Не проси меня любить, я не умею

Одиночество. Оно особенно горько ощущается, когда привык находиться ежедневно среди десятков людей вокруг. Да, большинство из них, Маша не очень-то и любила. Она просто не знала их, да и узнавать не хотела. Ей всегда было достаточно иметь пару близких, но верных людей рядом с собой. Но в такие дни, среди людей, пусть даже и потенциально незнакомых, чувство одиночества глушилось, пусть и не полностью. Сейчас же, вокруг не было никого. Разве что Наташа, которая от обиды и горечи забилась в какой-то угол, чтобы никто не видел, как она плачет. Хотя, кто бы ее увидел? Маша? Ей было бы крайне наплевать. Слезы за слабость, в такой момент, она бы точно не восприняла. Сегодня ей по-особенному было тяжело. Почему? Да черт его знает. Так бывает. Она не могла найти себе место. Рисование? К черту! Чтение? Не получается сосредоточиться! Остался единственный вариант — бег. Им Маша и предпочла заняться. Один бог знает, сколько времени она провела на стадионе, наворачивая круги. Сил уже совершенно не было. Даже идти было тяжело. И она сдалась. Упав на траву, она раскинула руки и ноги, и посмотрела в небо. Голубое. Идеально чистое. Солнце ослепляло, заставляя глаза слезиться, поэтому она их прикрыла. Через несколько мгновений, она услышала шаги неподалеку. Подумав, что это наверняка Козелкова пришла посидеть где-то на лужайке, Маша продолжила лежать, никак не акцентируя свое внимание на чужом присутствии. Но шаги не утихали. Они отчетливо слышались где-то рядом, но при этом не приближались. Повернув голову на бок и прикрыв ладошкой лицо, чтобы солнце не слепило, Маша открыла глаза и увидела Лауру, что гуляла туда-сюда в паре десятков метров от нее. — И что она опять тут трется? , — сама у себя спросила белокурая. Игнорирование — лучший способ избежать конфликта. Сейчас и без того было паршиво. На удивление, в скором времени, женщина исчезла. Как только раздался телефонный звонок, она улетела, словно ее здесь и не было. Тем лучше. Так было куда спокойнее. На ужин Третьякова решила не ходить. Аппетит, в такие дни, всегда отсутствовал. Поэтому приняв душ, она легла на свою койку. Душ, кстати говоря, оказался теплым. Неужели Лукина забыла про свои корыстные планы? Как она такое могла допустить? Непонятно. Но Маша благодарила Всевышнего за то, что наконец смогла понежиться под теплыми струйками воды. Еще из странного было то, что Лукина даже не появилась на отбое. Хотя давать команду отбой двум девушкам… Наверное странно? Хотя это в любом случае ее обязанность. Плевать. Хорошо, что не придется видеть эту надменную физиономию и слушать этот командующий голос, что прогоняет напрочь все желание уснуть. Утро. Впервые, за все 4 года, что Маша находилась здесь, она проснулась сама. Не от хлопка, крика или звука колокольчика. Да, и такое было. Жуть! А сама. Просто от того, что выспалась. Посмотрев на часы, Третьякова поняла почему. 9:15. — Какого черта? , — потирая сонные глаза, девушка задала сама себе риторический вопрос. Ее никто не разбудил? Не заставил бегать в 8 утра? Странно. — Неужели умерла? , — нахмурившись, Маша ощупала себя и усмехнувшись от собственной глупой мысли, встала с кровати. Натянув кеды, но не переодевая пижамные штаны с футболкой, Маша вышла из спальной зоны и двинулась в сторону столовой. Все выглядело, словно в фильме «Я-легенда», где все люди вымерли и на всей планете осталась лишь Третьякова. Было даже жутковато. — Наташи в комнате не было, значит она уже проснулась. Почему меня-то не разбудила? , — девушка вела внутренний диалог. — Ты словно из психиатрической больницы сбежала, — за спиной послышался голос Лукиной. — Еп твою мать! , — Маша отскочила к стене от испуга. — Ну точно, — усмехнулась женщина, — Видимо прямяком оттуда. — Нельзя было как-то предупредить? — Нельзя было как-то мою мать в данном контексте не упоминать? — Это выражение такое. — Почему еще не в