Вечность до рассвета

Небо заботливо укрывало звезды теплыми облаками, уплывающими по озеру ночного умиротворения. Созерцание их отражения в воде успокаивало юную фею. Вдалеке от подруг, окутанной тайной, ей суждено было встретиться с врагом. По неизвестной Блум причине он попросил о встрече, растворив своё непрошеное присутствие во снах, притворившись желанным гостем. Он являлся к ней не единожды, мягко ступая в хранилище сокровенных мечт, разбавлял их хрупкой, разбивающейся о реальность печалью. Глядел девушке вслед, наблюдая на расстоянии, но не смел приблизиться. Блум держалась взглядом за его образ. Видение того, о ком тосковало нутро. Их немой диалог длился вечность до рассвета. И завершался равноценно больно, словно в сказке невозможно переписать конец. Но их печально-нежные видения остались позади. Высокие крылья ярко мерцали в темноте, и их свет передавался озеру, наполняя гладь волшебством сияния. Прохладный ветер повеял в неосвещенную гущу деревьев. Из-за них явилась тень. Его она видела раньше. В сладких грёзах. — Здравствуй, Блум. Я рад, что ты пришла. — Валтор… — его голос проходил по позвоночнику подобно длинному тонкому пальцу, вводил в минутное замешательство и уходил в грудную клетку, выдавая на вдохе скованное волнением имя. Оно непозволительно возвышалось над всем, что когда-либо имело малейшее значение. Он — приветствовал вежливым поклоном. Она — ненароком забывала об учтивости в присутствии отражения. Близкого существа, не переходившего грани трепетной дружбы. Того, кто не способствовал болезненным трансформациям, не ставил власть над её душой во главе злокозненных планов. Воспоминания болезненны, и от них не найти панацеи. — Приятное место для обсуждений? Знаешь, одно из моих любимых. Подходит для медитаций. — Ты не заставил себя ждать… Зачем ты позвал меня сюда? В такое позднее время. Учти, не вздумай со мной шутить, — Блум не терпела долгих прелюдий, в них часто скрывались тайные замыслы. Представление о возможных со стороны Валтора обманах не давало забыть. — Тебе так к лицу строгость, — маг самодовольно улыбнулся, — Не был ли я изначально серьёзен в наших разговорах? Энчантикс… Раскрывает внутреннюю красоту и силу. Тебе всё же удалось подняться выше. Моё почтение. Путь Блум вел через очищающий огонь души — она собрала моменты прошлого воедино, разверзла их значение в ничто и переродилась. Но почему его слова возвращали назад, к прежнему вкусу разочарования? Сомнения возбуждали внутри пламя злости. Потерянная, вновь обретенная ею суть манила Валтора в жаркий плен. Что могло быть слаще, чем наблюдать значительные перемены? Обоюдно гореть в бушующем огне. Однако, он искренне отметил в фее распустившуюся колким цветком женственность. Стала взрослее, опаснее. Притягательнее до удушья желанием. Более неподвластная ему, сокровенная, оторванная от него часть естества. — Я стала хранительницей, чтобы мир раз и навсегда забыл о таких, как ты. … Чтобы развеять его имя в прах. Перечеркнуть важность существования подобной души, блуждавшей в той же физической плотности, но не досягавшей еë мира, обреченной стать потерянным, умолкнувшим шепотом параллельной реальности. — В тебе играет обида. Во мне её не меньше. Но я позвал тебя не для выяснения отношений. Видишь ли, самая банальная причина, способная свести мужчину с ума — тоска по прожитым мгновениям. О чем я говорю — не особо очевидно? — время замерло под гнетом вопрошающих стальных глаз. — … Ты хочешь… — Заключить перемирие между нами. Или рассмотреть возможные варианты сотрудничества. Ты вспыльчивая девочка, но далеко не глупая… Может, что-то придётся по нраву из моих предложений? — … Что сподвигло тебя к такому… Безрассудному шагу? — … Блум, не заставляй меня говорить об этом вслух. — … С начала нашего знакомства я думала, что встретила кого-то, кто знает меня гораздо лучше, чем я сама. Ты был так убедителен. И я верила каждому твоему слову, как если бы оно было закреплено в законах мироздания. Ты вел меня. Был моим учителем. Моей опорой. И я поздно поняла, что ты завёл меня в пропасть… Я не хочу подвергать дорогих мне людей опасности… Снова… Лишь бы насытить твоё чрезмерно голодное эго. Оно бездонное. И ты не наполнишься. Никогда. Слово за слово она заносила кинжал глубоко в его обнаженную душу, делая уверенные шаги по направлению к магу. Кровь пропиталась омерзительным безразличием. Валтор сокрылся в холоде сдержанности, свысока смиряя ее пыл. Выжидал, когда чаша ядовитого вина прольется от переизбытка, рухнет наземь и разобьется об скалы отрицания. — … А я мог бы стереть этот мир с лица земли, Блум. Склонить недостойных к твоим ногам. Если бы ты меня попросила, — сожалеющий тон воззвал к рассудку. Мужчина мягко взял руку феи под локоть. Блум растерялась, околдованная частицей тепла, зажегшейся в ледяных пещерах его глаз. — Нет, Валтор. Я бы не смогла тебя о таком… — Тебе так часто бывает горько, что невозможно потушить внутри огонь. И я чувствую его жар на расстоянии. Ему необходимо вырваться, — едины сутью, разочарованные и непринятые миром, и Блум не позволяла ставить себя наравне с демоническим порождением. Она одернула