодно в палатке, можно будет вернуться в машину, где отлично работает печка. А вот вкусности фиг где достанешь! Когда мы собрались и выехали, было позднее утро. Чета Такахиса оказалась довольно милыми людьми. Глава семейства - Каору Такахиса-сан, буквально соответствовал своему имени «благоухать». Он фонтанировал такой энергией, что она, обращенная на тебя, сбивала с ног. У него была широкая добрая улыбка, а глаза за стеклами очков весело поблескивали. От него сын взял глаза и очаровательную улыбку. Мать Масуды, Юкико-сан, была также добра и мила, как и её супруг. Она потакала своему мужу во всем, подстраивалась под его деятельность и не отставала от него. Несмотря на направленный на мужа взгляд, женщина не забывала и про сына. Масуда стоял чуть в стороне и жевал булочку, буравя меня недобрым взглядом. Может, он просто не выспался? -Массу всегда ест, когда нервничает, - улыбнулся Юя, когда мы садились в машину. Нам предстояло ехать за машиной семейства Такахиса. -Почему он нервничает? -Потому что ты едешь с нами. -Ну, спасибо, с твоей стороны так мило говорить мне, что Масуда меня ненавидит, - скривился я, ловя насмешливое выражение личика Юи в зеркале заднего вида. -Массу не умеет ненавидеть. Просто ему кажется, что ты мне больше друг, чем он. -Ревнует, - прошептал я. Мы быстро добрались до места, на котором всегда отдыхало семейство Такахиса. Небольшая полянка, с одной стороны от нее полоска леса, с другой - большой валун, который прикрывал наш лагерь от слишком сильных порывов ветра. Я научился ставить палатку под чутким руководством Каору-сана, и не важно, что его жена сделала это быстрее нас, зато мы чудесно провели время. Вместе с Куро я раскладывал вещи и стелил спальники, чтобы в случае холода, быстро забраться в тепло. Юя сидел во второй теплой палатке, где Юкико-сан приготовила бульон на основе водорослей. Я, как предполагалось, тоже должен был быть там, но, честно говоря, мне не хотелось стеснять своим присутствием Масуду. -Томохиса-кун, - в палатку забрался отец Масуды. Он улыбнулся, протянув мне термос с супом, - Юкико выгнала меня и сказала, что если вы не съедите весь суп, она сильно расстроится. Вы пока поешьте, а я вам тут немного помогу. Когда все было готово, наступил вечер. Мы собрались в кружок у костра, сидя на теплых подушках, жарили пастилу на огне и слушали страшные рассказы Каору-сан. Признаться честно, мужчина был лучшим рассказчиком, даже у меня по спине побежали мурашки от женщины с красными ногтями из его рассказа. Я держал две веточки с нанизанной пастилой, одну для себя, а другую для Юи. Массу тоже держал две палочки, и так же делился с Юей. Юкико-сан одну жарила для себя, а вторую для мужа, который из-за увлеченности рассказа сжигал свой кусочек пастилы. -Держи, - я протянул Юе палочку. Он неловко перехватил её и зажмурился от удовольствия. Невольно я поймал полный ненависти взгляд Масуды и даже поежился, черт, мальчишка всё-таки ненавидит меня! -Вот и всё, - похлопал в ладоши Каору-сан. Вокруг недовольно застонали, всем хотелось послушать ещё. – Пора спать, завтра подъём будет рано. Так что все по палаткам! Масуда спал в палатке родителей, что не могло не порадовать меня. Хотя, если учитывать, что с нами спали собаки, это было не лучшей альтернативой. Я помог мальчишке забраться в спальник, застегнул его и стал укладываться сам. -Спасибо, - прошептал Юя. -За что? – удивился я, вглядываясь в его лицо. Света от фонарика было немного, но достаточно, чтобы разглядеть