Не проси меня любить, я не умею

Очередное «прекрасное» утро, в самом, что ни на есть, «прекрасном» месте. Громкая команда «Подъем!», эхом отдающееся где-то в висках, заставляет сразу же открыть глаза. — Я так когда-нибудь сердечный приступ тут заработаю! , — сегодня, видимо, не с той ноги, встал кто-то другой. И этим кем-то другим, была Мари, которая вновь чуть не подвернула ногу, спрыгивая со своей койки. — Еще и ногу не хватало только сломать! , — пошевелив конечностью и убедившись, что с ней все в порядке, Буше глубоко вдохнула и выдохнула, — Доброе утро! , — посмотрев на сидящую на кровати Третьякову, протянула она. — Уверена, что оно у тебя доброе? — А оно тут таковым вообще хоть когда-нибудь бывало? — Ммм… — белокурая задумалась, — Не-а, нет, не припомню такого, — усмехнулась она. — И я о том же. Пробежка, душ, а у Третьяковой он, как и всегда, «освежающий», затем завтрак и вот все девушки уже стоят в шеренгу и принимают пламенную речь воспитательницы. — Сегодня, как вы уже наверняка знаете — день уборки. А это значит, что… — Что мы будем убираться? , — с наигранным удивлением протянула Мари. — Буше! Пять за сообразительность и два за умение слушать и уважать старших. Так как двойку мне тебе поставить некуда, ровным счетом, как и пятерку, сойдемся на том, что ты будешь мыть туалеты! — Что? , — выпучив глаза, вскрикнула девушка. — Я все сказала! , — одарив Мари строгим взглядом, женщина продолжила говорить, — Без лишних прелюдий… — И без смазки в жопу… — шепотом отшутилась Маша и девочки тихо похихикали. — Третьякова! — М? , — белокурая резко сделала серьезное лицо. — Составишь Буше компанию в душевой! — Черт… — тихо ругнулась девушка и стукнула хихикающую Мари. — Ауч! Далее Лукина добавила в команду Буше и Третьяковой, Камилу. Ей этот сюрприз достался даром. Просто за то, что она родилась. Остальных тоже поделили по 2-3 человека и разослали по разным зонам: столовая, коридоры, спортзал, спальная зона, стадион и т.д. Душевая, пожалуй, была не самым страшным местом из этого списка. Стадион убирать было гораздо сложнее и дольше, хоть там и помогали несколько парней, работы все равно было более, чем по горло. Вооружившись чистящими средствами, перчатками и тряпками, девочки пошли в душевую, что соединялась с дамской комнатой. — М-да уж! , — посмотрев на объем работы, протянула Буше, — Повезло, так повезло! — Если бы не ты, нас бы тут не было! , — Маша начала разводить в тазу чистящее средство. — Не нас, а меня! Ты тут тоже не за «спасибо»! Сама виновата! — А я? , — Камила с упреком посмотрела на подруг. — А ты… Да… — Буше усмехнулась. — Везет тебе, что тут поделаешь? , — улыбнулась Маша. Девочки начали подготавливать все для уборки, вскрывая и разводя все нужные средства. — А чего это Лукина до твоего вида даже не докопалась? Неужели, ей надоело тебе жизнь портить? — Не думаю, воду-то она мне до сих пор горячую выключает, — сказала Маша и только потом до нее дошло, что она ляпнула лишнего. — Что? , — подруги выпрямились и удивленно посмотрели на белокурую. — Аэ… Долгая история… — покривив лицо, девушка всем видом пыталась показать, что не хочет об этом говорить. — Как хорошо, что времени у нас навалом! , — окинув взглядом помещение, сказала Мари. Вздохнув от безысходности, Третьякова все же рассказала историю подругам. Оказалась она, действительно долгой, ведь для того, чтобы все понять, нужно было рассказать еще и предысторию, а это означало — рассказ практически с первого дня знакомства. — Ну вот… Как-то так… — Это