Не проси меня любить, я не умею

Открыв глаза, от только что, зазвонившего будильника, Лаура потянулась и одним движением выключила, надоедливую мелодию. Маша, что лежала у нее на груди, лишь чуть поморщилась во сне, от движений шатенки и продолжила спать. Женщина с улыбкой оглядела девушку и поправила край халатика, что слегка оголил ягодицу. Когда Лаура попыталась аккуратно вылезти из-под белокурой, она тут же открыла глаза. — Тш… — Лаура погладила ее по спине, — Поспи еще. Я наших провожу и вернусь. — Лаура… — она посмотрела в глаза женщине. — М? — Только не ругай их, ладно? Я виновата во всем, что вчера произошло. Это я их подбила на побег. — Хорошо, — она понимающе кивнула, — Значит, видимо, лекцию, только тебе зачитывать придется. — Видимо, — она поджала губы, — Прости еще раз! — Не извиняйся. Причина — следствие. Если бы я на тебе столько дней не отыгрывалась, ничего бы не случилось. Они еще несколько секунд, молча, пролежали. — Я не жалею, — с улыбкой сказала девушка. — М? — Ну, ты вчера мне весь вечер говорила, что завтра я буду жалеть… Я не жалею. — И даже все помнишь? , — она чуть сыграла бровями. Маша кивнула. — И что ты помнишь? Третьякова приблизилась и поцеловала женщину. — Все. — Прямо все? , — продолжала улыбаться, старшая. — Угу, — она кивнула и еще раз ее поцеловала. — Доброе утро, — шатенка прижала ее покрепче и еще несколько раз поцеловала. — Доброе утро… — Ладно, мне пора, а то если я останусь тут, еще хотя бы на минуту, то провожать всех, будет только попутный ветер, — она усмехнулась, — А ты спи. — Ладно. Лаура быстро привела себя в порядок, переоделась и ушла из комнаты. К тому моменту, Маша уже вновь уснула и мирно сопела под одеялом, которым накрыла ее женщина, перед выходом. Проводив воспитанниц, Лукина решила не торопиться возвращаться назад и съездить до ближайшего кафе, за вкусным завтраком. К тому же, ей крайне не хотелось будить спящую девушку и дать ей возможность поспать, хотя бы еще, полчаса. — Ты уже вернулась? , — Маша зевнула и блаженно подтянулась в кровати. — Вернулась, — она быстро поставила завтрак на стол и подошла к кровати, целуя девушку. — Не уходи больше, — Маша притянула ее к себе, укладывая рядом с собой. — Не уйду, — она улыбнулась и заправила выпавшую прядь белокурой за ухо, — Красавица, — поцелуй в лоб. Прижавшись к груди Лукиной, Маша выдохнула. — Завтракать будешь? , — поглаживая спину, спросила старшая. — Угу. — Давай тогда, вставай. — Не-а, — она плотнее прижалась к Лауре, от чего та засмеялась. — Кофе остынет. И круассаны тоже. — Круассаны? , — Маша оторвала лицо. — Угу. — Ты когда успела? — А вот, — она загадочно повела бровями. — Так и знала, что ведьма! Засмеявшись, Лукина оставила еще один поцелуй на губах девушки и поднялась. — У нас еще весь день впереди, успеем поваляться. Давай, завтракай! , — она принесла девушке кофе с круассаном, что выложила на тарелку. — Спасибо! — Не за что! Они позавтракали, болтая о всякой ерунде. Размаявшись, Маша сходила в душ, привела себя в порядок и сходив за одеждой, переоделась. — Хочешь куда-нибудь съездить? — Мы можем и здесь остаться. Мне нравиться у тебя в комнате, — усмехнулась девушка. — Вечером здесь побудем, а сейчас, можем проветриться где-нибудь… — Ты ездила к маме? — Нет, — поджав губы, ответила женщина. — А похороны? — На них только и была… Тяжело пока… Маша, опустив взгляд, несколько раз кивнула. — А похороны, кто устраивал? — Папа. — Папа? Ты мне о нем не рассказывала. — Мы с ним… — она вздохнула, — Мы с ним не общаемся с тех пор, как мама заболела. Он, как узнал, запил и… Все сложно, в общем, — еще один вздох, — Я злилась на него, все это время. Что он бросил и меня, и ее, в такое время, но кажется, сейчас начинаю понимать его… — Он все еще пьет? — Вроде завязал. По крайней мере, сам так говорит. — Ты