его выражение лица. -За пастилу и за эту поездку. Я рад, что ты со мной. Я даже не знал, что и сказать. «Пожалуйста» - глупо, «я рад» - нельзя, а что ещё будет уместным? Мои мысли спутались, и вот, мои глаза скользят по пухлым розоватым губкам, по милым родинкам, рассыпанным возле верхней губы. По розовым от холода щечкам, по маленькому носику, который он забавно морщит, когда улыбается или жмурится от удовольствия. По впалому овалу лица, по этим рыжеватым прядкам, которые спадают на глаза, прикрывая их темный цвет. Затем взгляд переместился на его руку, которую мальчик так беззащитно выставил. Не ведая, что творю, я коснулся губами его хрупкого запястья, прохладная кожа и горячие губы, такой чувственный коктейль! После чего я скользнул взглядом по его широко распахнутым глазам и коснулся его губ своими. Теплые, чуть влажные, такие мягкие и сладкие. Непередаваемое ощущение! Мои губы будто покусывали сотни маленьких пчелок, но это было приятно. В груди разлилось тепло. Только Юя, только его губы. Прижавшись сильнее, мальчик чуть приоткрыл рот, как бы приглашая. Недолго думая, я скользнул языком в этот земляничный аромат, пробежав по ровному ряду зубов, нерешительно коснулся нёба и, наконец, начал ласкать язык. Маленькая ладошка нерешительно прижалась к моей щеке, я вздрогнул, но не отстранился. Поцелуй был опьяняющим. Вторая ладошка легла на моё плечо, а потом Юя обвил мою шею, прижавшись в более требовательном поцелуе. Он робко провел языком по моим зубам, подражая мне, неловко прикусил губу и тут же лизнул её. Он действовал неумело, но, несмотря на это, во мне просыпалось желание обладать им. Я оторвался от его губ, чтобы глотнуть кислорода. Тегоши протестующе промурлыкал и потянулся за поцелуем. Я уже был готов подарить ему его. Но тут я вспомнил, кто я, кто он и что мы делаем. Это было неправильно, он ещё совсем маленький, он мой подзащитный. И вообще, меня могут посадить, ну ладно, ладно, за поцелуй не посадят. Но полицейскому не следует целовать мальчика, которого он должен защищать. Но тут теплые губы коснулись моих, я застонал от раздирающих меня противоречий. Поцелуй хотелось углубить, затем переместиться губами к шее, прикусить пульсирующую венку, лизнуть ключицу. Провести губами… Стоп, Томо! Хватит мечтать. Это же Юя, семнадцатилетний мальчик, ты не должен потакать его капризам. Нельзя его целовать! Я оторвался, прервав поцелуй. Тегоши распахнул глаза и часто-часто заморгал. -Прости, - прошептал он. Мне было стыдно, я во всем виноват, а извиняется он. Глупый! Я прикоснулся пальцами к своим губам, наверное, это был мой лучший поцелуй. Интересно, а какой это был поцелуй для Юи? А что, если первый? Надеюсь, он не считает поцелуй признанием в любви? Вдруг в голове прозвучал голос Джина и фраза, которую он мне сказал когда-то давно: «Томо, когда ты поцелуешь любимого человека, для тебя это будет самый лучший и запоминающийся поцелуй. И когда это произойдет, пообещай, что не оставишь его, чтобы не случилось». Неужели Джин намекал на что-то подобное? В любом случае, я не умею чувствовать. Меня пугает все то, что я ощущаю, когда нахожусь вблизи этого мальчика. Это лишь физиология и все. Телу нужно получить своё, да и только! И тут, ничего не знающий о моих метаниях, парнишка прижался ко мне, и сердце зашлось в таком бешеном ритме, что в глазах на миг заплясали звезды. *** Как и обещал, Каору-сан разбудил нас рано. В свитерах и штанах мы делали бодрящую зарядку, слушаясь командный голос