Doppelganger 3

1997 год, мир 0.

Волосы и одежда все еще пахли гарью, даже после купания в реке. От нее омерзительно разило – запекшейся кровью, костром и всем этим дремучим средневековьем, куда она намедни совершила увлекательный трип. Видок был тот еще: не то городская сумасшедшая, не то бездомная, не то все же любительница исторической реконструкции, топящая за максимальное правдоподобие. Рей это все понимала. Но это не умаляло ее решимости. Однако весомым препятствием на ее пути оказалась Базин, вцепившаяся девушке в предплечье. – И куда ты собралась? – осадила она. Рей зарычала сквозь стиснутые зубы – от негодования и боли. Для нее бегство из тюрьмы и пуританского Салема тоже не обошлось без последствий. Она потеряла много крови, а телу, очухавшемуся от шока, вернулась чувствительность. Рана горела огнем. Ярче, чем устроенный ими пожар. – Я… – она запнулась, нервно сбросила хватку помощницы и сделала шаг к ступенькам приемного покоя, – я должна убедиться, что с ней все хорошо, что… – Не думаю, что ты более компетентна в оказании помощи, чем врачи, – подметила брюнетка с легкой ухмылкой и надавила, – ты врешь. – Да нет же… – Думаешь, сможешь как-то повлиять на ее судьбу, да? – уличила Базин. И ее голос был скорее мрачным, полностью лишенным зловредного ликования от осознания своей правоты. И лучше бы оно было, это ликование. Был бы повод ударить эту скользкую дрянь кулаком в челюсть, вызверится на нее, выпустив пар. Как обиженный ребенок, свалившийся с велосипеда и содравший все коленки. Рей, уже это проходившая, на личном опыте знала – нет никакого смысла в том, чтобы злиться на асфальт. Не на себя. – Ну, ты можешь попробовать, конечно, – продолжала нечисть, – может быть, у тебя даже что-то получится. Хочешь услышать, что из этого выйдет? – Нет! – рявкнула ведьма. Она помотала головой так интенсивно, что чертов чепец сбился набекрень, а выбравшиеся из-под него волосы, все еще мокрые, полезли ей в рот. – А я расскажу. Аманда не умрет, но, пока ты будешь здесь, Фрэнку никто не помешает – и он прикончит свою жену Молли. Все будет по-другому. Будущее изменится. Мисс Джонсон не удочерит девочку. И эта девочка никогда не придет на остров, не познакомится с соседом. Не упадет в воду. И… – Хватит, – оборвала Рей. Она отпихнула в сторону Базин, загораживающую ей дорогу, и целенаправленно двинулась вперед, подобрав мешающую движению длинную юбку. Помощница за спиной недовольно прицокнула языком, последовав за своей госпожой, продолжая на ходу: – Ты, конечно, можешь поступать, как тебе вздумается, но разве ты… – Заткнись! – бросила ей через плечо девушка, – я хочу просто посмотреть. – На что? На свое рождение? Рей беспомощно застонала и пригрозила брюнетке кулаком. Она устала спорить. Она вообще безумно устала за минувшую ночь, растянувшуюся на несколько суток, на два века и два прыжка. И почему именно сегодня, вернее вчера, ей спокойно не спалось в своей постели? Могла бы проигнорировать зов к странствиям, этот дурацкий зуд, вырвавший ее из зоны комфорта, и посмотреть, что выйдет. Наверное, ничего хорошего. Но она не знала – ее там не было. И девушка знала, где еще ее не было – в две тысячи двенадцатом, в мире Бена, в их доме. Рядом с ним и сыном. Потому что она была здесь. Там, где ее не должно было быть. Или должна. Она ворвалась в приемную, но засомневалась в своих намерениях – все-таки из-за отвратительного внешнего вида ее вполне могли принять за человека, явившегося сюда, чтобы получить помощь. Но плевать, попытаются скрутить силой, чтоб отправить в вытрезвитель или в дурдом, она так просто не дастся. У нее в конце концов есть ручное чудовище, хоть и со скрипом, но выполнявшее указания хозяйки. А Базин, должно быть, хлебом не корми – дай кому-нибудь оторвать руки или откусить голову. В буквальном смысле. Рей двинулась к стойке регистрации, но вовремя поняла, почему именно ей не стоит туда идти. Вовсе не из-за озвученных выше причин – наряда из семнадцатого века и соответствующего тому же времени амбре. Она встала как вкопанная, а следовавшая за ней Базин, не готовая к резкой остановке, впечаталась ей в спину. Они обе едва не плюхнулись на разящий хлоркой пол с несоответствующим ситуации комизмом. Но фамильяр оказалась проворнее – удержала равновесие – и свое, и госпожи. И увлекла ее за собой, за автомат с бахилами или какой-то другой