Начали за здравие, кончили за упокой

В один из давно минувших дней, когда Энни, Бертхольд и Райнер медленно пробирались к стене Мария, Эрен с Микасой собирали хворост где-то под Шиганшиной, Армин читал и грезил об океане, а разведотряд разрастался и креп на глазах, тишину вечера, сгустившуюся в слабоосвещенных коридорах разведкорпуса, вдруг разорвал гулкий топот сапог. - Эй, Леви, идем, да идем же скорее, - ворвавшись поздним вечером в комнату капрала, Ханджи, со свойственной ей бесцеремонностью, силой принялась тащить того за руку. - Там такое, такое, ты все пропустишь! Аккерман едва только успел смыть с себя тяжелый день, переоделся ко сну, и ее воодушевления абсолютно не разделил. А точнее он и бровью не повел, продолжая стелить постель, по-хозяйски расправлять мелкие складки на безупречно белой простыни, и своим видом сосредоточенного педанта как бы намекал старой подруге отправляться куда подальше. Однако Зоэ не дослужилась бы до должности майора без своего главного оружия - внезапности, и Леви сам не понял, в какой момент он очутился на лестнице. На требования отцепиться Ханджи никак не реагировала, а от удара ноги увернулась неожиданно проворно. Следом раздался отчаянный треск деревянных перил. - Эй, мразь подземная, – донесся откуда-то с нижних пролетов широкой винтовой лестницы приветливый голос Майка. – Хватит корпус ломать, спускайся давай. - Завались, рожа усатая! – прорычал Леви, заглядывая в лестничный пролет. - Какого черта там происходит? - потерев ушибленное колено, он с досадой взглянул на трещину в перилах, а после вновь на загадочные лица сослуживцев. Майк в тусклом освещении чему-то тошнотворно улыбался себе под нос, а от взгляда перевозбужденной Ханджи, продолжавшей с неистовой силой тянуть его вниз, и вовсе бросило в дрожь. - Эрвин тебя ждет, - коротко пояснил Закариас, в очередной раз удивляясь целеустремленности Зоэ. - Какую-то старуху притащил – та всем за медную монету будущее предрекает. - Чего? – уставившись на него вниз, Леви просто отказывался верить в то, что расслышал все правильно. - Будущее? Это у наших разведчиков-то? Ну-ну. Не поседела она еще? - Да трясется вся – и про смерть всем вещает, - согласно кивнув, Майк чему-то загадочно усмехнулся. - Интересно даже! - А мне, вот, ни черта не интересно! Я за медяк лучше чая куплю, - Леви предпринял еще одну попытку высвободить руку, однако охваченная энтузиазмом Ханджи была страшнее десятка титанов, и сильнее него самого. - Да ты послушай, там такая история приключилась! – уверенно волоча его к общему залу, майор и не думала отступаться. - Спал сегодня наш рядовой на посту, а тут спросонья глядь - возле него старуха стоит. Он вначале давай вопросы задавать: кто такая, предъявите документы. А она, - Зоэ мелко задрожала от переизбытка эмоций. - Она и говорит: "Ты если свой привод не исправишь, погибнешь завтра". Боец наш глядь - а у него спусковой крючок заклинило! А завтра должен был на вылазку идти… Ты понимаешь, она ясновидящей оказалась! - Я понимаю, что привод надо перед вылазкой проверять, - процедил сквозь зубы Леви. - И карманы, когда на посту спишь. Кошелек на месте хоть? - Какой там кошелек! - всплеснула руками Ханджи. - Он ее, не долго думая, к Эрвину повел. Не знаю, что она там командору рассказала, но теперь вот в общем зале всем судьбу предсказывает. Сейчас сам все увидишь, - Ханджи радостно распахнула настежь огромную деревянную дверь, ведущую в общий зал. - Пришли! Огромное помещение было погружено в полутьму и освещалось лишь неяркими огарками свечей. Тем более странно было наблюдать в нем небывалое скопление народа, одетого, по большей части, в ночные рубашки, а то и вовсе в исподнее белье. Едва заслышав о