мужчины. Затем мы позавтракали кашей, которую приготовила Юкико-сан, запили баночным кофе и отправились на лыжную прогулку. Хоть я и отличался спортивной фигурой, но никак не мог совладать с двумя дощечками, называемыми лыжами. То и дело я выходил на пределы лыжни, Тего же, несмотря на слепоту, довольно неплохо катался. Он передвигал ногами, а прицепленный шлейкой к его поясу Тенши направлял его. Вернувшись в лагерь, мы пообедали, и Массу с Юей отправились на пешую прогулку. Тенши отправился с ними, а Куро поплелся следом. Тут-то я и почувствовал себя стариком! У меня совсем не было сил, по причине чего я и остался в лагере. Нехотя я наблюдал, как мальчики медленно углубляются в лес. Юя смеялся. Мне было хорошо видно, как он закидывает голову, открыто улыбаясь. Я видел, как на него смотрит Масуда, и надеялся, что у меня не такой преданный взгляд. -Не переживайте, с ним все будет хорошо! Я обернулся так резко, что шейные позвонки неприятно заныли. Рядом присела Юкико-сан. -Знаете, Массу так старается соответствовать Юе. Он пытался рисовать, но ничего не вышло. Пытался слушать классику, но лишь засыпал от этого. Сейчас он следит за собой, не за внешностью, конечно, ведь для Юи внешность ничего не значит. Массу тренируется, делает зарядку, чтобы иметь достаточно сил, поддержать Юю, когда тот оступится. После стольких усилий, ему трудно допустить мысль, что он не единственная поддержка в жизни мальчика. Он боится, что потеряет Юю, потеряет его доверие. Массу не вынесет мысль, что вы займете его место. Поэтому и воспринимает вас, как соперника. Я шокировано посмотрел на женщину. Неужели она разглядела наши непростые отношения с её сыном? Почему она все это говорит мне сейчас? -Вы говорите, как будто не только о дружбе, - заметил я. -Да, вы правы, - глаза женщины опечалились. – Я вижу, что это не просто дружба. Вижу, как Массу смотрит на Юю, как он относится к нему. Вижу, и это огорчает меня. Ведь первая любовь оставляет самые глубокие раны, и я огорчена, что именно Юя стал первой любовью моего сына. Но, несмотря на это, я счастлива, что мой сын влюблен. Я не хочу вставлять ему палки в колеса. Первая любовь или влюбленность закончится, и он полюбит достойную девушку. Но сейчас, если все будет против моего сына, даже если его будут ненавидеть все, я буду на его стороне. Буду отстаивать его мнение и права его личности, как своей. -Почему? -Потому что я мать. Слово больно резануло по сердцу, но я сдержался, и ни один мускул не дрогнул на моём лице. Это ведь просто слово и хватит так напрягаться, слыша его! Это слово не имеет никакой силы. -Я вижу, что вы так же смотрите на мальчика. Но не следует привязываться к нему и привязывать его к себе. В конце концов эти отношения причинят лишь боль. С такими как Юя, всю жизнь будет тяжело, не стоит губить свою, пока вы молоды. Но если решитесь, подумайте, на чьём плече в конечном итоге будете плакать! Женщина печально улыбнулась: -Последняя банка, - она протянула мне горячий кофе Let`s Be Сappuccino в жестяной банке. -Спасибо, - улыбнулся я. Она ушла. Я наблюдал, как она подошла к мужу и чмокнула его в щечку, пока он капался с углями. Вот она любовь, которая приносит лишь счастье! Они подходят друг другу. А я? А Юя? Покрутив в руках теплую баночку, я спрятал ее под куртку. Юя вернётся, наверняка замерзший, ему оно будет нужнее. Последний вечер на природе, мы снова разожгли костер, осталась последняя упаковка пастилы. Мы с удовольствием уплетали угощение, слушая истории