чертовщиной. Рей была не в состоянии разглядывать, что там за разноцветная ерунда выставлена на полках. Главное, что их оттуда было не разглядеть, а им открывался отличный обзор. – Ты поэтому не давала мне сюда идти? – взволнованным шепотом спросила она. Базин слегка покачала головой. Она не горела желанием отвечать, увлеченная разыгравшейся у них на глазах сценой. И, вроде как, тоже слегка удивилась немыслимому совпадению. Это вообще совпадение? Такие совпадения бывают? Отправившись на три века назад, чтобы спасти свою приговоренную к казни мать, сопровождая ее в год своего рождения, Рей готова была встретить кого угодно. Но точно не десятилетнюю версию своего мужа. Будущего мужа. Конечно, она легко узнала Бена, хотя в этом возрасте он еще был мало на себя похож. Еще не вымахал в плечистую пожарную каланчу – мальчишка был тощим и относительно невысоким, по крайней мере едва дотягивался до стойки регистратуры, в которую вцепился побелевшими от напряжения пальцами. Волосы вились куда сильнее, но глаза были такими же яркими, светло-карими, с желтизной. Родинок было меньше. Дурацкая школьная форма. Сумка через плечо, такая объемная, будто он утащил в ней половину городской библиотеки. Легче было опознать Лею, пусть и более молодую. Она влетела в приемную так стремительно, что все люди, оказавшиеся на ее пути, шарахнулись в стороны, уступая дорогу крошечному торнадо. Она оперативно отодрала мальчишку от стойки, что-то бросила темнокожей девушке за ней и поволокла сына к выходу, бешено рыча на ходу: – Ты совсем рехнулся? Ты не будешь сдавать кровь. Десятилетний Бен резко остановился и стряхнул ее руку с рукава школьного пиджака. – А ты не будешь указывать мне, что делать! Он попал в аварию и… Отец, – догадалась Рей, речь идет о его отце. Она очень мало о нем знала. Муж не любил о нем говорить, но вскользь упоминал, что до развода родителей, да и после, у того были проблемы с алкоголем и наркотиками. И как-то раз он, поругавшись с Леей и страшно накидавшись из-за этого, не справился с управлением. Неужели это случилось в тот самый год? – Не смей так со мной разговаривать! – рявкнула Лея и пригрозила, – у тебя будут большие проблемы, ясно? Хан сам во всем виноват. Это нас не касается, в особенности тебя. – Бессердечная сука, – выплюнул мальчишка. Его голова дернулась от пощечины, залепленной рассерженной матерью, но это его не остудило. А Рей вздрогнула, будто Лея ударила ее. – Он сам во всем виноват, – беспомощно повторила Лея и, смягчившись, раскаялась за свой порыв и добавила уже чуть тише, – прости меня. Но я страшно волновалась. Не стоило тебе приходить сюда. Не надо было сбегать из школы. Бен какое-то время молчал, злобно уставившись на нее, а потом пошел к выходу, понурив голову, поправив тяжеленную сумку на плече. Лея рванулась следом, что-то говоря на ходу. Рей не могла разобрать ее слов. Она повернулась к Базин, ища у нее поддержки. Больше было не у кого. – Высокие отношения, – прокомментировала свои наблюдения та, – но мало она, видимо, его лупила, раз так и не отучился сквернословить. – Ужасно, – обронила Рей, выбираясь из их укрытия. Прятаться за этим автоматом вообще было сомнительным предприятием – к ним уже начинали липнуть заинтересованные взгляды посетителей. Колоритная парочка – грязная, помятая девица в странной одежде и респектабельная женщина в приличном пальто. Ни дать, ни взять – пациентка в сопровождении своего лечащего психиатра, изловленная после бегства из палаты. – Хорошо, что она умерла, – пробормотала себе под нос Рей. Ей захотелось скорчить кому-нибудь из особенно любопытных зевак физиономию, подтверждая роящиеся в их головах теории. – Только Бену этого не говори, – усмехнулась Базин, но как-то невесело. Вспомнила, наверное, как страстно ее бывший хозяин желал спасти свою деспотичную мать от смертельной болезни. На какие отчаянные меры готов был пойти. И чем все это едва для него не закончилось. Брюнетка заметно помрачнела. Рей трудно было это понять. Она не была на его месте. У нее была прекрасная приемная мать, которая никогда, даже когда это было заслуженно, не наказывала ее, не поднимала руку. Зато руку поднимал супруг Молли. Прямо сейчас. – Да я сама бы ее убила, – призналась она, не зная, зачем эта информация нужна Базин, не сильно-то склонной к эмпатии и состраданию, – но это не важно. Ты права. Нам нужно торопиться.

