Doppelganger 3

– Как ты? – он дотянулся до плеча девушки и слегка погладил сквозь плотную ткань ее зимней куртки. Рей вымученно улыбнулась. – Какой ты хочешь услышать ответ? – с нервным смешком откликнулась она, – правдивый или тот, который тебя не расстроит? – Чуть более информативный, – фыркнул Бен. Он хотел убрать руку, но жена накрыла ее своими холодными пальцами. А нечего было морозиться у машины, устраивая очередную сцену. Нет, обычно он не возражал, потому что их ссоры всегда заканчивались не менее страстными примирениями. Но не когда времени было в обрез. Потом – пожалуйста. Сколько душе угодно. – Терпимо, – сообщила Рей. Помолчала. Поморщилась и крепче стиснула его руку. – Ужасно, на самом деле, – пожаловалась она, – мне пиздец как страшно. Можно как-то все отменить? Я не хочу. Я не готова. Может он еще передумает? Не слишком ли рано? Это… Бен вырулил на обочину, всколыхнув в воздух облако невесомых снежинок. Они красиво закружились в лучах фар. Снег каким-то образом умудрялся и падать вниз, и лететь вверх, закручиваясь в спирали в колком воздухе. Бен отстегнул ремень и дотянулся до девушки, чтобы увлечь ее в свои объятия. Ее потряхивало. Она с готовностью обхватила его спину руками и уткнулась лицом в грудь. – Тебе станет легче, если мы придумаем другое имя? – предположил Бен, – любое, какое захочешь. Самое идиотское. В честь твоего любимого певца, может быть? Кто это, кстати? Только не говори, что Джастин Бибер. Я сейчас же вышвырну тебя из машины и уеду. Рей зло хихикнула, отстранилась и ощутимо ударила его в плечо. Чертова абьюзерша. Как отучить ее от постоянной привычки распускать руки? Видимо, уже никак. – А ведь я, правда, не знаю, – задумчиво поделился он, – не знаю, что тебе нравится. Странно, учитывая, что у нас будет ребенок, да? – У нас еще будет время со всем этим разобраться, – утешила его Рей. Почти всегда она вела себя, как взбалмошный подросток, но иногда говорила обезоруживающе мудрые вещи. Поди вообразила себя умудренной опытом матроной из-за того, что теперь она, вроде как, старше. И плевать, что всего на месяц. Но выглядела-то она по-прежнему на пятнадцать, отчего возникало много курьезов за время беременности. В клинике Бена явно подозревали в растлении несовершеннолетней. Рей тоже погрузилась в раздумья. Она меланхолично наблюдала за снегопадом. Будто даже забыла, по какой причине они выбрались из дома в такую метель. – Тебе, конечно, не понравится, – наконец заговорила она, – но, может быть, Кайло? – О, боги, – простонал Бен, – это еще что за херня? Скорее бы все это закончилось. И особенно ее беременные причуды. Рей перевела взгляд на него и нахмурилась. – А… – обронила она, – ты же совсем мало помнишь. Это было в моем мире. Да, воспоминания об этом были обрывочными, смутными и смазанными. Как странный сон. И память предпочла отбраковать и это идиотское имя. Как и момент зачатия их сына. Это, должно быть, было прекрасно и все такое. Но Бену было невдомек, как он, посетив другую реальность, умудрился быть настолько безответственным. Стоило в путешествия таскать с собой не счетчик Гейгера и полный рюкзак бесполезной ерунды, а упаковку презервативов. Толку было бы больше. Или нет. Тогда не было бы этой зимней ночи. Этого всего. И она, быть может, не осталась бы. Давно сбежала бы обратно домой от такого сказочного придурка. – Ладно, – примирительно вздохнула жена, – черт с тобой. Эрвин – так Эрвин. Но ты сам будешь утешать ребенка, когда его станут дразнить в школе. Она сдалась. Надо же! Он даже ушам своим не поверил. Коварная женщина – дождется наивной радости и развенчает все надежды. Вполне в ее духе. Так что нужно было опередить ее намерения. Ну и поддеть немного. Она слишком очаровательна в гневе, чтобы устоять. – Ну… – протянул Бен, – если бы это была девочка, то Алиса. И никак иначе. – Тьфу. – Прибережем на будущее, окей? – дожал он, – вдруг у Эрвина будет сестра и… – Да иди ты к