Лил сильный дождь.
14 февраля 2025 г., 12:52
***
Лил сильный дождь, они стояли в темном переулке, смотря друг другу в глаза. Взгляды были наполнены болью, текли слезы, но благо из-за дождя этого не было видно. Оба они уже замерзли и каждым сантиметром кожи чувствовали, как капли ударяются о неё снова и снова, пронизывая словно иглы. — Ты плохой человек, и ты должен умереть один на улице! Ха-ха… Слова Чуи, как нож в спину, ударили по Дазаю. В эту минуту просто хотелось развернуться и уйти, но что-то держало его. Он стоял как вкопанный, смотря в глаза человеку, когда-то говорящему ему миллионы нежных слов о любви. Глаза, когда-то полные света и тепла, теперь затянуты тёмными облаками, отражающими внутреннюю бурю. Они становятся глубокими и бездонными, как океан в шторм, где каждая волна — это непрожитая эмоция, каждый миг — невыраженная боль. Он сделал шаг на встречу, подошел настолько близко, что их разделяло всего пара сантиметров. Он посмотрел на него сверху вниз и с ухмылкой, ехидно фыркнул. — А ты… Ты никогда не будешь счастлив. Кому ты такой сможешь дать любви? Ты ведь сам её никогда не видел, — слова сами вылетали из его рта, Осаму уже не мог давать себе отчетности у том, что именно он несёт. Его собственные слова ранили не только Чую, но и самого его. Может стоило остановиться? В любом случае, этого не выходило. Он сам побледнел от сказанного, ухмылка с его лица сползла и парень просто смотрел на удаляющийся в темноте силуэт. Обычная ссора, уже завтра все будет хорошо, он это знал. Придя домой, Дазай плюхнулся на кровать, включая телевизор и захватывая из холодильника бутылочку саке. Хотелось убежать от навязчивых мыслей о произошедшем. Душевных скитаний ему и так в последнее время хватало и новых точно уж не хотелось. Он включил какие-то глупые шоу, крутящиеся круглые сутки на местном канале, и принялся запивать свое горе. Парень и сам не заметил, как уснул. Крики из телевизора действовали для него наоборот убаюкивающе, очень уж это походило на обстановку, в которой обычно ему приходилось находиться. Очнувшись на утро Осаму сразу понял, что что-то в доме изменилось, но как бы не старался у него не выходило понять что именно. Голова раскалывалась от выпитого алкоголя. Черт, этот гад даже не удосужился воды мне поставить. И где его вообще носит? Он нехотя поплелся в ванну, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Его встретило забрызганное зеркало, которое уже давненько пора было помыть, да никак не доходили руки. Выглядело оно так, будто бы вчера дождь шел на на улице, а прямо у них в ванне. Взгляд его упал на стакан, в котором хранились зубные щетки. Всегда их там было две, но сейчас… Она была одна. Черт! За секунду шатен вылетел из ванны и начал проверять остальные вещи своего сожителя. Он не нашел ничего, везде было пусто. В голове столько мыслей смешались в одну, казалось будто бы они спутались в огромный ком, который сейчас тут же взорвется. Непонятно было, когда рыжий успел все собрать, и даже не разбудив Дазая. Чуя даже пижаму смог вытащить из под подушки, на которой спал он. Полная задница… Парень плюхнулся за обеденный стол, закидывая голову назад и тяжело вздыхая. Его взгляд упал на что-то белое, лежащее на коврике у входной двери. На ватных ногах он тащится к входу и дрожащими руками поднимает конверт. В нем был лишь стикер со словом «Прости» и кольцо, которое они стырили у какой-то парочки на одном из заданий. Второе кольцо все еще было на безымянном пальце у Дазая, но, по всей видимости, оно ему уже не было нужно. И все, что ты мог сказать это гребаное «Прости»? Гудок, второй, третий… Ответа нет. Второй звонок. И из трубки донеслось чьим-то голосом, как-то грубо: «Абонент недоступен». Все последующие дни он слышал эту фразу из телефона минимум по десять раз в сутки. Он просто исчез из его жизни, не оставив ни следа.***