Каору-сан, которых он припас большое количество. Я ловил на себе взгляды Юкико-сан, но их странный блеск списывал на отблески огня. Мальчишка зябко повел плечами, невольно прижавшись ко мне. -Замерз? – спросил я его шепотом, чтобы не мешать развитию очередной страшной сказки. -Немного. -Держи. Юя неуверенно протянул руки: -А ты? -Мне совсем не холодно. Конечно, я соврал, даже в теплой курточке здесь, в горах, было прохладно. Но разве это имеет хоть какое-то практическое значение? Тем более я телохранитель, и если заболеет Юя, то это будет хуже, чем если заболею, к примеру, я. Юя склонил голову, вслушиваясь в одному ему ведомые звуки. Затем он открыл баночку и, отпив половину, с улыбкой протянул её мне. Меня поразила такая забота, но я лишь улыбнулся и молча допил кофе. Юкико-сан поднялась, сказав что устала, чмокнула мужа в щечку, попросила его не задерживаться и ушла в палатку. Каору-сан тоже засобирался, быстро рассказав ещё одну историю, он стал собирать вещи у костра. Мальчики отошли в сторону, Массу что-то хотел сказать Юе. Мне очень хотелось узнать, что он ему скажет, но подслушивать не стал. Пожелав спокойной ночи мужчине, я ушел в нашу палатку. Мальчик вернулся минут через пять, неуклюже забралвшись внутрь. Он был чем-то опечален. -Что сказал тебе Массу? – спросил я. -Ничего. -Юя, ты должен мне сказать, потому что… -Он сказал, что любит меня. И что если я не хочу его потерять, то должен ответить на его чувства, - по щекам мальчика побежали слезы. Я был шокирован. Масуда решил надавить на него. Это было так не похоже на милого мальчика, которым мне его описала и его мама, и сам Юя. Я был зол. Как этот мальчишка смеет обижать Юю, как? Я поднялся и пошел к выходу, мне было все равно, кто я и с кем собирался разобраться. Тегоши схватил меня за руку, удерживая на месте. -Не надо! -Но…он заставил тебя плакать. -А ты заставь меня улыбаться! Я понимал, на что он намекает, понимал, чего он хочет. Я прижал руку к его щеке, стирая горячие слёзы, парнишка всхлипнул, надрывно вздохнув. Приблизившись к его лицу, я почувствовал его дыхание, смешанное с легким привкусом ванили. -Ты понимаешь, как это неправильно? Я прикоснулся к его губам легким, нежным поцелуем, чувствуя, как он задрожал. Его рука легла на мою, что все еще прижималась к его щечке. Лизнув нижнюю губу, я оторвался от манящего тепла. Пальцем я провел по его губе, а он поймал его поцелуем. Нежным, трепетным, несмелым, робким. Слезы потекли по его щекам сильнее, но они были уже от другого. Он снова поцеловал кончик моего пальца, поднимая глаза на меня. Эти черные омуты без блеска все равно притягивали и завораживали. -Томо, - выдохнул он. От кончика пальца побежал ток, дрожь невольно прошла через все тело. - Будь со мной, будь…моим. -Юя, - убрал руку, - я не могу... Найдя в куртке пачку сигарет, я вышел на улицу. Куро, который сидел в сторонке, весело побежал за мной. Я чуть задержался у палатки, и моего слуха коснулось, как глухо с надрывом заплакал мальчик. Не задерживаясь дольше, я пошел подальше отсюда, чтобы покурить и, чтобы холод привел меня в адекватное состояние. Только выкурив две сигареты, я почувствовал себя чуть лучше, и нашел в себе силы вернуться в палатку. Куро залез следом, но отошел подальше, будто он понимая, что между нами что-то происходит, а он будет лишним. Тенши, который все это время сидел около мальчика, настороженно посмотрел на меня, и тоже отошел, показывая, что пока мне доверяет. Юя сидел на своём спальнике, прижав