2012 год, мир 2.

Вампиры ушли, а их пароход так и остался дрейфовать по волнам Миссисипи, скрытый от глаз простых смертных. Пустой, мрачный и покинутый. Как корабль-призрак из одноименного фильма. Без весомого повода Рей не сунулась бы в это жуткое место. Оно пугало ее и прежде. А теперь окончательно леденило душу и заставляло внутренности сжиматься от тревожного ощущения скрытой угрозы. Пока она швартовала весельную лодку и проверяла, надежно ли привязала ее к перилам, чтобы не лишиться единственного средства передвижения, ее богатая фантазия наделяла судно все более и более инфернальными чертами. Ей мерещилось эхо голосов и когда-то звучавшей здесь музыки. В запах тины и речной воды вплетался аромат кладбищенских роз. Как призрак былого присутствия своей хозяйки. Ее здесь нет. Рей, по-хорошему, тоже не стоило соваться сюда, ведь она дала обещание. Но девушка страшно извелась в неизвестности, вынужденная терзаться в самых безрадостных предположениях. И вспоминать очень долгую апрельскую ночь в вампирской резиденции. С заколдованным дневником на руках. Бесконечную, непроглядную ночь, тьму, без единого проблеска надежды. Впрочем, проблеск надежды уже тогда был с ней, но она еще не имела представления о его существовании. Это теперь он ощущался куда отчетливее, отдавая чужим сердцебиением в подушечки пальцев, при прикосновении к коже. И из-за этого ей и нельзя было быть здесь. Так что, услышав внизу какой-то звук, смутно напоминающий выстрел, Рей в первую очередь инстинктивно обхватила руками живот, защищая теплющуюся в нем жизнь. Она шустро сбежала вниз по ступенькам и даже умудрилась – о чудо! – сотворить огненную сферу. Все-таки всплеск эмоций неплохо способствовал ее пока еще сомнительным успехам на колдовском поприще. Но, как оказалось, в этом не было необходимости. – О, господи, – обронила девушка, врываясь в бывшую лабораторию, – чем ты тут таким занимаешься? Рей выдохнула облегченно, убедившись, что отбывающему тут срок вынужденной изоляции Бену не угрожает никакая опасность. И на смену ее удивлению пришел праведный гнев. Она в один короткий прыжок оказалась рядом с мужчиной, чтобы выхватить у него свой пистолет. Откуда он вообще взялся? Ей даже не понадобилось озвучивать вопрос. – Коротаю время, – фыркнул бывший колдун, – вот, выловил из реки твою любимую игрушку и… – И что? – взвинчено осведомилась Рей, – и решил прострелить себе что-нибудь, чтобы еще и инвалидом остаться? Мало тебе увечий? Сказала и слегка смутилась, что невольно уколола сразу в два больных места. Она уже успела сделать выводы, насколько трудно Бену было смириться с потерянными магическими способностями. А в ближайшей перспективе еще и с шикарной шевелюрой, хотя они и отложили эту проблему на обозримое будущее, после реабилитации. Последствия заклинания Кайдел были налицо – порозовевшая, плохо заживающая, опаленная кожа на виске и сожженные там волосы. Впрочем, с такой асимметричной прической и пристрастием к черному цвету в одежде, ее муж вполне мог сойти за неформала. Еще глаза подвести, навешать цепей и заклепок – и можно отправляться гулять по кладбищу. С детской коляской. Неплохо. – Ш-ш-ш, – осадил ее мужчина и увлек в объятия, – мне очень скучно здесь. Я всего лишь разобрал его, просушил и проверил, годен ли он еще на что-то. Раз от меня теперь мало пользы, – ядовито добавил он, намекая на то самое, о чем Рей только что думала. Она шумно вздохнула. – Что, кстати, ты тут забыла? – опомнился Бен. – Я