прорицательнице, каждый боец тут же кинулся на встречу с судьбой, в чем был одет. "Ну вот, а на уборку этих олухов розгами не загонишь" - отстраненно подумал капрал, оценивая обстановку. За массивным столом в центре помещения восседала та самая старуха: с чашкой успокоительного в одной руке и горстью медяков в другой. Вид она имела бывалой уличной торговки, но аж никак не прорицательницы того, чему надлежит случиться. Однако стоявший рядом с ней Эрвин так самозабвенно допытывался, есть ли люди вне этих стен, что Леви сразу понял – ночь обещает быть долгой. Но, получив туманное прорицание о том, что ответ он найдет в подвале, ключ от подвала найдет у титана, а титана найдет в разведкорпусе, командующий значительно поубавил в энтузиазме. - А я всегда говорила, что титанов нужно ловить и исследовать на нашей территории, - тут же вмешалась Зоэ, сразу разобравшись, что к чему. – Правда? – она с надеждой взглянула на прорицательницу. - С ума сошла, что ли? – настороженно глянув на нее, старуха даже слегка отодвинулась от стола. Следом к ней подлетели лучшие бойцы отряда Эрвина, уверенно брякая медяками о стол и с надеждой глядя в светлое будущее. Но, выслушав во всех деталях прорицания, звучавшие, примерно, одинаково: «Третьего дня гиганта повстречаешь: левая нога хрусь – и пополам; правая рука хрусь – и пополам…» - радость на лицах тут же сменилась выражением обреченности. «Мда... начали за здравие, кончили за упокой» - сердито хмыкнул Леви, наблюдая, как боевой дух разведчиков медленно сводится к нулю, а командор немедленно счел необходимым разрешить каждому бойцу задать только один интересующий его вопрос. - Ну, - Леви искоса взглянул на Майка, по привычке разбиравшегося в ситуации посредством обоняния. – А тебе что напророчили? - Что я умру, когда со мной титан заговорит! – потерев широкой ладонью шею, Майк как-то наигранно рассмеялся, но в глазах проскользнула тень беспокойства. - Бред, правда? – поспешил уточнить он. - Конечно бред, - согласно кивнул Аккерман. - О чем с тобой разговаривать? - О, Леви, поди-ка сюда, - Эрвин поманил его рукой, указывая в направлении прорицательницы. Прошипев под нос проклятья, капрал медленно приблизился к огромному столу. Блеклые, будто выцветшие от времени, глаза с интересом уставились на него. Сам Леви даже и не думал ничего спрашивать. Точнее, в данный момент его интересовал всего один вопрос - как эта старая мымра вообще забрела в разведкорпус. Таких шарлатанок в подземном городе водилось тьма тьмущая, однако путь на поверхность им был заказан. Подъем по лестнице обходился не дёшево, да и на поверхность взбираться возраст уже не тот. Тем временем старуха явно собиралась с мыслями. Присутствующие разом умолкли, в зале повисла тишина. - Что Вы видите? – вмешался, наконец, Эрвин, выкладывая медную монету из своих личных сбережений. – Смерть, славу… любовь может? – на последнем слове командор усмехнулся, а Зоэ так лихорадочно уставилась на старуху, что Леви стало как-то не по себе. - Смерти нет, - задумчиво потянула та. – Он еще всех присутствующих переживет. Слава есть, только не более, чем теперь. А вот с последним… даже не знаю, стоит ли говорить. - Ну же! - Зоэ поспешно лязгнула о стол еще одним медяком, однако в этот раз на него не обратили внимания. Помолчав еще с минуту, прорицательница, наконец, со всей серьезностью изрекла: - Он отдаст свое сердце титану. Несколько долгих мгновений в зале было настолько тихо, что можно было услышать стук десятков сердец, посвященных человечеству. И одного, посвященного титану. - Эй, погодите-ка, - Леви отшатнулся от стола. - Это та очкастая в титана влюбиться может, но никак не я! - Нет, - твердо заверила прорицательница, поднимая на него выцветшие