Темнота медленно отступает, как тень, покидающая светлую комнату. Он ощущает, как мир вокруг начинает обретать формы, но всё ещё остаётся в плену тумана. Веки тяжёлые, но постепенно они приоткрываются, и в глазах появляется проблеск света — мягкого, теплого, словно утренние лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавески. Звуки окружающего мира начинают наполнять его сознание. Шум машин за окном, тихий разговор медсестры в коридоре, мерное биение аппаратов — всё это сливается в одно целое. Ацуши, сидящий возле кровати, в мгновение ока подхватился и начал обнимать своего друга, прижимая к себе его руки и очень громко подзывая медсестру. — Вот, зараза, как же ты меня напугал! — голос его был наполненный радостью, что не могло не быть приятно Дазаю, ведь кто не будет рад, что его ждут. Всем видом он старался этого не показывать, оглядел все вокруг и сразу же принялся срывать с себя кучу капельниц и разных приборов, контролирующих его состояние. — Ты закончил заказ? — прохрипел Осаму. Ему было сложно говорить, ведь, судя по всему, долгое время в его горле не было ни капли воды, и оно уже успело пересохнуть. — Ты серьезно? Тебя только это волнует? — подхватится с криком Ацуши, останавливая своего «босса», пытающегося встать с больничной койки. — А что по твоему меня должно сейчас волновать? Счета в больнице тоже нужно как-то оплачивать, а я сейчас на мели. — Выполнил я все.. — с грустью в голосе ответил напарник, усаживаясь обратно на свой стул, понимая, что если Дазай захотел встать, то его уже не остановить. — Вот дерьмо! Как же не повезло людям, умирающим в больнице. Последнее что они видят это этот ужасный белый потолок. Ни за что не хотел бы так закончить. Пока парень продолжал выпутываться из навешенного на него «хлама» в палату уже прибежала медсестра, которая сразу принялась выключать очень громко пищащие аппараты. — Я вижу вы в порядке. Тогда, зайдите в доктору, он хотел вас видеть, как только вы очнетесь. Закончив разбираться с медицинским оборудованием, она ушла. Оставив парней снова наедине. Сказанные ей слова особо не волновали парня, ведь он уже кучу раз попадал в больницу и там его все уже знали, и принимали как родного. Казалось, что с его образом жизни, ему легче переехать туда. Он бы так и сделал и никогда не спешил бы сваливать оттуда, если бы ему хватало денег. — Слушай, иди домой, я дальше сам. — Эй, а если с тобой что-то опять случится? — обеспокоено спросил беловолосый, снова подхватываясь с места. — Я в порядке, не бери в голову, тебя дома, наверное, Акутагава ждёт, — безразлично промямлил парень, желая просто остаться один. Судя по календарю, на котором был передвигающийся красный прямоугольник, он провалялся в отключке целый день. А судя по синякам под глазами у Ацуши, он пробыл тут все время и не сомкнул век ни на секунду. Акутагава — его муж. Они совсем недавно поженились и, как подобало молодоженам, проводили друг с другом почти сто процентов свободного времени. С Дазаем он был в неплохих отношениях, они могли иногда встретиться и прогнать по бутылочке пива, обсуждая всякий бред. Он чем-то был схож с Осаму и это определенно сближало их. Всегда ему нравилась фраза, сказанная Рюноске: «У меня нет совести, есть только нервы», она полностью описывала состояние Дазая в последнее время. Когда Ацуши ушел, парень лениво потянулся, отыскал свою обувь и одежду, лежащие в шкафчике в углу палаты, и надев все это, поплелся в кабинет врача. Ноги слегка дрожали, но он заставил себя сделать шаг. Каждый шаг давался с трудом, как будто он пробирался через густую трясину, где каждое движение отнимало силы. Дверь палаты открылась с легким скрипом, и он оказался на пороге. Коридор передо ним был длинным и узким, освещенным тусклыми лампами, которые мерцали, создавая зловещую атмосферу. Вокруг слышались отдаленные голоса медсестер и тихие шаги врачей. Где-то в конце коридора раздался звук капающей воды — монотонный ритм, который напоминал о бесконечности времени. Бесконечно тянущийся коридор и куча закрытых дверей в нем привел Осаму к той самой, заветной, двери. Казалось, он стоял перед ней несколько минут, но прошло лишь секунду десять. Он собрался с силами и постучал в неё. Ответа ждать долго не пришлось, из-за двери послышалось уверенное «Войдите!». — Здравствуйте, Осаму! Я вас ждал. Перед парнем сидел улыбчивый мужчина приятной внешности. Он выглядел очень добрым. Под светом больничных ламп сверкала его лысина, а над губами были пышные усы, в которых виднелось пара седых волосков. На нем был выглаженный белый халат, наверное, его жена всегда старается и с заботой его гладит, накрахмаливает рукава, дабы муженек выглядел хорошо и соответсвующе своему статусу. То, что у него есть жена Дазай понял по блестящему, как его лысина, золотому кольцу на безымянном пальце. Парень прошел и уселся в кресло, стоящее напротив стола врача, на котором была разбросана куча бумаг и стоял большой монитор, какой-то уж очень модной фирмы. В отличии от коридора кабинет выглядел более свежим, ведь