Не проси меня любить, я не умею

— Ты чего так долго? , — сбивчего дыша, спросила Маша. — Да мы этого придурка выгоняли, — Мари протянула подруге стакан воды. — Он ушел? , — подняв испуганные глаза, спросила девушка. — Да. Да, Маш, он ушел. Может пойдем, сядем на диван? Тут прохладно. — Я не пойду! , — белокурая вжалась в угол еще сильнее. — Ладно, ладно, — она погладила Машу по плечу, от чего она чуть дернулась, — Я не буду трогать, если не хочешь. Третьякова слегка кивнула и Буше убрала руку. Достав из кармана пачку сигарет, Мари засунула одну в рот, а вторую протянула Маше. Приняв ее, Маша закурила, уставив взгляд, в одну точку. Так прошли несколько минут, прежде чем в дверь, послышался отчетливый стук, слышный даже на балконе. Мари взяла из рук Маши, давно потухший окурок и выкинула в окно. А белокурая, услышав стук, зажала голову между коленей, боясь, что вернулся тот, кто несколько минут назад, пытался надругаться над ней. — Где она?! , — женщина влетает в квартиру, расталкивая незнакомые лица. — На балконе, — ответил хозяин квартиры. Поспешно пройдя по гостиной, Лукина распахнула балконную дверь и сначала увидела сидящую Мари, а после, забившуюся в углу, Машу. — Блять! , — беззвучно произнесла шатенка. — Лаура? , — белокурая медленно приподняла голову и чуть округлила глаза. — Прости, — Буше поджала губы. — Зачем ты ее позвала? , — Третьякова перевела взгляд на подругу. — За тем, чтобы вывезти тебя отсюда, — фраза прозвучала довольно резко, так как женщина, еще не успела отойти от злости на парня, да и на ситуацию, в целом. — Я не поеду! Отстаньте от меня! , — Маша уткнулась в колени и заплакала. — Оставь нас, — Лаура посмотрела на Мари и указала на выход, — Сами никуда не уходите! — Поняла… Только не трогайте ее, она… — Без тебя разберусь! , — очередная, резко брошенная, фраза. Дверь оказалась закрытой и они остались наедине. — Посмотри на меня, — шатенка потянулась к лицу девушки, но та отбилась от ее руки. — Не трогайте! — Маш, подними глаза! — Уйдите! , — Третьякова все больше уходила в истерику. Сев рядом с белокурой, Лукина крепко прижала ее к себе. — Не надо! Отпусти! , — Маша начала вырываться, но женщина не отпускала ее, принимая удары по телу, — Нет! В какой-то момент, Маша сдалась и заревела еще громче, выпуская все эмоции наружу. — Вот так… — Лаура выдохнула и ослабила хватку, поглаживая белокурую по спине, — Молодец… Все хорошо… Я рядом… — Нет! , — плакала девушка, — Ты не рядом! , — она еще раз попыталась отмахнуться, но все в пустую. — Посмотри на меня, — она подняла подбородок девушки, — Видишь? Я здесь, — утерев ее слезы, она прижалась своим лбом к ее, — Чувствуешь? Маша выпустила из легких весь воздух и взялась за руку женщины, что покоилась на ее щеке, прижав ее еще сильнее. — Он тебя ударил? , — чуть отодвинувшись и осмотрев лицо белокурой, Лукина заметила, проявляющийся синяк, на ее скуле. Третьякова чуть кивнула и по щекам скатились еще пару слезинок. — Прости меня… — Лаура крепко прижала голову девушки к своей груди, — Это все из-за меня! Я облажалась, Маш! Прости! Я не должна была тогда на тебя срываться… но… — Мама… — белокурая еле заметно кивнула. Лукина кивнула, печально улыбнувшись и не сдержавшись, пустила слезу, которую сразу же утерла. — Мне так жаль… — шатенка мягко прошлась пальчиками по месту удара, — Я не рассчитываю, что ты сможешь меня простить, но я… Я хочу, чтобы ты знала, что мне жаль. Я просто срывалась на тебя все это время и… — она усмехнулась, выпустив еще одну слезу, — Какая же я… Поток слов прекратила девушка, что заткнула Лауру поцелуем. Он был настолько трепетным и теплым, что ощущался, словно первый. — Он ничего тебе не