Не проси меня любить, я не умею

— Кто, куда, а я умываю руки! , — Мари подняла руки и встав с земли, стала уходить. — Мари! , — сквозь зубы прошипела белокурая, — Не уходи! Мари! Но девушка не остановилась, а лишь повернулась и без слов попросила прощения, складывая руки в мольбе. — Мари! , — ее окликнула воспитательница. — М? , — она развернулась и с легким испугом посмотрела на женщину, с которой до этого момента, даже не рисковала сталкиваться взглядами. — Я наших отправила в комнату. Следи за ними! С тебя лично спрошу! — Угу, — кивнула девушка, но развернувшись к старшей спиной, недовольно закатила глаза. — Поговорим? , — женщина приземлилась рядом с белокурой, от чего та, сразу же, немного отодвинулась. — Как-то не хочется… — отведя взгляд в сторону, сказала Маша. — Пол часа назад, ты говорила по другому, — усмехнулась старшая. — То было пол часа назад. — А сейчас, что изменилось? — Многое. Послушайте, то, что сказала Мари — это бред! Ничего я не влюбилась и… — девушка начала заметно нервничать, — Короче! Носите колокольчик на шее! Лукина, не удержавшись, засмеялась. — Что смешного? , — белокурая раскраснелась еще больше. — Ничего, — продолжая улыбаться, ответила воспитательница, — Хорошо, я тебя услышала. Мы больше не будем поднимать эту тему. Но раз уж ты не влюбилась, будь добра, перестань меня систематически целовать, ладно? — Прям уж систематически, — фыркнула девушка, — Всего-то два раза было! Да и не хотела я вообще! — Три. — Что три? — Три раза, ты меня целовала. — Два. — Три. Один из них, когда вы своего достопочтенного друга провожали в добрый путь. Маша сидела, открыв рот и пыталась по выражению лица женщины понять, шутит она или нет. — Вы шутите? — Стала бы я шутить на подобные темы? — Черт вас знает! — Ну, тогда посиди… повспоминай… — старшая поднялась с земли. — Подождите! , — белокурая тоже встала, — Ничего ведь… Ну… — Боже! Ничего не было! , — Лукина закатила глаза, — За кого ты меня принимаешь? — Слава богу! , — девушка облегченно выдохнула, — Можно вас кое о чем попросить? Лаура вопросительно посмотрела на Третьякову. — Мы можем… забыть об этом всем? — Я, конечно, вряд ли смогу забыть, как ты танцевала в одних… — женщина не выдержала и рассмеялась, увидев лицо воспитанницы, — Шучу я! — Не смешно! Я чуть инфаркт не поймала! — Я согласна. Забудем обо всем. — И эти ваши шуточки тоже! — Договорились. — Значит… друзья? , — неуверенно спросила девушка. — Воспитатель и воспитанница, — поправила ее старшая. Маша несколько раз кивнула и направилась к зданию. Дни сменялись друг за другом. Их отношения, действительно, больше стали похожими на отношения «учитель-ученик», и не более. Август, тем временем, уступил сентябрю, который был в этом году, не таким уж и теплым, как хотелось бы. На первое сентября, в детдом, по традиции, заявились директор и завуч, что долго и упорно доставали всех работников, проверяя все, что только возможно. В особенности, те достали, Лукину. После чего, женщина еще пару дней ходила, как на иголках. Докапываться до мелочей — было их талантом. Причем, Лаура делала свою работу отменно, но те, так и наровились подпортить воспитательнице настроение, и все ж таки нашли пару мелких помарок, на чем и сыграли в свою пользу. После их уезда, выдохнули абсолютно все. За несколько дней сентября, Маша успела скатиться по учебе. На уроках, девушка вела себя отстраненно, а задания делала — лишь бы сделать. Такой резкий спад успеваемости, стал напрягать Лукину. — Все свободны! Третьякова, — женщина оторвала взгляд от учебника по математике, — Задержись на минутку! Маша тяжело вздохнула, понимая, что сейчас, после основных занятий, придется выслушать еще одну лекцию. — В чем дело? , — спокойно спросила старшая. — Вы о чем? — Я о твоей успеваемости. Как ты за неделю, с пятерок и редких четверок, упала до троек и двоек? — Просто не понимаю темы, — отстраненно ответила девушка, поглядывая в окно. — Все это время понимала, и тут вдруг, перестала? — Угу. — Я же вижу, что ты не правду говоришь! В чем дело? Белокурая уложила голову на парту, не говоря ни слова. — Маш? Получив в ответ молчание, женщина подошла и встала возле девушки, бедрами опираясь, о позади стоящую, парту. Легонько прикоснувшись к плечу белокурой, она стала его поглаживать. — Не трогайте, — не поднимая головы, буркнула Маша. Но воспитательница продолжила. — Не трогайте! , — Третьякова встала и стряхнув с себя руку женщины, хотела было ее оттолкнуть, но оказалась в крепкой хватке. Лукина уперла Машу бедрами о парту, держа ее руки за спиной. — Отпустите! , — попытавшись вырвать руки, но с треском провалившись, белокурая сдалась и уперлась головой в грудь женщины. Послышались негромкие всхлипы, от чего Лаура