черту, – зашипела Рей, – мне еще этого предстоит из себя выталкивать. Нет. И точка. Или я за волосы отволоку тебя на вазэктомию. – Звучит опасно, – согласно кивнул он. И провел рукой по непривычно коротким волосам. Чертова Кайдел. Жаль, что он лишился магии, но были и другие способы отплатить ей за вынужденную смену прически. За это унижение. Но или так – или выбривать висок, что тоже не очень. Он опомнился – какого черта они тут сидят и разговаривают. Вывел машину обратно на трассу, побарабанил пальцами по рулю. Рей, конечно, в тысячу раз хуже, но и у него от волнения руки тряслись, и темнело в глазах. Не хватало еще в больнице в обморок грохнуться, передав жену на руки врачей. – А вообще… – мягко начала притихшая девушка. Ее, видимо, опять швырнуло из гнева в сентиментальность, что случалось все чаще в последнее время. Она почесала кончик носа и смущенно пообещала: – Алиса – красивое имя. Так что я подумаю, – но все же добавила ложку дегтя, – если ты будешь меньше выводить меня из себя, конечно. – Кто ты и куда дела мою Рей? – усмехнулся Бен, – это слишком мило. Но… ты права. У нас еще будет время со всем этим разобраться. Нет. Не было у них этого времени. Ничего не случилось. Лишь чертовы десять лет пустоты. Воспоминания о той зимней ночи жгли раскаленным железом. И все же – напрашивались сами собой. Потому что рядом, подозрительно притихшая, на соседнем сидении мини купера сидела Рей. И тоже предпочитала смотреть на дорогу, а не на Бена. На стену дождя, не на снег. Другая Рей. В черном строгом пальто, без дурацкой шапки с помпоном. С красной помадой и невыносимыми духами. Без Эрвина в животе. Пустая внутри. Ей все еще двадцать шесть. А он на десять лет старше. И опять эти десять лет – все время встававшие между ними. Какой-то бесконечный замкнутый круг. Есть ли вообще из него выход? В какое зеркало нужно шагнуть, чтобы прервать этот цикл? Он знал в какое. О, нет. От одной этой мысли, иголкой впившейся в мозг, Бен поежился и потянулся к пачке сигарет в бардачке. Он признал поражение в этом бою и обзавелся еще одной, взамен выброшенной. Ведь после того, что чуть не произошло в заброшенном доме, этот грешок казался совершенно невинным. Так, детская шалость. Он возвращался к навязчивой идее снова и снова. И каждый раз отгонял ее, задвигая подальше. Давал себе ментальную пощечину, отрезвляя. Даже думать об этом нельзя. Ни на минуту допускать подобных размышлений. Это не выход. Луиза еще тогда его предупреждала. Кайдел, подхватившая эстафету с реабилитацией после бегства вампирши, лишь повторила ее слова. Все зашло слишком далеко. Магия чужого мира разрушительна, а Бен в свое время порядочно ей злоупотреблял. То, что тогда его смогли вытащить, пусть и без прежних способностей, уже было чудом. Еще одно погружение станет последним. Но насколько бы все стало проще! Лишь один раз. Несколько минут. Он же не бредил каким-то запредельным могуществом, не помышлял о чем-то дурном. Все это – ради благого дела. Он хотел найти Мэнди. И вернуться с сыном домой. Раз уж этот мелкий говнюк оказался таким же упрямым, как его мать. И Рей. Найти свою Рей. Он и не заметил, как пепел с тлеющей в пальцах сигареты посыпался на обивку салона, опомнился и нервно стряхнул его на пол. Пепел. Кое-кто в этой машине уже стал им. Если сейчас же не избавиться от помыслов о таком заманчивом, простом, но опасном пути, то Лее придется кремировать еще одного хозяина этого автомобиля. Не потому, что его убьет магия того жуткого мира, а потому что он вмажется в дерево или встречную фуру. И угробит и местную Рей заодно. Если со своей не получилось умереть в один день, да? Дерьмо. Поставит еще одну шкатулку – на вторую прикроватную тумбочку, для симметрии. А потом, когда из еще какого-нибудь мира явится уже третья версия сына, покажет ему свою впечатляющую коллекцию. Боже. Бен представил себе лицо – очередного себя – когда Лея скорбным голосом поведает ему о судьбе его