вообще законно? , — продолжая удивляться рассказанному, спросила Камила. — Не думаю, — усмехнулась Маша. — Так может сказать кому-то или… — Кому? Дяде Мише или Надежде Алексеевне? — Ну хотя бы… — И что они сделают? Среди них, она старше по должности… — Ну тогда кому-то из нашего дуэта «дворовой жигуль». Так все в детдоме называли завуча и директора, коими являлись — Ирина Дмитриевна Жигулева и Кристина Викторовна Дворовая. Думаю, тут и не нужно объяснять, почему этот тандем называли «дворовой жигуль». К тому же, они всегда приезжали вместе. Примерно раз в год… А действительно, зачем появляться непосредственно там, где они работают, если можно делать, решать вопросы и отслеживать все из дома? Правильно! Не за чем! — И часто они сюда приезжают? Я к тому времени стану чемпионом по плаванью в проруби, если она че похуже не придумает. Да и вообще, к черту жаловаться! Сама справлюсь! — Убьешь ее? , — с улыбкой спросила Мари. — Ага. Сразу после тебя! — Стоп! , — Мари нахмурилась и уставилась на подругу. — Что? — Стоп, стоп, стоп! — Да что? — Лукина и в свитере? — Угу, — Маша задумчиво протянула. — Ни в костюме, ни в рубашке со своими идеально выглаженными брючками или… Да блять, я даже меньше удивилась бы, если бы ты сказала, что она лишь в одних кожаных трусах и с плеткой пришла! Камила с Машей залились смехом, пока Буше все еще пыталась представить женщину в чем-то подобном. — Че вы ржете? Я даже представить такое не могу! — Да свитер и свитер. Я тоже удивилась, но не так, как ты, конечно, — усмехнулась белокурая. — Жуть! , — Мари отмахнула все мысли и представления, и продолжила мыть раковину. — И почему я вообще об этом вспомнила? При чем здесь свитер? Какую роль он играет в этом рассказе? , — нахмурившись, размышляла Маша. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, она стала споласкивать тряпку. Половина работы была сделана. Пару часов пролетели незаметно. Разговоры обо всем на свете, этому способствовали. — Мари? , — поднявшись с колен, после чистки одной из кабинок, Маша посмотрела на подругу. — М? — Как бабушка с дедушкой? — Да все так же, — пожала плечами Буше, — Дедушку, вот, на работу приняли — уборщиком. На пенсию жить невозможно, а жить-то хочется. Вот, хоть куда пытался податься и приняли. Могла бы я пойти на работу и помогать им вместо того, чтобы здесь торчать, так и сделала бы! Маша вздохнула и поддерживающе похлопала подругу по плечу. — А как у тебя сестра? , — белокурая перевела взгляд на Камилу. — В порядке. Доучивается уже, параллельно подрабатывает. Если все хорошо пойдет, то может через годик меня сможет забрать отсюда, — со слегка натянутой улыбкой, сказала девушка. — Даже и не мечтай, мы тебя не отпустим, — пригрозила пальцем Мари. — Вместе с нами выйдешь! , — поддержала Маша. Они все усмехнулись и продолжили убираться. Дело уже было практически сделано, оставалось лишь парочку завершающих штрихов. — Знаете, мы уже 4 года тут, но так ни разу и не говорили о том, кто, что планирует делать после того, как выйдет отсюда, — задумчиво произнесла Маша. — Говоришь так, словно мы из тюряги выйдем, а не из детдома. Хотя в твоем случае… — вспоминая рассказ об отношениях Маши с воспитательницей, Буше усмехнулась. — Вот-вот! — Я надеюсь, что буду жить с сестрой, по крайней мере, хотя бы, первое время. Устроюсь на работу, отучусь на визажиста или может даже на учителя… — размышляла Камила. — Вот это разброс профессий, — усмехнулась Мари, — Только одна просьба… Камила непонимающе глянула на