сделал? , — отстранившись, спросила женщина. Маша отрицательно покачала головой, опустив взгляд в пол. Вновь, прижав к себе девушку и пустив ее под пальто, Лаура мягко поглаживала ее плечо. — Он ответит за то, что сделал! Третьякова кивнула, не отрываясь от тела женщины. — Чем так пахнет? , — шатенка только сейчас почувствовала непонятный запах. — Травой… — девушка чуть усмехнулась и от того, вжалась в грудь воспитательницы. — Вы… — Нет, только я. Он мне подсунул и… — А если там что-то намешено? , — она приподняла голову девушки и заглянула в ее глаза. — Он сам тоже курил, так что сомневаюсь… Женщина стала внимательно изучать глаза той, что была напротив. В ответ, Маша сделала то же самое. — Красивые, — вздохнув, сказала старшая, — Но зрачки большие… — Это не от наркотиков… — Да? , — сдержав улыбку, спросила женщина. — Угу. Маша хотела поцеловать, но Лаура увернулась, не дав ей этого сделать. — Сегодня не лучший день для этого… Ты завтра можешь пожалеть об этом… — Не пожалею. — И все же, — она поджала губы, — Поехали обратно, м? — Его точно здесь нет? — Точно, — она кивнула, — Иди ко мне, — она подхватила девушку на руки и отварив дверь балкона, ногой, вынесла девушку, — Буше! Полякова! Козелкова! Ко мне в машину! Тарасов и Жулин, шагом марш, пешком! И только попробуйте во что-нибудь вляпаться! , — она оглядела парней, — И чтобы летели впереди моей машины! Я подъеду и у вас будет ровно 5 минут, чтобы добраться! Если вы не окажитесь, к тому времени, у ворот, спать будете на крыльце, поняли? Они молча кивнули. Поездка заняла меньше пяти минут. Отпустив Мари, Таню и Наташу спать, Лаура осталась с Машей, на крыльце. — Держи, — она сняла с себя пальто и повесила его на плечи девушки. — Прости… — белокурая прижалась к Лауре. — За что? — Когда мы были в больнице… в предпоследний раз… — Маша шмыгнула носом. — Тш… — она поглаживала ее по спине, слегка покачиваясь в стороны. — Я тогда пообещала кое-что твоей маме… Лукина чуть отстранилась и подняла голову девушки. — Пообещала? , — она внимательно смотрела в ее глаза. — Она сказала, что видит, что я очень много значу для тебя… И она попросила меня… — девушка рвано вдохнула, — Попросила не оставлять тебя, когда она… — Когда она уйдет? , — Лаура слегка улыбнулась и поджала губы. — Угу. И я… я не сдержала, получается, свое обещание… Я не знала, и… Прости! — Это моя мать… — она усмехнулась и вытерла, выступившую, слезу, — Ты не обязана, Маш! — Но я хочу! Просто я так злилась и… — Я понимаю… Я бы еще и врезала себе хорошенько! , — они засмеялись, — Давай не будем об этом? Сейчас важнее твоя ситуация. Ты в порядке? — Уже да… — она уткнулась в плечо женщины. — Надо твой синяк обработать, а то завтра на пол лица раздует, — поглаживая волосы, прошептала шатенка. Маша чуть улыбнулась и закрыла глаза, продолжая стоять, плотно прижавшись, к телу женщины. — Идут! Третьякова отстранилась от Лукиной и посмотрела в сторону забора. — У вас осталось 10 секунд! , — строго сказала воспитательница. Парни мигом пробежались и поблагодарив женщину, просочились в свой корпус. — Пошли? , — вздохнув, спросила Лаура. — Угу. Они зашли в здание, кивнули охраннику и пошли на второй этаж, где скрылись за дверью, в комнату Лукиной. — Сходи в ванную и потом обработаем лицо, — она еще раз осмотрела синяк. — Ладно… — она, нехотя, отошла от старшей и скрылась за дверью, в ванную комнату. Сидя в воде, на девушку вновь накатило мерзкое чувство, что ей хотели воспользоваться, от чего, слезы стали скапливаться в уголках глаз. Услышав тихие всхлипы за дверью, Лукина забеспокоилась. — Маш? У тебя все в порядке? — Да… — она негромко ответила. — Я могу зайти? — Угу. Зайдя, женщина посмотрела на