предшественников, и не сдержал нервного смешка. Вот это было бы зрелище! Глухой звук привлек внимание его спутницы. Рей вынырнула из своих мыслей и недоверчиво покосилась в его сторону. Совсем, что ли, спятил? Жаль, что ей не расскажешь. Никому не расскажешь. Засунут не в шкатулку, а в дурку. «Ну а что делать, приятель? – мрачно обратился он к самому себе, – все к тому и идет». Но надо было как-то растолковать ведьме свое нездоровое веселье. Или затолкать в пустоту между ними нагромождение бессмысленных слов. Да, так будет правильнее. У Бена все равно не было внятного объяснения. – А чем вы там занимаетесь, в своем ковене? – задал он самый идиотский вопрос из всех, пришедших на ум. Брови Рей недоуменно поползли вверх, а глаза округлились. Как в детстве. Когда на ее мелкой физиономии они казались огромными, словно блюдца. – Эм, что? – переспросила она, – тебя это действительно интересует? Но как-то строго она это озвучила, видимо, заподозрив намек на сцену в лесу. Когда он зачем-то заявил, что любит напоминать зазнавшимся южанкам, что и у них есть потребности. Те самые потребности, которые они чуть не удовлетворили в грязном, провонявшем плесенью, заброшенном доме. А это была плохая тема для разговора. Худшая. Рей, наверное, тоже пришла к этому заключению. Она начинала распаляться, судя по сошедшимся к переносице бровям и раздувшимся ноздрям. Выудила из глубин своей черной души обиду. Немудрено. Больно быть отвергнутым. Как и брошенным. На чертовых десять лет. – Может, лучше расскажешь, чем ты эти полгода занимался? – выдавила она сквозь стиснутые зубы и ринулась в атаку, – почему так изменился. Что… – Ездил медитировать в Тибет. Рей ждала колкости, поэтому растерялась и часто захлопала густо накрашенными ресницами. – Искал Шамбалу. Говорят, там скрыто невероятное могущество, – с серьезной миной продолжал плести Бен, – овладев им, можно стать почти божеством. Обрести власть над пространством и временем, все дела. Может и пара лишних рук вырастет и… Надоела, знаешь ли, вся эта мышиная возня ковенов. Пора двигаться дальше и открывать новые перспективы карьерного роста… – Что. Ты. Несешь?! – нервно оборвала Рей. И тут напрягся уже мужчина, хотя секундой ранее едва удерживал себя от того, чтобы не засмеяться в голос. Он зафиксировал, как изменилось ее лицо на словах о «власти над пространством и временем». Ей что-то известно, про плохое место? Мир Безликих, как называла его Рей. Среди магов, самых отбитых из них, бытовало поверье, что именно там и можно получить такие привилегии. Он ведь тоже на это повелся. Хоть и с благородной целью. Надеялся спасти Лею. А ее, как оказалось, лучше не спасать. От нее одни проблемы. Как цинично. – Это я к тому, что не суй свой нос в чужие дела, – быстро сказал он. Ведьма недовольно покачала головой. – Любопытство сгубило кошку, – подсказала она. – Ага. – Курить ты, значит, в Тибете начал, – поддела Рей, хитро прищурившись, – и обзавелся привычкой носить с собой пистолет. О, черт. Вероятно, она наткнулась на него, когда они обжимались в тех трущобах. А Бен и не заметил досмотра, так что теперь гадал – чем она занималась до ковена, с такими-то шустрыми ручками. Не обчищала ли туристов во французском квартале Нового Орлеана. А вдруг занималась проституцией? Это, конечно, не его жена, но от таких предположений стало тревожно. Хотя это объяснило бы ее титаническое спокойствие в моменты, когда кто попало лез ей под юбку. Можно ли об этом спрашивать? Или это будет еще более подозрительно, чем все его прежние косяки? Легенда все равно трещала по швам. Быть может, он в Тибете еще и амнезией обзавелся, раз позабыл все тонкости их взаимоотношений. И сведения о биографии южной ведьмы. Он набирался смелости для прямого вопроса, но девушка его опередила: – Бен. – Ну что еще? – буркнул он. – Мы проехали заправку, – сообщила Рей. – Блять, – вырвалось у него. Пришлось резко разворачиваться, всколыхнув колесами