подругу. — Если будешь училкой — не будь, как Лукина! , — добавив, Буше засмеялась. — Не буду, не переживай! — А ты? , — Маша посмотрела на Мари. — Не знаю… Как я и сказала, бабушке и дедушке помочь хочу, а остальное и не важно… А у тебя какие планы? — Такие же… Только бабушки и дедушки у меня нет, так что из всего твоего предложения можно оставить только — не знаю. — Перспективненько. — Очень! , — с улыбкой сказала Маша, — Ладно, осталось только сполоснуть душевые и помыть пол. Девочки принялись делать все перечисленное. Споласкивая душевую, Маша о чем-то задумалась и улыбнулась. Следом, она направила душ, на стоящую рядом Мари и засмеялась. Буше завизжала от неожиданности и от того, что вода была далеко не теплой, а после, спрятавшись в соседней душевой, повернула кран и направила поток воды, в ответ, на Третьякову. Помещение заполнилось поросячьим визгом, к веселью, так же, присоединилась и Камила. Все было хорошо до того момента, пока девочки не заметили фигуру, стоящую на входе. Один бог знал, как давно там стояла женщина. Судя по ее недоброму виду — давненько. Хотя тут было и не понять, она всегда ходит с недобрым видом. — Здрасьте, — Буше медленно кивнула женщине, часто моргая из-за воды, что стекала по лицу. — Убираетесь? , — подняв брови, спросила воспитательница. — Ну… Вот… Угу… — вздохнув от неспособности быстро придумать отмазку, Маша шмыгнула носом и выключила воду. — Мы вот, уже закончили… Почти… — тишина длилась слишком долго, поэтому Буше ее прервала. — Решили помыться заодно? — Ну да, чтоб воду зря не тратить, — сказала Маша и сразу мысленно прописала себе рукой в лоб, — Серьезно? Третьякова, ну ты и дубина! , — так же мысленно добавила она. — Закончили уже? , — серьезный вид Лукиной удивлял, любой, увидев сию картину, скорее всего, уже помирал бы со смеху. Хотя не будем обманывать, внутри, Лукина именно этим и занималась, но внутреннее состояние никак не коррелировалось с внешним. — Угу, — девочки все, как одна, кивнули. — Домывайте полы, — Лаура окинула помещение взглядом, убеждаясь, что все чисто, — Но вдвоем… Третьякова! — М? , — выжимая футболку прямо на себе, белокурая подняла взгляд. — За мной! , — после этих слов, женщина вышла. Маша встала, раскинув руки в стороны. — А сказать зачем, нет? , — девушку опять начало раздражать отношение воспитательницы. — Маш? — М? — Когда за ней пойдешь, хвостиком вилять не забудь, а то мало ли косточку не получишь, — засмеялась Буше. — Ага, обязательно! , — облив еще раз подругу с душа, Маша побежала к выходу. — Сучка! Практически вылетев из душевой, Маша чуть было не подскользнулась на полу, но кто-то схватил ее под руку. — Нормально выйти не в твоем стиле? , — Лаура тут же отпустила ее, убедившись, что она стоит на ногах. — Нормально сказать, куда вы меня зовете, вместо «за мной!», тоже не в вашем стиле? — Что с лицом? , — взяв девушку за подбородок и чуть покрутив лицо в стороны, спросила старшая. — Не ваше дело! , — Третьякова отошла на пол метра назад и отдернула лицо от прикасающиеся, к нему, руки. — Как раз-таки мое! Все, что происходит на этой территории — мое дело! Так, что случилось? , — холодный взгляд сменился озлобленным. — Подралась! — С Поляковой? , — женщина еще с утра приметила покалеченный вид девушек. — Нет! — А с кем? — Какая разница? Я за себя отвечаю! — Только геройствовать тут не нужно! , — хмыкнула шатенка, — К этой теме мы еще вернемся, а сейчас, вперед переодеваться и на психологию! — Я не хожу на нее! — С чего это вдруг? Тоже договоренность