снег в июле

Я вошел в пустую комнату, бросая на кровать сумку с вещами. Мэнор встречал меня отстраненной прохладой, и я, наконец, выдохнул. Мама вошла за мной следом. — Ужин в семь, — произнесла она, все еще опасаясь сказать лишнего. — Отец волновался, хотел скорее увидеть тебя. Я обнял ее. Она много плакала из-за меня, и мне было стыдно. Но она всегда все понимала. — Я переоденусь и спущусь, — тихо молвил, и Нарцисса, в последний раз улыбнувшись, оставила меня наедине с собой. В лагере я много думал. Плакал, забывая о всех предрассудках, еще несколько раз переворачивал комнату вверх дном. На меня смотрели, как на умалишенного, но друзья будто защищали меня своим присутствием. Блейз приносил мне еду, когда я вновь не мог встать с постели, а Тео разговаривал со мной на ночь, пусть я и не ронял ни слова. Он просто рассказывал мне всякие небылицы и смешные истории, и это раз за разом оживляло меня. Мы вновь увидимся уже в Хогвартсе. У меня есть целый месяц дома, чтобы отпустить этот июль. В котором солнце было теплее, и костры отдавали морозной вишней. Я отодвинул балдахин над своей кроватью. На стене висела картина. Аляповатая. Пестрая. Хаотичная. Я улыбнулся и начал рыться в сумке. Спустя несколько минут по правую сторону полотна красовались три колдо, а по левую — каллиграфические буквы на старом пергаменте. Наши чувства обрели целостность. А я постараюсь обрести покой. Потому что она в моем сердце, в дыхании и первой снежинке на рукаве. Я перекатил несколько леденцов между пальцами и, закинув один в рот, захлопнул за собой дверь. Вкус вишни разливался на языке. А жизнь проходила мимо, и я старался не утонуть в ее водовороте.