столовой? И что с видом? , — женщина нахмурилась и окинула взглядом белокурую. — Нас никто не разбудил! Это, кстати, ваша обязанность, если вы не в курсе! — Свои обязанности, я прекрасно знаю! Однако, Козелкова уже давно, за обе щеки, уплетает кашу в столовой! — Ме-ня не раз-бу-ди-ли! , — по слогам сказала девушка. — Когда на работу устроишься, там так ненароком не скажи. Телефон Лауры вновь зазвонил. Глянув на дисплей, она тут же изменилась в лице. — Иди в столовую! Через 10 минут занятия! Окинув Машу холодным, но каким-то печальным взглядом, женщина ушла и скрылась за соседней, от столовой, дверью. Третьякова лишь выдохнула раздражение и ушла в столовую, где Козелкова уже действительно вовсю завтракала. Маша даже не спрашивала, почему она ее не разбудила или что-то в этом духе, ведь Наташа ей ничем не обязана. Обязанность будить тут у другого человека. Да и не подружки они вовсе, так что все вопросы сняты. Наспех позавтракав простым чаем и приведя себя в надлежащий вид, Маша зашла в учебный класс. На удивление, в отличии от вчерашнего дня, занятия были скучными и пустыми. На математике Лукина выдала им примеры, которые они сами решали, на литературе посмотрели фильм об истории одного из писателей, а на английском девочки просто учили слова. В такие дни, когда почти все уезжали, воспитатели действительно мало внимания уделяли урокам, ведь нет смысла объяснять что-то новое двум-трем девочкам, если на следующий день, придется это делать вновь. Но Лукина довольно хорошо преподавала. Так показалось Маше, по предыдущему дню. Она думала, что та придумает хоть что-то, вместо того, чтобы заниматься ерундой. Видимо ошиблась. Или дело вовсе не в этом? Обед остался пустым словом для белокурой девушки. Хотя, на этот раз, она взяла в столовой ломтик белого хлеба. Прогресс? Нет. Ведь она взяла его, чтобы покормить воробушек, что часто прилетали к дереву, под которым любила посидеть Маша. — Я не знаю, кто из вас или ваших сородичей орет под моим окном в 6 утра, но передайте им, чтобы так больше не делали, лады? , — Третьякова сидела, общаясь с птичками, что подлетали и садились к ней на руку, выклевывая из ладошки крошки хлеба. — Мило, — Маша не заметила, как на улице появилась воспитательница, — Но все еще веет психиатрической больницей. — Опять вы? , — белокурая украткой кинула взгляд на женщину, продолжая уделять внимание птицам. — Ждала кого-то другого? , — шатенка вскинула бровями. — Ага. Джастина Бибера. Лукина хотела было усмехнуться, но сдержала улыбку, возвращая былую физиономию. — Сейчас обед, почему ты здесь? — Не голодна. — Если упадешь в обморок, будешь сама себе первую помощь оказывать. — Договорились. Лаура хмыкнула и развернувшись, ушла прочь. Каждый раз, когда женщина появлялась рядом, шкала раздражения Третьяковой подскакивала до предела. — Вот и че она в итоге приходила? Только настроение вечно портит! Спустя долгих 5 часов, за время которых, у Маши и Наташи состоялась еще пара русского, а после, несколько свободных часов, «домой» начали возвращаться первые ребята. В их числе, как и всегда, были Мари и Камила. — О! На этот раз ты не на дереве, а под ним? , — с улыбкой и удивлением спросила Мари. — Угу, если б я залезла на дерево, Лукина бы меня оттуда голыми руками стащила или омон для этого вызвала бы, — кивая собственным словам, сказала белокурая, — Это же правилами запрещено! , — Маша спародировала интонацию женщины. — Вы успели сцепиться, пока нас не было? — Да нет, ничего такого, не парьтесь. Просто бесит, — отмахнулась девушка. Ужин прошел отлично. Третьякова чуть ли не вылизала тарелку, на которой несколькими минутами ранее лежали — такая себе котлета и полежавшие пару часов на открытом воздухе макароны. Не самый вкусный ужин, правда? Но ей было без разницы. Аппетит, ровно как и настроение, вернулись «на круги своя». В 22:00 прозвучала команда «Отбой!» и на этом день подошел к концу.