огромную лужу на узкой полосе шоссе. Девушку аж в сидение вжало, и она неразборчиво выругалась себе под нос. Если дождь не прекратится, то все они просто утонут. Возможно, это не так уж и плохо. Не придется со всем этим разбираться. В некоторые моменты Бен даже завидовал двум другим своим версиям. У них не было такого огромного количества проблем, требующих срочного решения. За время вынужденных гастролей он совсем позабыл про Луизу, но сейчас почему-то вспомнил – и сразу помрачнел. Все желание глупо шутить и подначивать свою попутчицу схлынуло. Полоса препятствий, в которую каким-то немыслимым образом превратилась его жизнь, все больше напоминала видеоигру. Эрвин такие обожал. Проходишь квест, но за ним следует еще один. И шажок на новый уровень без передышки. Кто же тогда главный босс? Хотя бы здесь. Напрягала неизвестность. Чертова Аманда Конникс. Злая Рей. Местная Луиза. Лея с ее ебучим желанием подогнать его под образ и подобие почившего сына? Кайдел? Черноглазый? Еще какая-то неведомая тварь? Или сразиться придется с самим собой? О, заведомо проебанная битва. Сегодня он был предельно близок к падению. Лея, видимо, слишком сильно действовала ему на мозги, так что Бен даже о каком-то подобии галантности вспомнил. Открыл перед своей попутчицей дверцу и даже зонт над ее головой распахнул. Вместо благодарности Рей хмыкнула. Обошла мужчину и шагнула прямо под дождь. Упрямая овца. Боже. Это ты? Девушка вдруг остановилась и пристально взглянула на него. Струи воды, льющиеся с неба, нещадно смывали ее макияж, оставляя на щеках следы черных слез. Из-под помады проступил натуральный цвет губ, чуть более бледный, чем обычно, от холода. И уложенная красивыми волнами прическа обратилась в шерсть промокшей кошки. Достаточно было стряхнуть с нее маску – и Рей становилась собой. Растерянной девчонкой, нелепой в этом похоронном пальто. – Ну, – поторопила она и сердито сказала, – что ты на меня так уставился? – Ты… - он тряхнул головой, прогоняя наваждение, – нет, ничего. Пойдем. Нужно снять с нее перчатки. Любым способом. Придумать повод. Да хоть заломить руки за спину, грубо и беспардонно, но сделать это. Существует огромная вероятность, что она не удалила, не спрятала татуировку. Татуировка – это ключ. Подсказка. Миловидная девица, продавщица на заправке, как-то не расценила Рей за возможную соперницу и с порога принялась строить ему глазки. А Бен, вместо привычного раздражения от непрошенного внимания, покосился на свою спутницу. Но она была невозмутима. Делала вид, что стенд с шоколадными батончиками и прочей дребеденью увлекает ее куда больше. На ее ревность рассчитывать не стоило, но от помощи мужчина бы не отказался. Но Рей чем-то опять загрузилась и спихнула всю грязную работу на него. Он показал продавщице фотографию Кайдел и объяснил, что разыскивает пропавшую жену, не заправлялась ли она тут, ведь частенько ездит по этому шоссе. Услышав про жену, продавщица заметно скисла. И недоверчиво глянула на Рей. Если он ищет жену, то это еще что за мокрая курица? С девушки на пол стекала вода, но она не замечала этого, глубоко погруженная в себя. Нет, Кайдел тут не было. Или метод финансовой мотивации, блестяще оправдавший себя с мальчишкой в забегаловке, себя не оправдал. Для отвода глаз пришлось еще и заправиться – продавщица совсем к Бену охладела, разгневавшись из-за оставленных его спутницей мокрых следов. Он будто притащил с собой какую-то русалку. Или утопленницу... Ох, как же это близко к правде. Он до сих пор ненавидел воду. Но она его преследовала. – Ты подобреешь, если тебе купить шоколадку? – усмехнулся он, остановившись рядом с Рей. Она стрельнула в него гневным взглядом, но это не заставило мужчину прекратить издеваться: – В вашем ковене и сладкое под запретом? Ну и ну. – Иди ты нахер, Бен Соло, – процедила она, – дай мне свой телефон. – О! Зачем тебе это? – в деланном изумлении воскликнул он, – ты же не умеешь… – Хватит, – не