белокурую, у которой было заплаканное лицо. — А говоришь, что все в порядке… — Все нормально, просто… Мерзко как-то… — От чего? — От себя… — Тебе не должно быть мерзко от себя, — Лукина села на край ванны и взяв девушку за подбородок, отрицательно покачала ее головой, — Тебе должно быть мерзко от него. И должно быть мерзко ЕМУ. А ты тут не причем. Ты ничего плохого не сделала. Маша кивнула и проморгала пелену перед глазами. — Милая, не плачь, прошу… — она мягко провела ладонью по ее щеке, — Что мне сделать для тебя? — Поцелуй… — она с надеждой посмотрела на столь желанные и необходимые, сейчас, губы, но получила отрицательное качание головой. — Подождем до завтра, ладно? , — она провела рукой по волосам девушки и сползла на плечо, слегка его сжав. Маша чуть расстроенно кивнула и опустила голову. — Я сделаю тебе чай, — она чуть вздернула ее носик и оставив дверь, в ванную, открытой, отошла поставить чайник. В этот момент, Третьякова вышла из ванны и неспешно стала вытираться полотенцем. Когда Лукина хотела вернуться обратно, то застала белокурую абсолютно голой, от чего, на несколько секунд, встала в ступор, в невозможности пошевелиться. Как только сознание вернулось, она резко отвернулась, пока девушка ничего не заметила. Сделав вид, что она занимается приготовлением чая, Лукина услышала закрывающуюся дверь и развернувшись, увидела Машу, уже в халате. — Ты не против, я… — Мне нравится, когда ты в моем халате, — она улыбнулась. Вздохнув, девушка приземлилась на стул и продолжила смотреть на женщину. — Чего так смотришь? — Ты знаешь… — Ладно, но только в щечку! , — она пригрозила пальцем. Усмехнувшись, Маша встала и приобняв старшую, получила поцелуй в щеку. Блаженно прикрыв глаза, она стала ластиться, словно кошка, чуть плотнее прижимая свою щеку к губам. Отстранившись, Лаура оставила еще один поцелуй, на лбу девушки. — У меня сегодня день рождения… — тихо сказала белокурая. — Что? , — нахмурившись, шатенка резво отстранилась. — Угу, — она усмехнулась. — Ты сейчас не шутишь? — Не-а. — Но почему… — вспомнив, что они много дней не разговаривали, вопрос, «почему не сказала», отпал сам по себе, — Боже, ну что я за человек? , — она дала себе в лоб. — Нет. Не надо! , — она погладила место удара, — Я не отмечаю. — Никогда? — Ну, разве что, в детстве… О моем дне рождении, даже Мари не знает. Я от нее, уже почти 5 лет, скрываю эту дату. — Почему? — Не люблю его, — она пожала плечами. — А мне почему сказала? — Не знаю, — она задумалась и улыбнулась, — Все еще жду поцелуй. — Еще и это все случилось сегодня… — Лаура тяжело вздохнула. — Я уже привыкла. Такое ощущение, что именно в мой день рождения, вся фигня происходит. Я, как чертов, всадник апокалипсиса! Мне кажется, что конец света, произойдет, именно, в мой день рождения! — Значит, это уже не в первый раз, когда в твой день рождения, происходит что-то плохое? — Лаур, я попала сюда в свой день… — Мне жаль… — поджав губы, шатенка мягко поглаживала очертания лица девушки. — Знаю… — одними губами, ответила белокурая. — Я бы так хотела исправить это, — Лауре было искренне жаль Машу, настолько, что она еле сдерживала слезы. — Ты еще можешь, — глаза Третьяковой опустились на губы старшей. — Ты уверена, что завтра не будешь жалеть? , — она приподняла ее лицо, заставляя посмотреть в глаза. — Никогда. — Что никогда? — Никогда не буду жалеть. Глаза женщины спустились, чуть ниже уровня глаз, и она медленно приблизилась к губам девушки. — С днем рождения, милая! , — она прошептала и мягко коснулась губ. Табун мурашек пробежался по телам обеих, затрагивая каждый миллиметр кожи. Нежно обхватывая каждую губу, по очереди, шатенка поглаживала спину девушки, аккуратно проводя по ней, ноготками. — Все… — женщина выдохнула, отстранившись, — Иначе все зайдет, куда дальше. Усмехнувшись, Маша облизнула свои губы. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — Массаж? , — девушка чуть удивленно посмотрела на старшую. — Больше, я пока ничего, придумать не могу. А сделать тебе приятно, хочу. Но если, после сегодняшнего, ты… — Хочу, — она улыбнулась. — Ложись тогда, — она указала на кровать, — Только, сначала помажем синяк. — Я уже и забыла про него. Нанеся мазь, на припухший участок, Лукина еще раз, слегка коснулась губ Маши и отправила ту на кровать, ища в тумбочке, какой-нибудь крем или массажное масло. — Спустишь халат? — Поможешь? , — девушка настолько удобно улеглась, что ей уже даже не хотелось двигаться. Выпустив веревки, на которых держалась ткань, Маша выпрямила руки, давая старшей стянуть его с себя. Бюстгальтера на девушке не оказалось, что упростило работу женщине. Она приспустила ткань, чуть ниже поясницы и осмотрев, уже знакомые, ей отметины, прошлась теплой ладонью, вдоль всей спины, мягко целуя ее между лопаток. От этого, белокурая вдохнула чуть глубже, а по телу пробежался жар, сопровождаемый легкой дрожью. Налив немного масла в ладонь, Лаура слегка его нагрела, растерев между руками и стала массирующими движениями, прохаживаться вдоль всей спины. Третьякова блаженно выдохнула и закрыла глаза. Лукина то поглаживала, то разминала, то проходилась ногтями по тонкой коже, бесконечно вызывая приливы волн удовольствия у девушки. В какой-то момент, не удержавшись, белокурая даже еле слышно простонала, что не ушло от внимания старшей. Через пару десятков минут, Лаура аккуратно перевернула девушку, сразу же запахнув ее халат. Лицо белокурой выдавало полное блаженство и расслабление, что лишь радовало женщину. — Спасибо, — она улыбнулась, — Это мой лучший день рождения. Лукина печально поджала губы. Было больно слышать, что день, когда ее чуть не изнасиловали и который женщина попыталась, хоть немного наладить, простым массажем, девушка назвала лучшим днем рождением. — Ты получше себя чувствуешь? — Угу, — Маша кивнула и закрыла глаза. — Засыпаешь? Девушка отрицательно покачала головой. — Уже уснула? , — с улыбкой спросила старшая, на что получила ответную улыбку и кивок. Приблизившись к лицу девушки, Лукина коснулась ее губ, сразу получая ответ. Она оставила несколько поцелуев и отстранилась. — Я люблю тебя… — шепотом сказала старшая, от чего девушка распахнула глаза, а ее зрачки сузились, словно от испуга. — Ты… что…? — Прости, — Лаура покачала головой, — Нельзя так в лоб и… — Подожди! , — Маша нахмурилась и села, — Что ты сказала? Лукина аккуратно провела большим пальцем по морщинке, меж бровей, что образовалась от того, что белокурая нахмурилась. — Я люблю тебя… — она медленно повторила. Третьякова застыла на месте, а лицо не выдавало никаких эмоций. Лишь через несколько секунд, по щеке девушки, скатилась слеза. — Прости, я ерунду сморозила, не стоило так торопиться и… Маша прикрыла рукой рот женщины и покачала головой. — Я тоже тебя люблю… — девушка, на мгновение, сама испугалась своих слов, так как очень давно их никому не говорила, но увидев улыбку на лице Лукиной, расслабилась, — Хочу поцеловать. — Целуй, — шатенка сдалась. Она просто не могла отказать, в такой день и после таких признаний, девушке. Они еще долго целовались, прежде чем Лаура, вновь, разорвала их обмен чувствами. — Давай ложиться? Третьякова кивнула и легла женщине на плечо. — Я соскучилась… — Я тоже… — она укутала девушку одеялом и пальцами, слегка массировала, голову девушки. Маша, взяв Лауру за другую руку и спутав их пальцы, быстро уснула и не отпускала ее всю ночь.