***

На следующий день, неожиданно для всех, кроме Сергея Юрьевича, в стены детдома вернулся парень по имени Дима. Дмитрий Тарасов — та еще заноза в заднице. Об этом знали все. Последний месяц он провел в больнице, после довольно серьезной драки, которую, конечно же, спровоцировал он сам. — Димка! , — Полякова сорвалась с места и побежала навстречу к парню, что только-только зашел через калитку. — Полякова! В строй! , — Лукина сказала это со всей строгостью, что заставило Таню тут же остановиться. — Ну пожалуйста! Это мой парень! Кажется, Полякова впервые в жизни произнесла слово «пожалуйста». Видимо для нее, это действительно было важно. — У тебя минута! , — женщина позволила ей прервать разминку перед пробежкой. Не сказав больше ни слова, она быстро метнулась к парню, который уже стоял с раскрытыми, для объятий, руками. Выглядел он вполне здоровым. Ни сломанных конечностей, ни ушибов, ни ран. Даже и не скажешь, что месяц назад, на нем не было живого места, когда трое парней, решили ему преподать урок за его острый язык. — Полякова! Минута прошла! — Это еще кто? , — нахмурился парень. — Дьявол воплоти! , — Таня кинула на женщину хмурый взгляд, — Ладно, потом поговорим, да? — Угу, — он отпустил талию девушки и прищурено глянул на воспитательницу. То ли от солнца, что слепило глаза, то ли от того, что женщина ему сразу не понравилась. Хотя, кому она вообще нравится? Из присутствующих, явно никому. День шел размеренно и спокойно. Счастлива была даже Полякова, что все свободные минуты проводила с Димой. Наташа тоже не отставала и тусовалась все время в той компании. У Димы, среди парней, было немало друзей. Компания была внушительного размера. И поведение всех в ней, оставляло желать лучшего. Можно сказать, местная мафия, что вечно доставляла проблемы всем и вся. День сменился вечером, вечер — ночью. Третьякова все никак не могла уснуть, поэтому вышла из спальной зоны и села в коридоре на полу, где из окна бил свет от луны, освещая помещение. Взяв с журнального столика газету, она стала решать какой-то кроссворд. Судя по еле заметным очертаниям карандаша, Маша уже когда-то решала его, но стерла, чтобы через время к нему вернуться. Вот и пришло то время. Читать нечего, даже новых буклетов не было. Сюда вообще привозят почту? Или ее всю сразу выбрасывают? — Господи! , — в полуосвещенном помещении появилась фигура женщины, которая тут же вскрикнула. — Всего лишь Маша… — белокурая подняла взгляд и удивилась. Ранее женщина, что ходила лишь в строгих костюмах или в крайнем случае просто в рубашке, предстала в свободном вязаном свитере и то ли в джинсах, то ли в трикотажных штанах. При таком освящении было не разглядеть. — Ты какого черта здесь делаешь? , — и вот нежный образ сменился не слишком-то и нежным голосом. — Кроссворд решаю, — пожав плечами, ответила Маша. — Я вижу. — Чего тогда спрашиваете? — Ты должна уже пятый сон видеть! — Мне не спиться. — Меня это не волнует! Мы не в детском саду, извини! Сказку на ночь читать некому! — Чего вы ко мне пристали? Я вам как-то мешаю или что? , — белокурая поднялась и с шепота перешла на полный голос. — Замолчи — это раз! , — Лукина кинула взгляд в комнату, чтобы убедиться, что никто не проснулся, — И вперед спать — это два! — И пошли вы — это три! , — одарив старшую озлобленным взглядом, Маша ушла в комнату. Утро было не добрым. Недосып был спонсором сегодняшнего дня. Плюсом ко всему, Третьякова еще и встала не с той ноги. Ее раздражало всё и все. На утренней пробежке, Лукина будто специально пыталась задеть девушку, всячески выражая свое недовольство насчет ее состояния. Хотя почему будто? Она делала это специально. — Чего это она к тебе привязалась? , — спросила Мари, ровняясь с Машей, которую она обгоняла уже на второй круг. — Не спрашивай! , — тяжело дыша, ответила светловолосая. — Поняла, — Буше видела, что Третьякова была совершенно без настроения, поэтому не стала ее трогать. — Она че, только мою фамилию из списка запомнила? , — сама у себя спросила девушка, когда женщина, в очередной раз, сделала ей какое-то замечание. Тем временем, девочки добежали последний круг и остановившись, пытались восстановить дыхание. — Третьякова, а чего это мы остановились? , — надменный взгляд вновь разжигает злобу и ненависть внутри, — Вперед еще два круга! Маша игнорировала слова женщины, не желая влезать в очередную перепалку, но и бежать уже откровенно сказать, не было сил. — Третьякова! Мне еще раз повторить? — Вам надо, вы и бегите, ясно? Я устала! , — психанула девушка. Все, поголовно, обернулись на Машу. Стало интересно, чем же это закончится, ведь до этого момента, воспитательнице еще никто не осмеливался так отвечать. Даже всеми известные звезды — Таня и Наташа. — Жаловаться и говорить, что ты устала, будешь в другом месте! А сейчас встала и побежала! , — на лице женщины не дрогнула