Фудзи

Я уже тебя где-то встречал Походу, в прошлых жизнях — не раз Я уже тебя где-то встречал Походу, в прошлых жизнях В прошлых жизнях

***

И я бегу, сломя голову, минуя серые пятиэтажки, унылые заборы и желтые шлагбаумы закрытых проходов; мне хочется просто бежать, не думая, куда, зачем и откуда. Только бы убежать! Ноги несут меня мимо огромного пустыря с недостроенным футбольным полем и заросшим бурьяном пустырем напротив, мимо ряда темных пятиэтажных коробок, наполненных мутью. Я несусь, стремясь скорее вырваться из этой морозной зимы, чтобы в сердце снова была весна, чтобы тепло расплывалось по моему телу от его объятий. Именно его. И вдруг воздух в груди заканчивается, я останавливаюсь напротив заржавевшей лестницы, которая ведет на платформу к электричкам. Наклоняюсь, опираясь руками на колени, пока за шею падает противный мокрый снег. Тяжело дышу, закрываю глаза и ощущаю температуру в воздухе, весь этот холод. Из квартиры я выбежала лишь в кофте и старых домашних штанах, хотя на улице уже давно был минус. Поднимаю лицо к темному зимнему небу и позволяю снегу падать себе на голову. Он попадает на щеки и раздражает меня, но я не отстраняюсь от этого ощущения. Все в порядке. Мне хотелось то ли кричать от радости, потому что я все смогла вспомнить, хотя никто в это не верил. То ли плакать, потому что его нет рядом.

***

— Как сбежала? — разводя руками спрашивает Сидорин, находясь напротив всего моего семейства, которые могли только пожать плечами на его вопрос. — Не знаю, странная она после Москвы вашей стала — фыркнул отец, закатывая глаза — не общается с нами, только читает и курит, даже на учебу забила. — Нет, вот нас в этом точно винить не надо — резко выпаливает Перфилов, ставя пакеты с подарками вниз и недовольно нахмуриваясь. — Я же знаю, что в Москве что-то произошло! — взволнованно выступает в диалог мама, всплескивая руками и чуть ли не плача от переживания — приехала раньше, чем договаривались, ни с кем не разговаривает! «Доченька, как в столицу съездила, как друзья твои» - «Не хочу обсуждать, мам» — женщина закрывает лицо руками — а вы посмотрите темнота какая, а Сашенька не пойми где! — Успокойтесь — уже в разговор подключается Андрей, который всегда выступал слушателем в подобных разборках — во-первых, сегодня праздник, людей на улице много, даже если что-то произойдет, она точно не останется незамеченной. — Ну и логика у тебя, Андрюх — возмущается Серафим — наоборот! Праздник, все набуханные валяются в сугробах, ты знаешь какая большая вероятность, что с ней что-то случится! — выкрикивает парень, все больше входя в состояние активной агрессии. И только Юра не захотел слушать пустых разговоров и споров, поэтому молча ушел из квартиры. Пока все будут находиться в состоянии паники, он уже сможет меня найти..

***

Касаясь противных мокрых перил лестницы, я поднимаюсь вверх, трясясь как стиральная машинка от холода. Ноги уже начинают подкашиваться к тому моменту, как я дохожу до середины платформы, а в дали начинает мигать огонек, обозначающий скорый приезд ночной электрички. Мрак поглощал пространство моего зрения с каждой секундой все больше, а мигающий фонарь не помогал. И я падаю на колени. Из глаз начинают литься слезы, в голове остался один процент надежды, что слова того парня, который мне помог, окажется правдой. Или же мне суждено жить такой одинокой жизнью, без человека, который меня искренне любил. Внутри настолько переполняло счастье, что я была готова простить ему все запои, измены и громкие мерзкие слова. Это называется привязанность. Причем настолько сильная, что в моих мыслях промелькнула мысль: «а как я буду жить дальше с этими воспоминаниями?» Единственное, что хоть немного согревало меня - моя душа. В ней вперемешку с отчаянием всплывали счастливые моменты с ним. С Глебом. Ведь никто не приносил мне такие искренние эмоции как он. Он научил меня любить и ненавидеть одновременно, и возможно, вы подумаете, что я какая-то отбитая идиотка, но даже после всего того, что он сделал со мной и моей психикой, я бы все отдала, чтобы сейчас ощутить тепло его рук вокруг своей талии. И услышать свое любимое: «я всегда буду рядом»…

***

— Ну чего ты? Иди сюда — вздыхает Викторов и раздвигает руки для объятий, в которые я с горькой радостью кидаюсь — ну все, тише, успокойся, теперь я всегда буду рядом — осторожными движениями гладит меня по голове, пока я рыдаю ему в плечо. Мне не хватало его. Его тепла, ласки и заботы. Его нежных слов и бархатистого смеха. Его вечно запутанных кудрей и периодических запоев. Каждого его недостатка, загона, панической атаки. Мне не хватало всего Глеба. Такого, каким он был сейчас. Я боялась потерять его совсем. Потерять навсегда. И это чувство было таким странным и новым, что я буквально физически ощущала холодную пустоту между сжатых пальцев.