соскучилась, – пожаловалась она ему в рубашку на груди, – Кайдел не говорит, сколько все это еще продлится. – Кайдел сама ни черта не знает, – фыркнул он и поддел, – признай, тебе просто не нравится, что мы с ней проводим здесь столько времени наедине. Девушка надулась, но попытку разрядить обстановку оценила. Они оба понимали необходимость таких радикальных мер – он все еще мог быть опасен. Нужна была гарантия, что от одержимости магией мира Безликих или, как выражался сам Бен, плохого места ничего не осталось. Кай, не сильно горевшая желанием общаться с соперницей, но вынужденная быть посредником между ней и другом детства, призналась, что все еще наблюдала в нем остаточные импульсы той темной, чужой магии. Даже после переливания крови и воссозданного по рецепту Луизы зелья. Последнее погружение не прошло без серьезных последствий. Ревность была последним поводом для беспокойства. Белокурая ведьма в этой реальности хоть и превзошла свою альтернативную версию в отбитости, но едва ли воспользовалась бы подвернувшейся возможностью. Пристегнутый ремнями пациент, конечно, глубоко беспомощен перед любыми посягательствами. Но, настолько больной и одержимой желанием таки одержать верх в противостоянии с Рей, Кай не была. Агония очищения от ядовитой магии ее не возбуждала. Лишь утомляла. Верховная юга, заглядывавшая к Рей, временно обосновавшейся на съемной квартире в Новом Орлеане, той самой квартире, всегда выглядела уставшей и измученной. Явно не любовными утехами с чужим мужем. Она падала в кресло, хлестала виски из горла, курила, плевав на беременность чертовой Кэрол, и жаловалась, как трудно ей дается работа наркологом для бывшего колдуна. Хорошо хоть вампиры оставили свой пароход вместе со всем необходимым инвентарем. Не было необходимости тащить Бена в ковен, где ему бы никто не обрадовался. А здесь, на корабле, было чем поживиться, как сказал бы По. Оценил и ее муж, судя по книжной пирамиде на столешнице. Библиотека у Луизы была отменная, жаль, что надолго ее не хватило, чтобы занять пытливый ум мужчины, загибающегося от вынужденного безделья. Раз уж он полез вытаскивать револьвер, который Рей считала уже окончательно потерянным. – Спасибо, кстати, – опомнилась она и от греха подальше поставила пистолет на предохранитель, убрала в рюкзак, – он мне дорог. – Ага. Бен выудил еще один оставшийся от Луизы трофей – ее портсигар с вонючими травяными сигаретами. Вампирша так торопилась унести ноги, что бросила даже драгоценный предмет, бывший ее спутником, возможно, не один век. – Кто ты и куда дел моего Бена? – усмехнулась девушка и отметила, – куришь, проникся симпатией к презренному человеческому оружию… чего еще я о тебе не знаю? – Нет, – мужчина, сделав всего пару затяжек, потушил окурок прямо о столешницу, – не курю, просто всегда было интересно, чем это так нравится Луизе. Мерзость какая-то. Ах, Луиза. Рей поморщилась. С Кайдел она еще более-менее примирилась, в силу непреодолимых обстоятельств, столкнувших их лбами и в итоге сделавших союзниками. Но от упоминаний этой белобрысой нечисти ее до сих пор передергивало. Все очарование древней вампирши схлынуло в тот самый момент, когда она загорелась желанием навредить их будущему ребенку. Нет, и восторженные записи о ней в дневнике Бена тут ни при чем. Прошлое в прошлом. Не стоит ворошить его. Оно мертво. Нужно двигаться дальше. Только вперед. Рей задумчиво покрутила на пальце обручальное кольцо, все еще такое непривычное. Крошечный