позволила ему закончить взбешенная ведьма, дернув за воротник пальто. Она понизила голос и кивком головы указала на продавщицу, – отвлеки ее. Я попробую посмотреть записи с камер. И сниму, если там что-то будет. Хитро! Но от похвалы ее умственных способностей Бен удержался. Разблокировал айфон и незаметно сунул его в руку девушки. Невольно вспомнил свои размышления на тему ее криминального прошлого и утешился предположением, что все ее загадочные поползновения и были попыткой подобраться к желанном гаджету. Вероятно, новоорлеанские сестры такие злые не от хорошей жизни. Им просто нужно то немногое, что есть у нормальных людей. И у северных магов, не отказывавших себе в простых мелочах. Ни мужчин, ни сладостей, ни интернета. Беда. Ему показалось, что прошла целая вечность, хотя на деле нудный разговор с продавщицей продлился не более получаса. Но невозможно в трезвом уме столько времени выбирать стеклоомывающую жидкость, даже если делаешь это для прикрытия. Мыслями он все равно был далеко. Бену не нравилась наметившаяся тенденция. Он поймал себя на том, что, незаметно для него самого, с местной Рей активизировались поведенческие привычки, характерные для общения с пропавшей женой. И если вторая могла, разозлившись на его подначивания, заслуженно прописать по физиономии – больно, но безобидно. То от ее альтернативной версии ждать пощады не стоило. Но как не играть с огнем, когда он так завораживает? Когда они так похожи. И мозг, все это время сопротивлявшийся, цеплявшийся за правду, возводивший барьеры один за другим, уступал. Обманывался. Привыкал. Заменял одну другой. Это неправильно. Этого не должно быть. Это в сто, тысячи, миллионы раз хуже, чем если бы Бен просто трахнул ее, поддавшись искушению. Суть не менялась. Ведь это все предательство. Та же измена. Но глубже. И грязнее. Кошмар. Наконец-то вернулась темная Рей. Без лишних объяснений, она уволокла его в машину, не позволив даже раскрыть зонт, так что теперь они оба нещадно вымокли под ледяным ливнем. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать подозрений, мужчина отогнал мини купер подальше от заправки и припарковался на обочине хмурого ноябрьского леса. – Кайдел на записи не засветилась, – отчиталась ведьма, – но они у них не хранятся долго. Каждые пару дней форматируют карточку. И качество… пиздец. «А в вашем ковене за сквернословие по губам не дают?» – хорошо, что Бен придержал этот комментарий, вспомнив свои невеселые размышления насчет подобных выходок. Хватит. Только поиски Мэнди. Ничего больше между ними быть не может. – Но есть кое-что… – как-то глухо начала Рей. И внезапно умолкла. Видимо, решила, что ему будет лучше увидеть это самому. Протянула телефон с увеличенным снимком экрана компьютера в коморке охранника. Линзы бы сейчас, конечно, пригодились, но мужчина давно забил на маскировку. Не таясь, вытащил очки, чтобы видеть, что там такое, а не размытые пятна. Сам виноват – давно надо было поправить убитое в подростковом возрасте зрение. Но ей, его Рей, нравились эти идиотские очки. Когда Бен порывался все-таки заняться этим вопросом, он вспоминал об этом и откладывал. Чтобы сберечь в себе привлекавшие ее черты, хотя сам и находил их дурными и не заслуживающими внимания. Как же это было глупо. Глупо и жалко. Позабытый хозяйкой щенок, а не взрослый мужик. Не хватало еще Эрвина вырастить такой же сентиментальной размазней. Сын уже шагнул на эту дорожку – полез в зеркало. Завел подружку из другой реальности. Даже переплюнул отца, затеяв все намного раньше, а еще добавил пикантности ситуации легким налетом противоестественности своей глупой любви. В каком-то смысле Мэнди и правда приходится ему сестрой. Яблочко от яблони. «Каждую ночь пробирался бы к тебе в комнату на правах заботливого старшего брата». Блять. Даже спустя десять лет вспоминать было стыдно. Надо же было такое сморозить. Гениальная попытка утешить расстроенную девушку. Бен не