***

— Господи, какой ужас, новый год! Праздник! А у меня дочь ушла — горько усмехается отец, вливая в себя очередную рюмку водки. — Успокойтесь, все будет хорошо — отвечает Андрей, стараясь любыми способами снять панику с людей, присутствующих в этой маленькой обшарпанной кухне. И все погрузились в апатию, пока за окнами пускали яркие салюты, жгли бенгальские огни, включали матерные песни и просто радовались, что начался новый год, чего я никогда не понимала. Проблемы то никуда не денутся, и спустя две недели поедания салатов, все вернуться в обыденную рутину работы, учебы и загонов. Стоит отдать должное, что больше всех в этой комнате переживал Серафим. Его руки нервно перебирали телефон в руках, меняя его положение с каждой секундой, а ноги стучали по полу, ровно до одного момент..

Глеб, 0:36 Я приехал.

— Блять! — вырывается из уст Сидорина, и вскакивая со стула, он пулей выбегает из квартиры, оставляя всех остальных в недоумении.

***

Мои штаны уже насквозь промокли, как и я сама. Ног почти не ощущалось, и руки тоже постепенно начинали неметь. На моей голове быстро таяли снежинки, и даже звук прибывшего поезда меня никак не смог вырвать из последней стадии отчаяния. Наверное, год назад я бы не могла подумать, что такой великий праздник буду отмечать именно таким образом. Мимо меня проходили люди, не обращая никакого внимания, просто несли свои сумки, из которых в голову ударил запах мандаринов и дешевого шампанского. Все были чему-то рады, но, наверное, не я .. — Девушка, с вами все в порядке? — говорит сзади меня стоящий парень, тыкая меня в плечо, на что получает ноль реакции. Тогда он меняет свою местоположение и садится на корточки напротив меня, что тоже никаких действий с моей стороны не получает. Теплая рука касается моей ледяной кожи, поднимая голову и заставляя взглянуть на себя. Момент. Искры в глазах, и я вновь возвращаюсь в реальность. Передо мной сидел Викторов. И нет мать вашу, это была не какая-то лютейшая галлюцинация от мороза, я чувствовала его руку на своем лице. Я видела, как ветер развевает его кудри, которые уже успели намокнуть от высокой влажности. — Саша? — вырывается из уст парня с облегчением. — Глеб? — я начинаю невольно улыбаться, смотря на то, как его уголки губ тоже постепенно поднимаются. Брюнет помогает мне встать, протягивая свою руку и не переставая улыбаться во все тридцать два зуба. Снимает свою куртку и накидывает мне на плечи, перед тем, как заключить в долгожданные объятия. Сейчас они ощущались как-то по-другому. Более нежные, чувственные, до боли в ребрах, которая не ощущалась от счастья, пылающего в моей голове. Я снова чувствовала запах его парфюма вперемешку с табаком и горячее тело, которое прижимало меня к себе все сильнее с каждой секундой. — Ты почему на морозе ночью, так еще и одна, и на какой-то обобранной платформе? — не переставая заключать меня в своих объятиях, озадаченно спрашивает Глеб. — Я просто.. Я не знаю. Чувствовала, что ты приедешь — бурчу ответ ему в плечо, закрывая глаза. — Знала бы ты, как я сам ждал этого — усмехается парень, утыкаясь носом в мои мокрые волосы. — Подожди — отстраняюсь от Викторова и становлюсь напротив, поправляя пуховик на плечах, который из-за своего размера скатываться с меня — я.. Я все вспомнила Глеб — пожимаю плечами и шумно выдыхаю, наблюдая за реакцией молодого человека, который не знал, что ответить — Я помню наши разговоры на балконе, помню свой день рождения, как мы просыпались вместе, все твои слова помню — взволнованно продолжаю я дрожащим голосом, активно жестикулируя руками. — Ты шутишь сейчас? Это какой-то прикол? — растерянно интересуется брюнет, пытаясь найти ответ в моих глазах. — Глеб, я люблю тебя — и этой фразы ему было достаточно, чтобы все понять и прильнуть своими губами к моим…если не навсегда, то надолго… Я не встречала никого прекраснее в жизни… Во всем белом свете… Рядом с ним я просто глупая девчонка, у которой от страха подгибаются колени… Я могу чувствовать себя слабой и хрупкой, рядом с ним, и почему-то сейчас я в этом уверена. У него почти нет недостатков, и в сотый раз повторюсь, я готова простить ему всё.

***

— Юра, постой! — кричит Сидорин, приметив впереди себя фигуру своего друга. На просьбу Перфилов останавливается и оборачивается на крик. Серафим подбегает к парню и запыхавшись протягивает дрожащей рукой свой телефон с сообщением от Викторова. — Что это? — спрашивает блондин, читая то, что написано на экране — ты не шутишь? — Ты знаешь Глеба, он правда мог приехать. А учитывая тот факт, насколько резко сорвалась Саша, и что их души уже связаны на ментальном уровне, складывается пазл. Не так ли? — быстро тараторит шатен, выхватывая свой гаджет обратно. — Пиздец, тогда я уезжаю — отмахивается рукой Юра, отворачиваясь и уходя в никуда. — Да стой ты! С чего такая реакция, Юр? — так же кричит Сидорин — я знаю, что ты ее любишь, но разве ты не хочешь желать счастья тому человеку, которым дорожишь?! — Она не будет с ним счастлива — резко отвечает парень — А значит, будет со мной — эту фразу он говорит уже себе под нос, чтобы никто не смог услышать вырвавшуюся мысль… *** — Я больше никогда тебя не отпущу, ни на шаг. — Я бы не стала разбрасываться словами, Глеб — Я сделаю все, что возможно, чтобы просыпаться от того, что ты ерзаешь на моем плече..