ослабила хватку, а после и вовсе отпустила ее руки, прижимая девушку к себе. — Что случилось? Расскажи. Хватит все держать в себе, — голос женщины успокаивал и заставлял довериться, от чего Маша заговорила. — Несколько дней назад, стукнуло ровно 5 лет, как не стало моих родителей… — всхлипывая и сильнее утыкаясь в плечо воспитательницы, сказала девушка. Лаура, печально поджав губы, прижала Машу покрепче. — Ты к ним не ездишь…на кладбище? Девушка, не отрываясь, отрицательно покачала головой. — Если хочешь, мы можем съездить… — Вам-то это зачем? , — Третьякова отстранилась и подошла к своей парте, собирая листы с заданиями в стопку. — Ты мне в больнице помогла… Почему я не могу отплатить тебе той же монетой? — Ничем я вам не помогла. — Помогла. — Вы сами говорили, что… — Мало ли, что я говорила. — Не важно. Я все равно не поеду. — Не хочешь? — Хочу, — белокурая опустила голову. — Тогда почему нет? — Хватит! Отстаньте уже от меня! , — Маша, бросив листы, направилась к выходу, но оказалась перехваченной, воспитательницей, — Да отпустите, вы! — Не отпущу! , — шатенка вновь завела руки девушки за спину, чтобы та не дергалась, — Хватит убегать от меня! Хватит убегать от всего! Просто скажи, почему ты отказываешься поехать и я тебя отпущу! — Из-за вас! , — приложив все усилия, Маша одним движением вырвалась из хватки и слегка оттолкнув воспитательницу, отошла в сторону. — А со мной-то что? — Ничего! , — эмоции девушки напрочь перемешались. Единственное, что она хотела сделать, так это — сбежать. Прямо сейчас и не секундой позже. Для нее это было типичной и привычной реакцией — сбегать. Но сейчас, в силу обстоятельств, она этого сделать не могла. Лукина же это понимала, именно поэтому и пыталась вывести девушку на эмоции, дабы та наконец освободилась, хотя бы от крупицы той ноши, что была у нее на душе. — Не подходите! , — сев на подоконник, сердито сказала белокурая, увидев приближающуюся женщину. — Я не буду тебя трогать, — она подняла руки, — Я просто хочу поговорить. Вот и все. — А я не хочу! — Ты сказала, что не хочешь ехать из-за меня… — не обращая внимания на протест Маши, Лаура продолжила говорить и приближаться, — Так, в чем дело? Я тебя чем-то обидела? — Я сказала, что не хочу говорить! , — девушка повысила тон, когда Лаура уже была в пару метрах от нее, — Выпустите меня, иначе я буду кричать! Окно, кстати, вот, — Маша указала пальцем на ручку от окна, находящуюся в нескольких сантиметрах от нее. — Это смешно! , — старшая улыбнулась и подошла к белокурой почти вплотную, — Так…ты скажешь мне, что не так? — Все! — А поподробнее можно? , — женщина повела бровью. — Нельзя! — Мы так до вечера можем тут просидеть… — У меня свободного времени по горло! Это у вас там дел, наверняка, много. Лукина проигнорировала слова Маши, продолжая пристально смотреть ей в глаза. — Я ухожу! , — Третьякова хотела слезть, но шатенка не позволила ей этого сделать. — Пока не скажешь в чем дело — нет! , — воспитательница была абсолютно спокойна в своих словах и действиях. — Да зачем вы меня мучаете? , — злилась Маша. Снова тишина со стороны женщины и пронзающий взгляд. Третьякова долго противостояла взгляду старшей, но когда глаза опустились на губы, битва была в сухую проиграна. — Все-таки влюбилась? , — почти шепотом спросила женщина. Маша отрицательно покачала головой, продолжая завороженно смотреть на губы, стоящей напротив. — Это хорошо. Потому что это неправильно… — воспитательница продолжала шептать. Третьякова согласно покивала головой. — Непозволительно… Очередной кивок и женщина начинает приближаться к лицу девушки. — И опасно… — сказала она, почти в губы младшей. Горячее дыхание обдало губы, от чего по телу пробежались мурашки. Секунда, и Лукина нежно касается их, медленно и мягко начиная поцелуй. Ответа ждать долго не пришлось. Девушка почти сразу задвигала губами в ответ, тяжело выдыхая воздух из легких. Лаура положила одну руку на ногу белокурой, а второй мягко поглаживала подбородок, пока та лишь судорожно не знала, куда деть свои руки, сжимая их в кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Почувствовав напряжение, Лукина взяла ее за руки, и не отрываясь от губ, стала их нежно поглаживать, перекладывая, после, их на свою талию. От такого действия, Маша резко отстранилась и посмотрела в глаза женщине. — Мне надо идти! , — отодвинув старшую и спрыгнув с подоконника, Третьякова рванула к выходу. — Так ты хочешь поехать или нет? , — женщина вдогонку ей кинула фразу. — Обязательно! , — не осознавая вопроса и ответив первым, что пришло, в готовую взорваться, голову, девушка вылетела прочь из кабинета. — Опять сбежала, — Лаура чуть усмехнулась, дотронулась пальцами до своих губ и облизнув их, вздохнула.