камушек все время сползал в сторону, а ей хотелось, чтобы он был на виду и ловил солнечные лучи, красиво зажигавшие в нем теплый свет. – Ты сам бледный, как вампир, – проворчала она и, ухватив Бена за руку, потащила за собой наверх, на палубу. Он не стал упираться, наверное, порядочно утомившись сидеть в затхлости оставленной лаборатории. Хорошо, что с недавних пор Кайдел уже не настаивала на ограничении его передвижений по кораблю и этих ужасных ремнях. Рей оперлась на перила и вдохнула свежий, влажный воздух полной грудью. Прищурилась от солнца и хитро посмотрела на мужчину. Она подумала, что в Салеме сейчас, наверное, течение несло бы по реке первые опавшие листья. Здесь же еще было лето. – Скоро осень, – заметила девушка, – пора домой. – Да, – подтвердил Бен. Сосредоточенно пожевал губу, а потом полез в карман, чтобы извлечь оттуда телефон. Рей фыркнула – неужели даже наличие пресвятого интернета под рукой оказалось недостаточно увлекательным занятием, раз он сунулся в ненавистную воду? Или она опять проглядела глубокий смысл во, вроде как, легкомысленном, идиотском поступке? Ведь это был не просто пистолет, свалившийся за борт. Ее любимый револьвер, подаренный Молли. Чрезвычайно важный для девушки. Не вещь, а символ. Ниточка, связывавшая ее с любимой приемной матерью, оставленной в родном мире. А ведь однажды Рей все же придется заглянуть туда и нанести визит мисс Джонсон. Чтобы обрадовать ее новостью, что она стала бабушкой. Ох. Это будет непросто, особенно, учитывая, что отец ее ребенка в том мире давно считается мертвым. И не просто считается. Он мертв, погребен на старом кладбище Олд-Барин-Пойнт. – У меня было время подумать, – заговорил Бен, пока она мучилась всеми этими парадоксами, – о будущем. – Да? – Что скажешь? – он протянул девушке телефон. Рей аккуратно забрала его, остерегаясь уронить в воду и создать новый прецедент для незапланированного купания. Она вгляделась в открытое на экране объявление о продаже дома. Недоуменно приподняла брови. – Это какие-то развалины, – заметила она с нервным смешком, – нет, серьезно. Гребаный дом Ашеров. Но она поняла, к чему клонит муж. Ей стало тревожно от очередного судьбоносного совпадения. Она бывала в этом особняке. В своем мире. Она боялась спрашивать – случайность ли это. Вспомнил ли он что-то еще или руководствовался какой-то другой логикой. Близостью к Кайдел и ее защитой, например. Более мягким климатом Луизианы. Но ей понравилось направление его мыслей. Бен озвучил: – Ты разработаешь проект, и мы его восстановим. Рей кивнула. У нее даже был этот проект, готовый, правда оставленный вместе с ее рабочим ноутбуком в прежней реальности. Она невесело усмехнулась – а существует ли какая-то электронная почта или способ перебрасывать данные между измерениями? Если нет, то жаль. Это избавило бы их от многих хлопот. Ей не придется восстанавливать по памяти свои идеи и наработки. Но… она помнила их хорошо. Помнила, каким этот дом мог бы быть. Каким он был в магической иллюзии. Неужели та иллюзия все-таки станет реальностью? – А ваше родовое гнездо? – нехотя напомнила девушка. – Его стоит предать огню, – беззаботно откликнулся Бен. Нет, он так не думал. Они с этим, вроде как, уже разобрались – вынести пребывание в жутком старом доме до рождения ребенка, а потом продать, что было куда рациональнее разрушений. Но бывшему колдуну нравилось это повторять. И представлять себе, как горит особняк. А вместе с ним сгорает и прошлое.