с Ириной Дмитриевной? , — женщина усмехнулась. — Нет. Просто не хожу и все! Она мне не нужна! Мое прошлое — только мое и нечего ковыряться в нем! — Тебя забыли спросить! Пока ты здесь, ты будешь делать все, что я тебе скажу, понятно? — Не слишком ли самонадеянно? Вы кто вообще такая? Взялись откуда ни возьмись и строите нас тут, словно мы ваши рабы! Я вам открою секрет — вы простая воспиталка, а не пуп земли, ясно? — Правда, что ли? Представляешь, а я не знала. Я тоже тебе открою секрет, хочешь? , — недожидаясь ответа девушки, Лукина продолжила, — Одно мое слово и ты вылетишь отсюда, прямиком, в другой детдом! Хочешь этого? Могу устроить! А если не хочешь, то вперед переодеваться и на психологию! — Да пошли вы, знаете куда… — проглотив комок, подкатывающий к горлу, Третьякова обошла женщину и ушла прочь. В тот день, Маша так и не появилась на психологии. Тут уже скорее, было дело принципа — не позволять к себе так относиться. Маша — единственный человек, который остался у нее же в жизни, поэтому она всегда старалась отстаивать свою честь, ведь больше отстаивать ее было не за кого и не кому.

***

С того дня, прошла неделя. За все это время, Лукина с Третьяковой ни разу не сцепились, что было довольно странно. Лаура абсолютно игнорировала ее существование. Маша предполагала, что это было по причине того, что скоро она сядет на поезд «Детдом №48 — Детдом №12» и умчит, черт знает куда. От одной этой мысли, ей становилось страшно. Новое место, новые люди и ни одного близкого человека рядом. Все ночи, Третьякова спала беспокойно, ей то и дело снились кошмары. На это сильно влияло ее нервное состояние. Это замечали Мари и Камила, но Маша не хотела им рассказывать о том дне и о том разговоре с Лаурой, поэтому она старалась делать вид, словно все хорошо. Что получалось, к слову, довольно отстойно. Новый день — новые проблемы. Таков был девиз Третьяковой с тех пор, как в ее окружении появилась Лукина. Быть может, сегодняшний день станет исключением? — Доброе утро! , — проходя по коридору, по пути в свой кабинет, Ольга Сергеевна поздоровалась с белокурой девушкой. — Доброе! , — Маша кивнула и продолжила свой путь в душевую, после утренней пробежки. — Маш? , — пройдя еще пару метров, женщина остановилась и обернулась. — М? , — девушка сделала то же самое. — Можно тебе вопрос задать? — Угу, — она кивнула. — Почему ты наотрез отказываешься от терапии? — Неужели, Лаура Альбертовна не удосужилась посвятить вас? Я более, чем уверена, что она уже успела во всех красках рассказать вам, какая я ужасная и сколько проблем я ей приношу! И что на психологию не хожу, лишь бы ей насолить! , — усмехнувшись, Маша развернулась и продолжила идти, куда шла. — Вообще-то нет… — Да ну, наша воспитательница умеет держать язык за зубами? Я поражена! , — не останавливаясь, сказала она. — Маш, я не знаю, что у вас с Лаурой Альбертовной случилось, но поверь, не все здесь хотят тебе навредить, — поджав губы, сказала психолог. — Послушайте, я не знаю, кем вы там обходитесь Лукиной, а судя по тому, что вы явились тут в один день, явно какой-нибудь родственницей, тем не менее, мне плевать! Промывать мне мозги, я вам не позволю и пусть меня эта стерва, хоть куда в ссылку отправляет! Но знаете что? Передайте ей, что я это так просто не оставлю! Решила угрозами дела решать, пусть будет готова за них отвечать! — Какими угрозами, Маш? Она что, угрожала тебе? , — женщина была в неподдельном ужасе. — Хорошая актерская игра, но мне пора! Спектакли — не моя тема!