Сердце генерала

      Этот день праздновали всем королевством и соседями, каждое поселение в отдельности. День был важным, потому что Тиара сегодня взошла на трон. Розабелла правила достаточно, по ее мнению, и передала престол своей дочери — Дамите Ванденград. Молодая женщина взошла на престол в достаточно зрелом возрасте, но с большим опытом правления и управления. Ведь Розабелла учила дочь вместе с сестрой и лучшими Советниками их семьи — Эленанора Крейстанд, Малин и Колетт Ванденград. Колетт до сих пор была генералом армии королевства, но она обучала своих капитанов Бальтазара Френденбар и Корин Келистон на более высокие должности. Френденбар занял пост Воеводы личного войска Колетт, а Корин стала капитаном личной охраны Королевы Дамиты.       Перемены коснулись и Изеллы, которая из личной служанки стала личным Советником Королевы, оставаясь при этом ее возлюбленной. Они стали парой, но престол принадлежал только Дамите и Колетт. Генриетта стала заместителем Корин и почти все время жила в замке. Колетт и Малин гордились девушкой, ведь она так много добилась и счастлива в отношениях с Корин. Бальтазар так же был влюблен. Не долго, но он был счастлив с графиней и ее детишками — Гайли и Грегори. Близнецы очень любили мать и Бальта, именно поэтому Грегори пошел в армию, как только достиг призывного возраста. Гайли, которая, почти все время с братом провела в доме генерала, была увлечена работой Генриетты, и та взяла девочку под свое крыло. Поэтому Гайли стала служанкой в доме Колетт и Малин, заботясь о паре, которую считала своей семьей.       — Колетт, можно тебя спросить? — задал вопрос молодой юноша, стоя рядом с генералом и ее женой.       — Конечно, Грегори, — переведя взгляд с племянницы и сестры на мальчика, сказала генерал.       — Ты расскажешь нам с Гайли о нашем отце и маме? — смотря в глаза женщине, спросил юный солдат.       — Почему ты хочешь о нем знать, приятель? — задала встречный вопрос генерал.       — Мы с Гайли много думали о том, кем он был, — пояснил юноша. — Мы спрашивали маму, когда она была жива, но она отказывалась о нем говорить, отвечая, что он уже мертв и нам не нужно бояться. Он был плохим?       — Да. Он был плохим, — не стала уходить от ответа Колетт, ведь они с близнецами были честными друг с другом. — Дай мне пару дней, и приезжай с сестрой домой. Я вам все расскажу.       — Хорошо, — кивнул юноша, понимая, что женщина сдержит свое слово. — Я рад за тетушку Дамиту, и когда я стану капитаном ее личной стражи — я буду защищать ее семью.       — Звучит как план, Грегори, — сжав плечо юноши, ответила Колетт. — И так, как у тебя дела с леди Жулан?       Парень засмущался, и, улыбнувшись начал свой рассказ.              

***

             Ужин был завершен, и дети едва могли усидеть за столом, желая поскорее получить ответ на свои вопросы. Малин лишь грустно и мягко улыбалась им, подавая с Генриеттой десерт. Тиара отпустила девушку, когда Малин объяснила, что Колетт решила рассказать детям об их отце. Все знали, что эта история под запретом, потому что до сих пор причиняла боль генералу. Малин сжала плечи супруги, видя, как та ковыряет пирог вилкой. Она несколько раз поцеловала ее в щеку, и улыбнулась близнецам.       — Хочешь, я сама расскажу им? — предложила молодая женщина, когда все оказались в кабинете генерала.       — Нет, я должна сама, дорогая, но спасибо, — сплетая пальцы с пальцами Малин, Колетт села в кресло. Советница села на подлокотник ее кресла, и пригласила жестом детей сесть на софу напротив них.       — И так, все началось очень давно, — начала Колетт, когда брат и сестра сели.       — Колетт, мы знаем, что вы с мамой были друзьями с детства, — прервала женщину Гайли. — Мы, правда, ценим то, что ты была рядом с мамой в юности и в более взрослом возрасте. Мы благодарны тебе и Малин за то, что вы взяли нас к себе после смерти мамы. Мы просто хотим знать, кто наш отец.       — Гайли, — сжал руку сестры Грегори. — Колетт, Малин, мы на данный момент хотим узнать конкретно это. Пожалуйста, расскажи нам о нем.       — О чем-то другом, мы можем всегда поговорить с вами, — сказала Малин, сжимая руку супруги. — Мы ответим на все ваши вопросы, которые связаны не только с вашим отцом, хорошо?       — Хорошо, — ответили дети одновременно.       — Хорошо, — вздохнула генерал, понимая, что ей не оставили времени подготовиться к самой сути истории. — Ваш отец был пройдохой, если не называть его более грубо. Он был так же и сыном одного из знатных людей — графа. Этот мерзкий скользкий граф был очень плохим.       — Ты можешь не подбирать слова, Колетт, — сказала Гайли, видя, как женщина напряжена. — Просто расскажи нам, хорошо?       — Этот ублюдок, — начала Колетт, но Малин ее прервала.       — Колетт!       — Они уже большие и слышат слова и похуже. — пожала плечами женщина, сжимая руку супруги. — И так он был обманщиком, и часто был замешан в темных историях с загадочными смертями. Он обирал лавочников, обещая им защиту от разбойников, обманывал богатых женщин и забирал их деньги, при этом имея семейный бизнес. Он часто пил и прелюбодействовал, но это было до того, как он захотел жениться на вашей маме.       — Он причинил маме боль? — скрывая отвращение, спросил Грегори.       — Да, он причинил маме боль, — согласилась Малин, поглаживая напряженные плечи супруги. — Ваш дедушка попал в ловушку вашего отца и его отца, и Брансен задолжал им много денег.       — Отец вашего отца, — сдерживая злость и бранные слова, продолжила Колетт, — потребовал в жены вашу маму, чтобы они могли сохранить свой дом и дело. Лентен согласилась сама, чтобы помочь отцу. Но не знаю, что произошло, и что она узнала, но она обратилась ко мне за помощью.       — И ты помогла? — спросила Гайли, смотря на тетушку.       — Нет, милая, я не помогла, — призналась Колетт, смотря на их сплетенные руки с супругой. — Я отказалась, когда она рассказала мне все. И я сама сопроводила ее к вашему отцу.       — Как ты могла?! Мама любила тебя! — не поверила ей Гайли, но брат обнял ее, и сказал слушать дальше.       Эти слова ударили по Колетт, и она сжалась в кресле.       — Колетт много думала о том, как помочь Лентен, — сказала Малин, смотря на детей. Она понимала их чувства, и понимала, чувства Гайли, она была близка с Колетт и матерью. — Чтобы вы оба понимали, Колетт была генералом армии, которая могла устранить любого и устроить переворот, знать обладала такой же властью и силой. Этот граф был мерзким и жадным, властолюбивым и влиятельным благодаря своим обманам и шантажом.       — И Колетт испугалась его? — не поверила Гайли, начиная снова давить. — Ты струсила?!       — Достаточно! — хлопок по столу и властный тон заставил детей вздрогнуть и сжаться.       Близнецы посмотрели друг на друга, а затем на Малин. Она была серьезна, нахмурена и даже зла. Ее лицо не выражало ничего, но по глаза все было понятно.       — Колетт никогда и ничего не боится, — спокойно, но властно сказа она, смотря на детей, которых считала своими. — Было сложно просто влезть в дела знати и задавить их без последствий. Поэтому Колетт решила найти доказательства вины в преступлениях вашего отца и его семьи.       — То, как велись переговоры с вашим дедушкой и мамой — привело меня в ярость, — продолжила Колетт тихо, чувствуя, как Малин гладит ее плечи и спину. — И я отослала вашу маму с охраной к себе, сюда. Мы разыграли представление перед семьей вашего отца, будто графиня и ваш дедушка — преступники, и они не могут выдать ее замуж. Эта семейка возомнила себя выше закона, выше меня, и они попытались напасть на нас. Мы арестовали их. В ходе изучения всех историй и дел, допроса наемников и прочих темных дел мы поняли, что все трое — семья вашего отца замешаны в преступлениях. Мы казнили их.       — Но ваш отец смог сбежать, и достаточно долго скрывался, — продолжила Малин, чувствуя под руками, как тело ее жены напрягается сильнее. — В скорости Колетт нужно было покинуть страну, чтобы помочь давнему другу на его родине, и в это время за вашей мамой присматривала я. Графиня не любила быть взаперти, и однажды она ушла, пока нас с Генриеттой не было рядом.       — Ваш отец напал на нее вечером. Избил и обесчестил, — сказала Колетт, смотря в глаза детям. — Он скрылся, бросив ее в подворотне. Наверное, он надеялся, что она умрет. Но Малин и Генриетта нашли ее, и вылечили. Однако, Лентен было тяжело.       Колетт закусила губу и встала. Она подошла к окну, сложив руки за спиной. Все ее тело было напряжено, а дыхание рваным, скрывающим гнев даже после стольких лет.       — Лентен переживала очень тяжелое время, дорогие, — Малин робко взяла сцепленные руки брата и сестры в свои и нежно их поглаживала. Она заметила боль и гнев в глазах Гайли, ненависть и ярость в глазах Грегори. Это была не посильная ноша для каждого из них.       — Ты нашла его? — подал хриплый голос Грегори, после долго молчания.       — Да, я нашла его, едва не заплатив за это жизнью. Но это была моя глупость, я приехала раненой домой из чужих земель, — призналась генерал, не отводя взгляда от окна. — Но этот ублюдок мертв.       — Как он умер? — тихо спросила Гайли, сжав руку брата и отпустив ее. Девушка встала и подошла к Колетт. Малин внимательно наблюдала за ней и Грегори.       — Как он умер? — переспросила генерал тихо. — Он захлебнулся собственной кровью, на полу камеры в замке Королевы. Он умирал не достаточно долго, но мне было в удовольствие наблюдать, как жизнь из его тела покидает его, а глаза тускнеют.       — Это мама убила его? — спросил Грегори, так же подходя к Колетт.       — Да, — не стала лгать генерал, поворачиваясь к детям лицом. — Когда Лентен восстановилась после родов, я отвезла ее в замок. Мы спустились вниз к камерам, и я сказала ей: « Он там, если ты готова увидеть его — открывай». И ваша мама была такой храброй, такой сильной и смелой. Она открыла дверь и увидела его. Ваш отец был худым, бледным, жалким оборванцем на цепи. Она посмотрела на меня, и я освободила его. Пока он вставал на ноги с оскалом на губах, она спросила что с ним будет, на что я ответила, что все что она пожелает. И тогда, она выхватила из моих ножен нож, и вонзила клинок в его тело не меньше десяти раз. Лентен обняла его в первый и последний раз, вонзая в него нож. В ней не было ненависти, гнева или жажды убийства. Она была спокойна, расслаблена, когда повернулась ко мне, вытирая нож подолом платья. Оно было так же в крови, но это не помешало мне обнять ее, и мы смотрели, как он умирает.       — Он где-то похоронен? — спросил Грегори, видя, как его сестра крепко обнимает Колетт.       — Нет, мы его сожгли, а прах сбросили в выгребную яму, — обнимая нежно и ласково девочку, сказала генерал.       — Там ему самое место, — только и ответил юный воин, крепко обнимая Колетт. — Спасибо, что рассказала нам, и что вы с Малин воспитали нас с сестрой.       — Всегда пожалуйста, дорогие, — сказала Малин, подходя к ним и так же обнимая. — Мы всегда с вами, дети, вы нам как родные.       — А вы нам. Мы вас очень любим, — тихо, но искренне сказала Гайли, прячась в груди Малин и обнимая Колетт.       Позже, лежа в постели, генерал думала, что правильно сделала, рассказав сыну и дочери о том, что случилось с их мамой. Они выросли сильными и умными. Лентен гордилась бы ими.       — Все будет хорошо, дорогая, — сказала Малин, поглаживая по груди женщину под собой. — Для них это только начало пути, и мы пройдем его вместе с ними, какую бы они дорогу не выбрали.       — Всегда оставайся со мной, любовь моя, — прошептала свое желание Колетт, припадая к губам жены.       — Всегда, — отозвалась Малин, растворяясь в поцелуе.