1997 год, мир 0.

Базин была отвратительной, язвительной, пугающей тварью. Ее зубы были отдельным поводом для беспокойства и ненависти. Но невозможно было отрицать пользу сотрудничества с ней. Она заметно упрощала жизнь. Даже Рей это поняла и оценила. Помощница решила кучу разных проблем, облегчив их путь до дома Фрэнка и Молли Джонсонов, сэкономив им массу драгоценного времени. Она добыла машину. Она нашла точный адрес. Она взломала замок на калитке, ведущей на задний двор, избавив их от необходимости карабкаться через забор, привлекая к себе массу ненужного внимания. Но дальше должна была действовать Рей. А она… стушевалась. Стояла у двери, ведущей в хилый, неухоженный садик, и не могла пересилить себя и войти внутрь. Она прекрасно знала, что должна сделать: взять патроны в прикроватной тумбочке. Снять ружье со стены. Зарядить его. Вышибить Фрэнку мозги. Вернуться домой. Смыть с себя воспоминания об этом. Жить дальше. Но схема складывалась лишь в голове. Четкая, холодная, как часовой механизм. Только тело, живое и теплое, трепетало при мыслях об убийстве, необходимости убийства, даже во благо. Пальцы немели. Желудок скрутило в тугой узел. Сердце стучало так тихо, будто забыло о том, что должно качать кровь. Базин наблюдала за ее терзаниями, но не вмешивалась. Она неслышно сделала круг по дворику, приметив валяющиеся в траве пустые бутылки и мерзкую банку с бычками. Пересчитала все трещины на плитке у входа. Брезгливо поморщилась и остановилась рядом со своей госпожой. – У нас не так много времени, – ворчливо напомнила она. Рей кивнула. Раз. Другой. Зажмурилась и толкнула дверь, легко поддавшуюся под весом ее тела. Повторила про себя всю последовательность действий, стараясь сконцентрироваться на ней, а не на глухих звуках ударов и ругани, доносящейся откуда-то из глубины дома. Патроны. Ружье. Зарядить. Пальцы плохо слушались. Скользкий, прохладный патрон выскользнул из ее рук и прокатился по полу, вынуждая нагнуться, слеповато шарить по полу в поисках беглеца. Зарядить. Дыши. Вышибить мозги. – Я не смогу, – прошептала она, оборачиваясь к Базин, задыхаясь от слез, – я не смогу этого сделать. – Тогда ничего не получится, – заметила брюнетка, тут же оказавшаяся рядом, материализовавшаяся из воздуха. Рей не сдержалась – зарычала на нее сквозь стиснутые зубы, чувствуя во рту соленый вкус своих слез. Но горло настолько сдавило спазмом, что она даже выругаться от души не могла. А это бы помогло. Базин недовольно покачала головой и закатила глаза. – Ох, божечки, – простонала она и резко вырвала у Рей ружье, – глупая, сентиментальная девчонка. – С-с-сука... – с трудом выдавила Рей. – Не благодари, – усмехнулась помощница, – пока подготовь кольцо. Точно! Кольцо! Но девушке трудно было сконцентрироваться на этой задаче. Она уставилась на Базин, завороженная происходящими с ней метаморфозами. Рост уменьшился. Черты изменились. Волосы стали длиннее. И вот перед ней стояла ее копия, все в тех же обветшалых, старинных одеждах. Отличались лишь черные, как сама бездна, глаза. И хищный оскал. Ей-то не привыкать отнимать чужие жизни. Она, пожалуй, даже получит удовольствие. Рей опомнилась, дала себе мысленную оплеуху и оглядела небольшую спальню, где они находились, в поисках какого-нибудь острого предмета. Ничего. Она лихорадочно выдвинула несколько ящиков, перетряхивая их содержимое, пока не наткнулась на сточенную отвертку с пластиковой ручкой. Мгновение она ломалась, жалея кольцо, с которым придется расстаться, но грохот выстрела придал ей решимости. Она сдернула предмет с пальца и быстро выцарапала на ободке необходимые цифры: «1041692» «Ты именно там, где должна быть». Вторая единичка плохо читалась. Так нужно. Так