сразу понял, что именно нашло у Рей настолько эмоциональный отклик. Но она сидела тихо и наблюдала за ним, дожидаясь, когда он вынырнет из своих мерзких мыслей и поделиться своим мнением от увиденного. А ему пришлось тщательно вглядеться, чтобы разделить ее волнение. За кассой расплачивался мужчина – лица его было не разобрать из-за низко опущенного капюшона безразмерной черной толстовки. Обычный торчок – таких было в каждом городе навалом. Но рукава безразмерной кофты были закатаны к локтям, обнажая запястья. И на одном из них была небольшая татуировка. Увы, Рей не преувеличила, оценив качество, как отвратительное, пусть и в несколько иных выражениях. Рисунок – или что там было, опознать не представлялось возможным. Но его наличия было вполне достаточно, чтобы впасть в легкую панику. Бен инстинктивно потянулся за сигаретами, но остановил себя. Тут это уже не поможет. Едва ли поможет что-то, кроме серьезного успокоительного. Потому что его начинало трясти. Он поднял ошарашенный взгляд на Рей и обнаружил, что и она пребывает в состоянии глубокого шока. Почему? Это для Бена подобный поворот грозил обернуться глобальными неприятностями, но она не в курсе всяких тонкостей мироздания, не позволяющим разным версиям встречаться и весело проводить вместе время в какой-нибудь одной реальности. А было бы неплохо за бутылочкой пивка поделиться новостями и обсудить проблемы взаимодействия с обитателями своего мира. С другим собой. Это же он, да? Он не умер? Или это еще один? Какого хрена он тут оказался? Нет, рано паниковать. Похожая толстовка на ту, которую он часто таскал дома, да татуировка – еще ничего не значили. Или значили все. Пиздец. – Ничего не хочешь мне рассказать? – надавила Рей, которой, судя по всему, надоело тревожное молчание, повисшее между ними. Или созерцание мужчины, близкого к нервному припадку. Хороший вопрос. – Это не я, – сипло выдавил из себя Бен. – Надо же, – взволнованно рассмеялась ведьма, – а ты уверен? Вдруг ты там, в своем Тибете, башкой повредился и позабыл, что спрятал где-то дочь. Ну, шпилька вполне оправданная – проблемы с памятью у него уже случались, но давно. Хотя он уже во всем сомневался – вдруг нагрянули последствия перехода в чужой мир. Это его Рей, с ее врожденным даром, могла спокойно бороздить время и пространство, не испытывая и малейшего дискомфорта. И Эрвин, должно быть, унаследовавший талант матери-путешественницы. Для Бена это всегда было преодолением препятствий, на пределе своих возможностей. И за успехи в этой области приходилось платить ужасную цену. Но теперь-то он и этого не мог. Что, если… Нет, что-то тут не так. Две версии не могут находиться в одном мире. Точка. Последнее точно не вызывало сомнений. Да и приближаться друг к другу – кого-то из них выкинуло бы обратно. А этот тип в капюшоне, судя по всему, пытавшийся пристрелить Бена в лесу, находился тогда слишком близко. Или он нашел способ преодолеть эту сложность? Намудрил что-то с магией плохого места и стал сверхчеловеком. Ну да, и зачем-то обосновался в заброшенном доме, чтобы питаться помоями из ближайшей забегаловки. Гениальный план. Достойно могущественного колдуна с большими амбициями. Поди жевал эту отвратную еду и размышлял о мировом господстве. Во всех возможных мирах. Всяко лучше, чем десять лет дрочить и плакать. Стоп. Рей знает про татуировку. Но она не могла ее видеть. Она… Ах ты ж, маленькая, хитрая сука. – А ты мне ничего рассказать не хочешь!? – передразнил Бен. Она попыталась напустить на себя невозмутимый вид, но не вышло – слишком уж их обоих огорошили эти новости. Тогда мужчина рванулся к ней, желая сцапать за запястье и сдернуть перчатку, но получил звонкую пощечину. Растерянно потер горящую от удара щеку, отупело глядя перед собой на приборную панель. – Еще раз ко мне полезешь, руки оторву! – пригрозила она. Мужчина легко узнал эти интонации. Когда воинственные обещания маленькой эринии – вовсе не пустое