колени к груди, а по его лицу бежали слезы. Никогда раньше я не видел столько слёз, их было так много, что рукава толстовки промокли. Я сделал шаг вперед. Тего рванулся от моего движения в сторону и спрятал лицо, словно пытаясь скрыть от меня свои чувства. От этого трогательного вида и боли мальчика, сердце в груди защемило. -Юя… -Не надо, - прервал меня парнишка, скрывая слезы даже в голосе. – Я все п-понимаю. -Юя, - я сел перед ним, взяв его за руки, чтобы он поднял заплаканное лицо. – Пойми, я не могу быть с тобой. -Почему? -Я твой телохранитель, и это нечестно пользоваться своим положением. Тем более мне двадцать семь лет, а тебе всего семнадцать. У тебя вся жизнь впереди, яркая и веселая, тебе подойдет кто-то вроде Массу, - от возникшей картинки, что Массу будет целовать Юю, обнимать его, у меня снова защемило в груди. Но я должен был его убедить, что я для него худший вариант. – Я не смогу дать тебе тот уровень жизни, к которому ты привык. Не смогу быть с тобой каждый вечер, моя работа просто не позволит! Я не смогу дать тебе ту любовь, которую ты ждешь. -Подожди. Мне все равно, кто ты для меня официально, и все равно, сколько тебе лет. Разве так важно, какая у нас разница в возрасте? Я хочу быть с тобой, с тобой таким, двадцатисемилетним. Мне не нужен Массу, мне нужен ты! И уровень жизни, я готов бросить всё это, работать, если надо, готов делать все что угодно! Мне все будет по плечу рядом с тобой! Ты сможешь дать мне любовь, пусть и не такую, о которой я мечтаю. Но я вообще ничего не знаю о реальных чувствах. Твоя любовь покажет мне, какая она должна быть, и я приму её. Мне так больно, больно, что я потеряю тебя. Я не прошу делать что-то необычное, вроде достать звезду с неба или увести меня на край света, я просто хочу прикасаться к тебе, чувствовать тебя и быть любимым тобой. Больше слушать все эти излияния было выше моих сил. Послав всё к черту, я потянулся к его лицу, изучая его заплаканные глаза с мокрыми ресницами, горячие раскрасневшиеся щечки, мягкие губки. Пальцем я коснулся его нижней губы, чуть оттянув ее вниз. Мальчик вздрогнул и прикрыл глаза, ласкаясь к моей руке. Одна его ладошка легла на мою грудь там, где билось сердце, вторая легла на мою щеку. Он был таким теплым. -Закрой глаза, почувствуй это сердцем. Я повиновался его тихому голосу и закрыл глаза. Он коснулся моей верхней губы легким поцелуем, затем перешел на нижнюю. А потом всем телом прижался ко мне, даря головокружительный поцелуй. Сердце зашлось в стуке, сходя с ума. Мозг отключился, лишь изредка подавая сигналы с периферии коры головного мозга. Я обнял мальчика, заставив его сесть ко мне на колени. Распахнул губы, я почувствовал, как меня охватил жар, я хотел его! Такой хрупкий, нежный, ласковый, совсем как девушка. Он отдавал мне власть над собой, позволяя целовать чуть агрессивно, следовал за мной, повторял. Скользил языком по губам, или сплетался с моим в страстном танце. С его губ сорвался стон, дрожь пробила моё тело. Вскоре он оторвался от меня, жадно глотая воздух, а я не хотел открывать глаза, они были мне не нужны. Он прижался ко мне, положив подбородок мне на плечо. -Так вот что значит... - начал я, - видеть сердцем. -Глаза сердца, - улыбнулся мальчик. Вскоре он засопел, не разжимая объятий. А в моей голове все крутились слова Юкико-сан: «С такими как Юя, всю жизнь будет тяжело, не стоит губить свою, пока вы молоды. Но если решитесь, подумайте, на чьём плече в конечном итоге будете плакать!».