глаза. - У нее чисто исследовательский интерес. А твой интерес будет совершенно иного рода, - и на глазах ошарашенных разведчиков взгляд ее устремился куда-то в область паха. - Ха-ха-ха, - заржал вдруг Майк громогласным голосом и, обхватив живот, согнулся пополам. - Ха-ха-ха-ха-ха... Следом прыснула со смеху Ханджи, а за нею и вся разведка. Раскрасневшись от хохота, бойцы еще долго не могли вымолвить и слова, вытирая костяшками пальцев проступившие слезы. Эрвин честно пытался сохранить лицо, но в итоге просто закрыл его руками, а плечи так и продолжали беззвучно трястись от смеха. - А, ясно, - глядя исподлобья на дряхлую ведьму, Леви искренне жалел лишь о том, что не прихватил с собой ни единого лезвия УПМ. – Эй, мымра старая, идем-ка прогуляемся. Поскольку о дальнейших прорицаниях всерьез не могло быть и речи, капрал беспрепятственно выволок старуху за ворота, клятвенно пообещав лично представить ее любому из своих будущих возлюбленных за стенами, если та еще хоть раз надумает сюда сунуться. Однако так легко отделаться от пророчества ему не посчастливилось. Не раз после того памятного вечера, в разгар очередной вылазки за стены, над перепуганным отрядом вдруг разносился голос Майка: - Внимание, с севера приближаются два титана. Эй, Леви! Тот, что справа, вроде ничего, а? – вслед за чем руководство разведкорпуса давилось от хохота, пугая лошадей и новобранцев. Но и капрал в долгу не оставался: "Нет, этот к тебе бежит - разговор есть!" Хохма закончилась сама собой, когда в один прекрасный день из шеи пятнадцатиметрового титана вдруг вылез Эрен Йегер и, едва завидев капрала, затребовал вступления в разведкорпус, призывно сверкая долгожданным ключом и наглыми зелеными глазами. А после еще и Энни выволокли прямо из женской особи. Тогда-то Майк и начал становиться все более замкнутым и нелюдимым, насколько это вообще было возможно в разведкорпусе, пока и вовсе не пропал без вести. И, когда бойцы, уж было, начали предполагать худшее, капрал лишь отрицательно качал головой: «Не верю. О чем с ним было разговаривать, а?» А сам, к тому времени, уже лишился сна. И причиной тому послужила отнюдь не пропажа Майка, не перевоплощающиеся в титанов и обратно бойцы 104-го корпуса и даже не чрезмерная активность увлекшейся экспериментами Ханджи. Стоило капралу закрыть глаза, сознание тут же услужливо преподносило образ этого дерзкого мальчишки, преданно глядящего на Леви и, после любого его распоряжения, с силой ударяющего себя в грудь - в знак посвящения сердца. И Леви тут же бросало в холодный пот, и Леви забывал, что хотел сказать, скрывая свое вынужденное молчание под маской угрюмого высокомерия. Однако, не считая этого, положенного по уставу, салюта, в остальном Йегер не выказывал абсолютно никаких эмоций относительно руководства, что, нет-нет, да и печалило душу сильнейшего воина человечества. "Еще бы! У него друзья есть. Живые друзья. С него та угрюмая глаз не сводит. Да и вообще, он надежда для всего человечества" - перебирал Леви каждый вечер список весомых аргументов, не дающих ему и шанса подступится к мальчишке. "А я? Зачем ему я..." - беззвучно вздыхал он, разглядывая собственную ладонь, покрытую отвердевшими мозолями, испещренную мелкими шрамами... и такую же душу. Да, он отдал свое сердце титану, как и было предначертано. Но последний, судя по всему, предпочел бы что-то более полезное - миску горячей похлебки, например. Так медленно текли часы, дни складывались в недели, а те в месяцы. Луна над башнями разведкорпуса то прибывала, то убывала, а хитро сверкавшие звезды чертили немыслимые траектории судеб. Пока судьба сама вдруг не пошла на встречу – в тот день, когда Леви, утратив всякую надежду, уже перестал ждать.