зеленые стены уже не душили из двух сторон, а они были белыми. Оказавшись там Осаму сразу почувствовал себя спокойнее. — Зачем вы хотели меня видеть, доктор? — ради приличия, поинтересовался шатнен, ведь обычно он просто читал ему нотации о том, что нужно прекращать вести такой опасный образ жизни, иначе могут возникнуть проблемы. — Слушайте… Тут такое дело.. — начал врач, поворачивая монитор экраном к парню. — Взгляните сюда. Тон врача оставлял желать лучшего, и, честно говоря уже поселил тревогу внутри Дазая. Не к добру это все… На картинке он увидел снимок своей головы, а именно мозга, в котором виднелись какие-то образование. И что все это, черт возьми, значит?! — У вас в голове сосуды, скопились в так называемые клубки, — виновато продолжал врач, указывая ручкой на те самые штуки, которые заметил сам парень, — они очень опасны для вас, но что-то делать уже слишком поздно. — Сколько мне осталось? — чуть ли не крича, выпалил Осаму. — Два года? Год? Пара месяцев? — Около того… Мы не можем сказать точно, они словно бомба замедленного действия, никто не знает, когда это произойдет. Ответ доктора словно пронзил тысячей игл, звуки вокруг смешались, и парень уже не слышал, что тот ему говорил. Почему? Твою мать. Почему из миллиардов плохих людей эта хрень досталась именно мне?! У меня и без того дерьма в жизни хватало. Гребаная несправедливость. Мир померк в одночасье. Будто кто-то выключил свет, оставив его в кромешной тьме. Слова врача, словно приговор, эхом отдаются в голове, не давая ни на секунду забыться. Внутри – пустота. Не та пустота, когда просто грустно, а вселенская, поглощающая пустота, в которой нет места ничему, кроме отчаяния. Кажется, он разучился дышать. Сердце колотится как бешеное, пытаясь вырваться из груди. Хочется кричать, звать на помощь, но горло перехватило, и вместо крика – лишь немой вопль застыл на губах. Мысли роятся в голове, как потревоженные пчелы, жаля и не давая покоя. Ему страшно. Он боится умирать. Боится оставить этот мир, который, несмотря ни на что, так любит. Очнулся от всего этого хаоса в голове он только тогда, когда врач тянул ему баночку с обезболивающим, которого должно было хватить на первое время и стопку рецептов, чтобы потому парню не приходилось тратить время на визиты, а купить лекарство самостоятельно. Взглянув на упаковку, он был шокирован. Это лекарство было почти что наркотиком. Неужели все настолько хреново? Еще пару дней назад он чувствовал себя прекрасно, а сейчас ему приходится утолять боль на только сильными веществами. Все было как в тумане, он встал изо стола и, поблагодарив врача, пошел прочь из этого места, ведь тратить время, которого теперь не него очень мало, попусту не хотелось. Переплетая ватные ноги, он добрался до кафетерия. Суда обычно приходили такие же как он: узнавшие о чем-то ужасном и, которым хотелось побыть наедине со своими мыслями. Лишь перейдя порог он замер. Он увидел до боли знакомый силуэт и не понимал: все это наяву или он просто сходит с ума? Может в глазах двоится или из-за проблем с головой начали галлюцинации. Он протер глаза, силуэт не исчез. За столом в углу помещения сидел рыжеволосый парень, грустно протягивая какой-то напиток. Столько времени прошло… И только сейчас и только тут я его вижу? Серьезно? Я думал, что этот день уже ничего не может сделать хуже. Он не собирался подходить. Дазай даже не представлял, что ему нужно было бы сказать или нужно ли это вообще. Так он просидел несколько часов, укрываясь капюшоном, чтоб тот его не заметил. Когда Чуя направился к выходу, Осаму взглянул в окно. За окном лил сильный дождь. Он вышел за ним и понимал, что у того нет зонта, он просто шел, витая в своих мыслях. То ли он плакал, то ли злился, было непонятно. В принципе как и всегда у Осаму не получалось понять, что у этого рыжего в голове. Подбежав к ближайшему ларьку, он купил там зонт, стараясь не упускать Накахару из вида. Ему по-прежнему не хотелось, чтоб тот его видел, он был не готов к этой встрече, он не знал, что ему сказать, но мокнуть Чуе он позволить не мог. Догнав парня, Дазай из-за спины резко сунул зонт ему в руку и убежал прочь. — Эй! Вы… Тихий голос раздался у штена за спиной, заставивший его только ускориться. Снова дождь умело скрывал слезы, падающие градом из глаз парня. Столько эмоций переполняло его, что можно лопнуть, прямо как «бомбы» у него в голове. Что я вообще творю? То что он промок больше не мое дело.