сотрясание воздуха. Она близка к точке кипения. Близка к тому, чтобы выкинуть что-то безумное и отчаянное. Например, выскочить из машины под дождь и убежать в темный лес. Или швыряться кладбищенской землей, восседая на куче грязи. – А мне казалось, что ты не против, – заметил Бен, – и от руки помощи бы не отказалась. Рей предупреждающе покачала головой. Ее ноздри раздувались от шумного, злого дыхания, а глаза блестели ярче фар проезжавших мимо по шоссе автомобилей. Вкупе с размазанной по всему лицу косметикой она и правда производила впечатление какой-то кровожадной банши. Но еще не дошла до нужной кондиции. Ее стоило подтолкнуть. Игры кончились. Сейчас она сама выложит все карты. Просто не сможет удержаться. – Или от чего-нибудь еще, – задумчиво протянул он, – чего-то, по чему ты так изголодалась в своем дурацком монастыре… – Заткнись. Замолчи. Закрой рот, – шипела ведьма, судорожно тряся подбородком. Невозможно было считать посыл ее гримасы – отрицание, согласие или уже нервный тик. Все смешалось. А ее глаза вообще говорили о другом. Умоляли. Не девушка, а сплошное противоречие. Но именно это в ней и цепляло. Всегда. – О! – Бен щелкнул пальцами, – рот, кстати, тоже сгодится. – Козел. – Аккуратнее, – осадил он, – я могу передумать. И будешь дальше шататься по вампирским вечеринкам без белья в надежде, что… – Да заткнись ты уже, – рявкнула Рей. Все. Она выдохлась. Да и он тоже. У Бена заканчивался запас относительно изящных колкостей, а дальше в дело пошла бы уже совсем беспомощная пошлость. И ему это порядочно надоело. Было только два варианта развития событий – или она, одурев от ярости, вцепится ему в глотку и свирепо перегрызет сонную артерию, или… тот самый второй. При котором ведьма ловко перемахнула через ручку коробки передач, чтобы забраться к мужчине на колени, по пути сбросив мокрые туфли и пальто. Прижалась всем телом. Потерлась промежностью о его эрекцию сквозь брюки, но невозможно было разобрать – она такая мокрая от воодушевления, или то последствия прогулки под ливнем. Она часто дышала, и исходивший от ее кожи жар ощущался даже в одежде. Запустила руку Бену в волосы и скомкала пряди на затылке, притягивая его к себе. Поцеловала первой – раз уж в последнее время они брали на себя инициативу по очереди. Рей вымещала в этом поцелуе всю накопившуюся злость, постанывала и кусалась. Суетливо пыталась в тесном пространстве и его избавить от одежды, но пальцы плохо слушались. Ее трясло – то ли от страсти, то ли от злости. Или от холода. Мужчине с трудом удалось отцепить ее от себя на минуту, чтобы повернуть ключ и врубить печь. Он медленно, успокаивающе погладил девушку по спине. – Тише, – мягко сказал он, – все хорошо. Но он и сам был слишком взвинчен, чтобы растягивать момент и упиваться томительной нежностью или долгой прелюдией. Рассудив, что здесь оставаться неудобно – он и так едва умещал в этой сраной машине длиннющие ноги, а Рей упиралась лопатками в руль – он вытащил ее на улицу, под дождь, чтобы затолкать на заднее сиденье. Она повозилась и проворно стянула с себя белье, зашвырнув его куда-то на пол салона. Призывно распахнула руки, приглашая в объятия, но Бен снова затащил ее на колени. Ему не хотелось, чтобы в процессе она разбила свою глупую, но такую красивую голову о дверцу, учитывая, в какой неистовый порыв она впала. Изголодалась. Совсем слетела с катушек от одиночества. Он тоже, но кое-как еще удерживал себя в рамках. Боль – это не то, с чего стоит начинать все сначала спустя столько времени. Спустя десять лет. Рей будто спешила, словно и правда боялась, что он передумает и опять ее оттолкнет. Когда-то это они уже проходили, но до того, как… до всего. Она чуть не порвала ему брюки, торопясь дотянуться до члена, а получив желаемое, слишком резко и импульсивно насадилась на него. Выругалась сквозь плотно стиснутые зубы и поморщилась от забытых ощущений. Забытых. Да. Хотелось верить, что так. Что и