руку, чем вызвала огорченное удивление Валтора. — Какими бы не были мои мысли — я в состоянии сама справиться с болью. Мне не нужны жертвы. И уж тем более… «Не нуждаюсь в тебе.» — Не вижу смысла в нашем с тобой союзе. — Ответь мне на единственный вопрос. Почему ты продолжаешь приходить на Роккалуче? Если всё, что связано со мной — тебя так тяготит? Что ты хочешь найти? Успокоение для души? — … Да, Валтор. Роккалуче останется для нас местом, где всё началось. И ты забываешь, что наша история давно окончена. — … Я там кое-что забыл. Очень важное для меня. — … Очередной артефакт? Маг разжал ладонь, показав крохотную звёзду, переливающуюся в свете огненной магии. Пламя не охватывало украшение. Блум слегка приоткрыла губы в удивлении. — … Моя заколка. Потеряла когда-то… Откуда она у тебя?.. — Её обронила девочка, жаждущая встречи со мной. Она приходила к озеру поздними ночами, присаживалась у берега и глядела вдаль. Но я старательно делал вид, что её нет. Иначе ей пришлось бы узреть уродливую, растёрзанную реалиями быль вместо сказочных грёз. — … Нет… Не может быть… — И я всё равно не уберег её от встречи с самим собой. Помнишь, что я подарил тебе на прощание? Слёзы заблестели в её глазах. Её неяд, драгоценно-волшебный и трепетно оберегаемый фантазией, сошел со страниц книг жестоким демоном, разрывая их содержание, игнорируя каноны обложек. Он вытянул из нее бесценное воспоминание, чтобы растоптать. Так же, как она поумерила пыл его чувств. — Ты приходил на озеро… Ты меня видел… Ты… — она печально, вымученно улыбалась, а капли стремительно стекали по блестящему розовому банту. Осознание ввергало в дрожь беззвучной боли. Призрак расстроенной, рыжей маленькой девочки бесшумно занял её место. — Я так желал нашей встречи. И не ожидал, что ты окажешься ближе, чем я думал. Звёзды свели нас… Потому ты была одержима неизведанной мыслью. А я…одержим тобой, — Валтор притянул девушку к себе, уткнулся носом в волосы и закрыл глаза. — До безумия. Не в силах сопротивляться нежному шепоту, фея утонула в крепком объятии. Она его так сильно ненавидела. Она невыносимо скучала. Он мягко перебирал шелковые волосы широкой ладонью. Ощущал биение хрупкого сердца сквозь одежду. — … Мы не можем… — быть соединененными самой вселенной… — Мы совершенно не похожи… С тобой… Так… Больно. — А какого было мне?.. В течение стольких лет, — Валтор аккуратно приложил ладонь к её лицу, вытирая слезы девушки большим пальцем. Он с теплотой глядел на неё. И два года ощущались длительной пыткой в сантиметрах от счастья. — Пожалуйста… Отпусти меня… — забудь о её существовании, о тонком, карамельном аромате губ, кофейном флëре волос… Ласковом небе глаз, в котором малейшая слезинка — трагедия упавшей звезды. Пожар волос ускользнул сквозь пальцы. Разочарование поддалось смирению. — Только подари мне наши мгновения вновь. Я безмерно скучал, моя маленькая фея. Границы разбивались о заветную искренность. Почувствовав свободу действий и уловив позволение, маг увлек её в крепкий поцелуй. Блум оказалась права. Голод Валтора несоразмерен с величием космических тел волшебного измерения, пока тот не получит то, без чего не представляет жизни. Его необходимость сидела на обнажённых коленях, с осторожностью очерчивая пальчиками тонкие скулы, словно он впервые позволил дотронуться до лица. — Счастье моё… — тихо прорычал демон, оглаживая её озаряющее темноту крыло. Не дожидаясь ответа, она нежно завладела его губами. Валтор крепкой ладонью прижал девушку к груди. Дождь забил холодными каплями по их открытым плечам. Пусть против них обернутся силы природы — он укроет, найдёт для неё пламя внутри себя. Ладонь Валтора воспламенилась, образовывая крохотный очаг, горящий между двух сердец. А дождь продолжил лить. — Сейчас ты не ранишь меня… Если бы так было всегда… — Блум уткнулась носом в его шею, погружая мага в бездну болезненных размышлений. — Ты уйдёшь с рассветом, — он горько усмехнулся. — Знай, я буду ненавидеть каждое его наступление, с тех пор, как ты покинешь меня. Она поистине, несомненно жестока. И до беспамятства любима им. — Не стоит… Жизнь — прекрасна… — обыденное умозаключение угнетало. — … Для тебя, Блум. Она наполнена светом, радостью. Людьми, которые не раз выказывали преданность. Другим остаётся лишь наблюдать с уважением, — он хотел признаться, что без неё каждый вздох — напрасное существование. Но фея не отмечала ценности в его словах. Диалог уводил цепь повествования в пропасть, обращал чувства в незначительный зов. —… Почему ты мне не сказал? Всё могло быть… Иначе. — Ты стала бы любить лишь предначертание. Его идеализированную суть. Только не меня. —… Ты снова разрываешь мне сердце. — Блум, в глубине души ты знала правду. И отвергала её, зная о том, какой я. —… Я ненавижу себя за это. Но ты был для меня самым родным. За всю жизнь. —… Не мной единым причинение боли. И мне никто ещё не давал таких… Глупых советов. Кто поведает влюблённому безумцу, что свет зажжён над головой, пока тот обречён на гибель во тьме? — Оставим споры… До утра. —… Прикоснусь к тишине. Только вдвоём. Моё ласковое Роккалуче. — Мой Валтор… Мой зачарованный неяд.