ни одна мышца. Она чеканила слова, словно говорила их уже далеко не в первый раз. Никто и не удивился бы этому. Третьякова продолжала сидеть на беговом треке и с безразличием смотреть на воспитательницу. — Третьякова, не испытывай мое терпение, иначе… — Иначе что? , — белокурая прервала женщину, — Запретите видеться с близкими? Вперед! Мне терять нечего! Перед уходом, Маша кинула взгляд на Лукину, смиряя ее с грязью. Во взгляде была видна вся ее неприязнь и ненависть к этой женщине. На этом день не закончился. Тот так и норовил выбить девушку из колеи. Драка. При чем возникшая на ровном месте. Слово за слово и вот уже кулаки летят в разные стороны. — Девочки! Прекратите! , — охранник Михаил вовремя подлетел и оттащил Таню от Маши. — Еще раз что-то про Диму скажешь — убью! , — со злостью фыркнула Полякова. — То, что он придурок? Уже сказала! , — Маша пожала плечами и стерла кровь с разбитой губы. — Ах ты! Началась новая потасовка. На этот раз, девочек развели по разным помещениям. Точнее, Машу вывели на улицу, а Полякову оставили в спальной зоне. — Чего вы не поделили? , — спрашивал Михаил, пока вел белокурую на улицу, вместе с Мари и Камилой. — Мнениями не сошлись, — сплюнув кровь в траву, сказала Маша. — Я сейчас принесу аптечку, — Михаил усадил ее на лужайку и оставил светловолосую на подруг. — Я вот даже не знаю, говорить ли тебе, что ты дура или нет? Вдруг мне тоже попадет? , — вскинув руками, спросила Мари. — Нормальная? Думай, что говоришь! Я бы тебя никогда… — Да знаю я! Но ты и вправду дура! На пустом месте! — Настроение просто дурацкое, еще и она со своим — Дима то, Дима сё, Дима такой прекрасный! Придурок он — вот кто! Она этого не понимает, а он пользуется ей! — А ты-то тут причем? , — усмехнулась Камила. — Просто бесит и все! — Третьякова, кажется, тебе пора искать парня, — с улыбкой сказала Мари. — С какой это стати? — Бесишься, смотря на чужое счастье — это верный знак! Не, ну Полякова со своим Тарасовым, конечно бесят, но не настолько же! — Не все сводится к этому, Мари! Просто не мой день! — Ага, и я о том же, — смеялась девушка. — Я сейчас не посмотрю на то, что ты моя подруга, — Маша угрожающе выставила кулак, а после улыбнулась. В ту же секунду, мужчина вышел с аптечкой в руках. Девочки приняли ее, поблагодарив Михаила. — Дядь Миш, только Лауре Альбертовне не говорите, а? , — Маша сложила брови домиком и сделала щенячьи глазки. — Хорошо, — он кивнул с улыбкой, — Взамен, пообещай мне кое-что. — М? , — белокурая подняла вопросительный взгляд, пока Мари обрабатывала ей, слегка кровоточащие костяшки. — Не деритесь больше… хотя бы сегодня, — усмехнувшись, добавил он. — Это я могу, — Третьякова улыбнулась, а после, шикнула от боли. — Все, все, не трогаю больше! , — Буше убрала ватку с перекисью. Мужчина ушел в свою коморку, а девочки продолжили сидеть на улице. — Ты думаешь, Лукина не заметит твое разбитое личико? — Пф, конечно заметит! — Чего тогда дядю Мишу молчать попросила? — Пусть она мне завтра все выскажет. Сегодня ко мне лучше не подходить. — Это точно! Направляясь в столовую на ужин, девочки болтали о чем-то своем. Поприветствовав Надежду Алексеевну, они приняли тарелки с едой и поблагодарив ее, заняли свой привычный столик. — Ребят, у нас завтра наш «любимый» день, — зайдя в столовую и вздохнув, сообщила Алина, одна из группы. — Новый год? , — с усмешкой спросила Мари. — Нет, наш «любимый», — на этот раз девушка показала кавычки. — Оу… — протянули все хором. Это означало, что завтра день уборки. Вообще, девочки не обязаны были этим заниматься. Нет, конечно обязаны, но только в спальной зоне, на территории своих мест. А так как у детдома не было возможности нанимать еще и постоянную уборщицу, эти обязанности любезно взяли на себя девочки. Ну, как сказать, любезно… Их особо-то никто и не спрашивал. — Можем уже дружно начинать копать себе могилы, — подытожила Наташа. — Почему? , — спросила Алина. — Вы думаете, Лукина не будет ходить потом и проверять каждую щелку? Если предыдущие воспиталки и закрывали глаза на какие-то наши косяки, то с ней не тот случай. — Я уже представляю, как она в костюме ревизора выходит, — усмехнулась девушка, что сидела за одним, с Алиной, столом. — Кошмар! , — столовая заполнилась смехом. — А ведь они правы! , — наклонившись поближе к Маше и Камиле, полушепотом сказала Мари. — В том, что это кошмар? Однозначно! , — кивнула Маша. — Да нет же! , — засмеялась Буше, — То, что она нас завтра дрючить будет! — Она и без уборки это делает, — Камила пожала плечами. — Ну да… Маш? , — Мари посмотрела на подругу. — М? — Только держи себя в руках, ладно? — Не обещаю, — со всей серьезностью сказала девушка, а после наигранно улыбнулась. Отбой Лукина пришла давай ровно в 22:00. Маша уже успела нырнуть под одеяло, поэтому покоцанный вид остался без внимания. Хоть что-то хорошее за сегодня.