ему веришь? — Не знаю. На похоронах, он пол бутылки водки всадил. То ли поминал, то ли, в очередной раз, нашел повод залиться. Я не знаю. — Вы теперь с ним общаетесь? — Он пытается… А я стараюсь ему поверить и не отталкиваю его. Не знаю, не хочу загадывать, — она пожала плечами, — Не хочу, во второй раз, терять родителя, так что попытаюсь ему помочь, если он сам этого захочет. — Прости, что не была с тобой, в тот день… — Маш, забыли, ладно? Все так глупо вышло, и если мы еще будем сами себя винить во всем, что произошло, то мы так далеко не уедем. Третьякова согласно кивнула. — Но знаешь, что я хочу обсудить? , — она улыбнулась. — М? — Наше вчерашнее признание… Маша смущенно опустила глаза, но Лаура не дала ей этого сделать, приподняв рукой подбородок. — Третьякова Мария Владимировна, — женщина встала на колено перед кроватью, — Ты станешь моей девушкой? Отведя взгляд в сторону, Маша ненадолго замолчала. — Если ты все еще не готова, я пойму! Правда! Сев рядом и встретившись глазами с девушкой, Лукина увидела застоявшиеся слезы, в них. — Эй! Ну ты чего? , — она утерла пару слезинок, что намеревались скатиться. — Я согласна, — она кивнула. — Правда? — Да. Лукина радостно закусила свою нижнюю губу, смотря на девушку, что тоже заулыбалась. Белокурая увалила шатенку на кровать и поцеловала. — Так мы поедем куда-нибудь? — Хочу весь день валяться с тобой тут, — Маша осторожно поглаживала очертание челюсти женщины, нависая над ней, — Целоваться… обниматься… — Третьякова, да ты осмелела! , — старшая засмеялась. — Не смейся! Я знаешь, как стараюсь! — Знаю, — она поменяла их местами, оказавшись поверх девушки, — Значит… еда… фильмы… романтика? Маша активно закивала головой. — И никакой пошлости… — Разве что, чуть-чуть, — белокурая подкрепила слова жестом. — Даже так? , — шатенка усмехнулась, — Я точно тебя развращаю! , — она отстранилась, но Маша притянула ее обратно, за ворот от рубашки. — Я просто стеснительная! , — она приблизилась к уху женщины, — Но у меня тоже есть фантазия… Лукина отстранилась с удивленным лицом. — Девушка, вы кто такая? И куда вы дели Марию Третьякову? Маша усмехнулась и чуть покраснела. — А нет, она на месте, — Лаура с улыбкой погладила щечку девушки. От этого, белокурая покраснела еще больше. — Да ладно тебе! Сейчас взорвешься уже! , — она засмеялась, — Ты лучше скажи, что мне заказать? — Хм… Шатенка чуть навалилась сверху на девушку. — Суши? , — легкий поцелуй в губы, — Пицца? , — еще один поцелуй, — Азиатская кухня? , — еще, — Грузинская? , — и еще. Продолжая перечислять блюда и кухни, старшая каждый раз, подкрепляла их поцелуем. — Подожди, — Маша усмехнулась, — Я после азиатской, уже ничего не слушала… — Я могу повторить. Грузинская, — поцелуй, а после него, женщина прикусывает губу девушки. — Я так не могу, — Третьякова засмеялась. — Ну ладно, тогда думай, — она продолжила смотреть на девушку, но уже ничего не делала. — А ты чего хочешь? — То, чего я хочу, в ресторанах не подают… Поняв намек женщины, Маша вновь стала краснеть. — Прекрати! , — Лаура засмеялась. — Это ты прекрати! — Ладно, — она задумалась, — Пусть будет пицца. — Я тоже о ней думала. — Ну, значит, определились! Чмокнув девушку, Лаура поднялась и взяла со стола телефон. Спустя пару минут, заказ был оформлен и оставалось только ждать. Они привалились на кровать и включили фильм. Время быстро пролетело и уже через час, Лукина пошла встречать курьера. Принеся огромный пакет, женщина закинула в морозилку пару банок мороженого и достала две большие пиццы. День шел, крайне, расслабленно и приятно. К вечеру, для некой атмосферы, старшая зажгла свечи и выключила свет. — Может ты чего-то еще хочешь? , — Лаура отвлеклась от свечей. Маша покачала головой, давая понять, что ей более, чем хорошо. Подойдя, женщина мягко поцеловала девушку и легла