она за эти десять лет – а сколько прошло для нее? – не искала утешения в чужих руках. Не позволяла кому-то погружаться в ее восхитительное тело. Такое тугое и горячее. Хрупкое, но сильное. Она и сама была, как тот клинок, которым Бен ей угрожал часом ранее. Изящной и опасной. Лезвием, пробившим ему душу насквозь. Так, что он десять лет ждал только ее. Чтобы обрести там, где не ждал. Чтобы трахать в машине, словно они какие-то глупые школьники. В чужой машине. В чужом мире. – Ш-ш-ш, – он провел кончиками пальцев по ее скуле, усмиряя безумный порыв. Рей двигалась слишком рвано, слишком отчаянно. Это было опасно. Без защиты. После стольких-то лет воздержания мужчина за себя не ручался. Догадывался, что такими темпами его надолго не хватит. Но Рей не слушалась – гневно сверкнула глазами из-за растрепавшихся волос и снова припала к его губам. Прикусила до крови и тут же слизнула ее, потерлась щекой, извиняясь. Еще ускорила ритм и вдруг резко застыла. Опустила голову, пряча лицо в мокрую ткань его расстегнутой рубашки, рвано и сипло выдыхая через открытый рот. Она чуть восстановила дыхание и колюче улыбнулась из-под волос. Приподнялась и опустилась еще раз, уже медленнее и аккуратнее. Бен перехватил у нее инициативу и, придерживая за бедра, стал насаживать ее на себя, подгоняя разрядку. Почувствовав, что вот-вот кончит, он собирался снять ее с себя и пересадить на колени, но Рей вцепилась ему в плечо мертвой хваткой и сжала коленями его поясницу. Блять. Он в последний момент все же оторвал от себя девушку, оказавшуюся поразительно сильной для своей миниатюрной комплекции, и сердито уставился ей в лицо. – Да ты спятила, – шикнул Бен. Он не был по-настоящему рассержен, пребывая скорее в растерянности от проявленного ей упорства в этом вопросе. Нахлынувшая на него эйфория притупляла праведный гнев. Но не до такой степени душила здравый смысл, чтобы он не побеспокоился о возможных последствиях ее прихоти и не воспрепятствовал этому. Да, это чертовски возбуждающе и даже романтично, кончить в нее – но в других обстоятельствах. Впрочем, у них и прежде уже возникали споры на эту тему. Будто не было этих десяти лет. Или… Рей как-то странно смотрела на него. Хитро прищурившись, склонив голову к плечу, обнаженному сползшей лямкой платья. Без тени смущения или скромности. Красуясь собой, своим великолепным, разгоряченным сексом телом. Наконец ей надоело играть в гляделки и молчать. Она облизнула губы и заверила: – О, об этом можешь не беспокоиться, – и голос ее был ядовитым и холодным, – забыла тебя предупредить. Никаких чертовых наследников салемской земли. Я не вхожу в число тех привилегированных особ нашего ковена, кто имеет право иметь детей. Что… как? Вопрос явно читался у Бена на лице, и ведьма объяснилась. С таким видом, будто озвученная правда доставляла ей удовольствие. Возможно, так оно и было. И куда больше наслаждения она получала сейчас, ударив его этими словами, чем когда они занимались любовью. – О, не делай такое удивленное лицо, – фыркнула Рей, – я стерильна. Для Аманды это было делом принципа. Блять. Он растерялся и молчал, судорожно переваривая полученную информацию. Нужно было о многом спросить ее, но язык не слушался, а все слова в голове сбились в какую-то неразборчивую кашу. И среди всего этого царства энтропии крутилась лишь одна кристально ясная мысль. Одно ужасное открытие. Бен понимал, что его нужно озвучить, но это оказалось выше его сил. Но девушка учтиво избавила его от необходимости делать это – самому вбивать гвозди в крышку собственного гроба. Она зубами стянула одну перчатку, а следом и другую. Скомкала их и швырнула на сиденье. Выставила перед собой руки, демонстрируя гладкую, чистую кожу. – Что ты тут все хотел увидеть? – будничным тоном поинтересовалась она, скосив взгляд на свои запястья, разглядывая их с таким интересом, словно и сама впервые увидела открытыми. Без проклятых перчаток. Татуировки не было.