правильно. . Стиснув кольцо в ладони, вспотевшей от волнения, девушка бросилась на звук – туда, где стреляли. Базин, в ее обличии, уже не было. Лишь мертвый мужчина, распластавшийся на полу, весь перемазанный в крови и субстанции, о природе которой Рей не хотелось даже задумываться. Она поискала глазами Молли, боясь того, что увидит. И не зря. От того, как она выглядела, что с ее приемной матерью успел сделать этот ублюдок, у дочери сжалось сердце. Огромным усилием воли она удержала себя в руках и приблизилась, опускаясь на корточки рядом с забившейся в угол женщиной. Рей робко коснулась вздрагивающего плеча Молли. Женщина медленно подняла на нее глаза – мутные, потерянные, на заплывшем, покрытом синяками и кровоподтеками лице. Они тускло блестели из-под спутанных прядей волос, свисающих неопрятными комками. – Дыши, – прошептала девушка, возвращая будущей приемной матери напутствие, которое услышит от нее лишь спустя много лет, – дыши. Просто дыши. Она демонстративно сделала глубокий вдох, позволяя кислороду ударить в голову, выгнав из нее весь мрак, и шумно выпустила его из легких. Дрожащая, перепуганная, едва живая Молли слабо кивнула, пытаясь повторить это движение. Рей обернулась, рванулась к телефону и непослушными, одеревеневшими пальцами набрала номер службы спасения. Назвала адрес. И вернулась к Молли. Она находилась на грани обморока – огонек сознания в ее глазах горел все тусклее. Девушка сжала ее ладонь, мягкую, нежную, такую родную ладонь, спустя много лет утиравшую ей слезы и дарившую тепло, и вложила в нее кольцо. – Это будет важно потом, – сказала она. Молли тяжело и глубоко дышала. Едва удерживалась на плаву, болтаясь на самой границе забытья. Рей сидела рядом с ней, сжимая ее руку в своих пальцах даже тогда, когда Молли уже отключилась. Зачем-то повторяя про себя, не зная, к кому конкретно обращается – к женщине или все-таки к себе: Дыши. Дыши. Дыши. Она и сама почти потеряла сознание, но из забытья ее вырвал звук подъехавшей машины. И появление Базин – уже в своем прежнем облике. Помощница бесцеремонно вздернула свою хозяйку с пола и увлекла прочь. Едва волоча конечности, покорная, заторможенная, как сомнамбула, Рей последовала за ней. Оказавшись на улице, она оперлась на плечо брюнетки, почувствовав приступ головокружения. – Я… я не знала, что она была беременна, – пробормотала она ватными губами. Базин тяжело вздохнула. – А ты не хотела убивать Фрэнка, – усмехнулась она, – он того более чем заслуживал. – И… она потеряла ребенка, да? – Рей не знала, зачем спрашивает. Зачем добивает себя. Зачем ей правда, с которой будет невозможно жить. Страшная и горькая. – Но у нее ведь будешь ты, – ободрила ее брюнетка, правда утешение вышло каким-то слабым. Рей нервно усмехнулась – да уж, достойная замена, значительная компенсация от вселенной. Но Молли не жаловалась. Она любила ее – свою непутевую, блудную, приемную дочь. Которая всегда только расстраивала и разочаровывала ее. А потом и вовсе бросила, сбежав в другую реальность. Как там говорил Бен? Еще одна причина, по которой я сгорю в аду? – Кстати, об этом, – сменила тему Базин, сосредоточенно прислушиваясь. Голоса в доме стихли, а карета скорой помощи, оглашая окрестности тревожным визгом сирены, скрылась за поворотом. Да, она права. Она опять права. И как же это бесит! Им нужно возвращаться. Миссия выполнена. План удался. Сожаления, чувство вины, раскаяние – все потом. Рей пообещала себе, что вместо того, чтобы предаваться самобичеванию, она нанесет визит Молли. Не сейчас – в окровавленном, помятом платье семнадцатого века, с жутким созданием на хвосте. Позднее. Когда выспится. Когда придумает, как от этого самого попутчика избавится. Она решительно