рядом. — Пойдем примем ванную? Женщина удивленно приподняла брови и посмотрела на белокурую. — Пойдем, — она улыбнулась и пожала плечами. Включив воду, старшая, уже по привычке, отвернулась от девушки, давая ей спокойно раздеться. — Можешь повернуться… — младшая медленно стянула с себя футболку. — Ты меня больше не стесняешься? — Я пытаюсь, — хлынувшая к лицу кровь, сильно выдавала волнение девушки. — Тебе не нужно делать это через силу, — она поджала губы и осмотрев торс белокурой, подошла к ней. Развернув девушку к себе спиной, она поставила ее перед зеркалом. От чего Маша закрыла глаза. — Вот, видишь? Ты стесняешься не меня. А саму себя! , — она приобняла ее, прикрывая, ее же руками, грудь, — Посмотри на себя. Третьякова открыла глаза и оглядела отражение. — Что ты там видишь? — Девушку… — И какая она? — Не знаю. Обычная, — она пожала плечами. — А знаешь, кого я там вижу? , — она приблизилась к ушку белокурой. — Кого? , — Маша чуть приоткрыла доступ к шее. — Красивую, — шатенка провела носом по тонкой шее, — Умную, — еле ощутимый поцелуй, — Забавную, — еще один, — И сексуальную девушку, — Лукина чуть прикусила ушко, вызывая у белокурой мурашки. Маша томно выдохнула, продолжая ощущать поцелуи на шее. Развернувшись к старшей, она посмотрела ей в глаза и поцеловала. Руки потянулись расстегивать рубашку и старшая не стала ей никак, в этом, препятствовать. Стянув вещь, Третьякова отложила ее в сторону и посмотрела на грудь женщины, что была прикрыта, черной, кружевной тканью. — Можешь снять… — шатенка кивнула, заправляя волосы девушки, за ухо. Маша сосредоточенно отстегнула застежку и сняла элемент одежды с женщины. Дыхание белокурой понемногу сбивалось, что заметила и сама Лаура. Посмотрев на внушительные формы, Третьякова шумно сглотнула и на секунду закрыла глаза. Взяв девушку за подбородок, Лаура медленно втянула ее в поцелуй. — Все хорошо? , — она погладила ее щеку, заставляя ту посмотреть ей в глаза. — Угу, — она снова поцеловала ее. Взгляд Маши упал на брюки женщины и та взглядом предложила ей их расстегнуть. Руки белокурой стали слегка дрожать и остановив девушку, Лаура сделала все сама. Втянув ее в очередной поцелуй, старшая принялась расстегивать джинсы девушки и когда дело было сделано, она спустила их вниз. Сняв их, поочередно, с каждой ноги, Лукина поднялась и целуя, сняла с девушки последний элемент одежды. Лаура поняла, что только втягивая Машу в поцелуй, можно хоть как-то отключить ей мозг и заставить перестать стесняться, хотя бы на минуту. Отстранившись, шатенка предложила девушке залезть в ванную, что та и сделала. А сама женщина, в этот момент, избавилась и от своего последнего элемента одежды. Пена покрыла их плечи, а вода, обдала теплом. Маша сразу перебралась на сторону Лауры и повернулась к ней спиной. Старшая медленно водила носом, вдоль шеи, вдыхая аромат девушки и легонько поглаживая ее талию. А Третьякова, изо всех сил, сдерживалась, дабы не издать ни звука. Вскоре, простые касания, перешли в легкие поцелуи, затем, в более напористые, а потом и вовсе, в приятные укусы, что все же заставили белокурую, издать несколько отчетливых стонов. Рука Маши переплелась в замок, с рукой Лауры и девушка медленно повела их к жаждущему, прикосновений, месту. Женщина сразу все поняла и расцепив их руки, начала производить, столь необходимую, стимуляцию. Стон, тут же, вырвался с губ девушки, который старшая даже и не пыталась никак заглушить. Они были одни, в целом здании, а значит, шуметь можно было сколько угодно и как угодно. Пару минут, и девушка, издав блаженный, громкий стон, расслабляется. Лаура поцеловала ее в висок и приобняла, давая возможность пережить разрядку. — Слишком хорошо… — девушка шумно дышала. — Хочешь еще? , — женщина коснулась губами шеи и сжала бедра белокурой, под водой. — Хочу…