вошла в дом и огляделась в поисках подходящего зеркала. И с огорчением заключила, что жили Джонсоны крайне скромно. Все средства, скорее всего, уходили на пристрастие Фрэнка к выпивке. В жилище наблюдались следы присутствия Молли, ее попытки наладить быт и создать какой-то уют, но все старания были перечеркнуты неопрятностью обстановки, грязью и скоплением бутылок. И следами произошедшего здесь. Драки, перевернувшей мебель вверх дном. И убийства, о котором теперь напоминали кровавые брызги на ковре и невзрачных обоях. Зеркало нашлось в гостиной. Рей порадовалась, что не придется резать руки, добывая кровь для ритуала. Она поворошила рану на плече, еще не затянувшуюся, и поморщилась от боли. – Отведи меня домой, – попросила она. Потрескавшаяся амальгама пошла рябью, растекаясь кругами, становясь зыбкой и прозрачной, как кисея. И… успокоилась. Возвращая Рей ее испуганное, недоумевающее отражение. С тонкой струйкой крови, стекающей из носа. – Господи… – прошептала девушка. Ноги не удержали ее, и она сползла на пол, прямо перед рамой, беспомощно вцепившись в нее слабеющими руками. – Что происходит!? – воскликнула Рей. Нарисовавшаяся за ее плечом Базин тяжело вздохнула и опустилась рядом. Она выглядела по-настоящему опечаленной, но ничуть не удивленной происходящим. – Ох… – брюнетка потупила взгляд зловещих черных глаз, словно раскаявшись за то, что ей приходится это озвучивать, – боюсь, что у тебя ничего не выйдет. – Почему… Нет. Она отказывалась в это верить. Быть такого не может! Получалось же! Она же вытащила их из семнадцатого века, всех – себя, беременную Аманду, Базин. Даже без зеркала! Вот тут Рей и почувствовала подвох. Но вместо того, чтобы дальше развивать свою догадку, облачить ее в плоть, вытащить на поверхность, она попробовала снова. И застонала от острой и резкой боли, сдавившей виски. Кровь из носа хлынула сильнее, капая на юбку платья. Из легких будто выкачали весь воздух, девушке оставалось лишь беспомощно, панически разевать рот, пытаясь сделать вдох. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Так вот что он чувствовал? Когда магия убивала его? Он говорил, что сила не берется из воздуха, что она расходует ресурсы организма. Без наглядной демонстрации эти слова не имели смысла, а теперь заиграли новыми красками. Рей старалась, тужилась вытащить из себя хоть немного, выжать этих искр, но ничего не было. Лишь пустота, скребущаяся внутри. – Ты создала аномалию на реке, – приглушенно, как из-под воды, различила она голос Базин, – а все, что осталось, ушло будущей тебе. Увы, ты выжала все без остатка. Не мучай себя. – Но… – прохрипела Рей и тут же ухватилась за промелькнувшую надежду, – будущая я! Она сможет вернуть нас обратно? – О, нет, – скорбно произнесла Базин, – разве Бен тебя не предупреждал? Тебе нельзя с ней встречаться. Вам нельзя находиться одновременно в одном мире. Рей подняла голову, встречаясь взглядом со своим отражением в зеркале, мутным и расфокусированным. Только Тень за ее плечом была четкой, хотя ее, скорее, дорисовывало ее воображение, опираясь на голос, звучащий сквозь ад и шум в голове, сквозь тьму. – А Бен? Магическая помощница фыркнула, впрочем, довольно беззлобно. Все же она заметно смягчалась при упоминаниях бывшего хозяина, к которому питала явную симпатию. Подозрительную симпатию. Но вряд ли Рей удастся утолить свое любопытство и узнать о причинах этого, вникнув в странные превратности их взаимоотношений. – Как ты собираешься объяснять десятилетнему мальчишке, чего ты от него хочешь? – спросила она, – да и… у тебя нет на это времени. Беспросветный мрак. – Кто-то другой… еще путешественники… ты! – нашлась Рей. Аманду она не рассматривала. Участь матери была едва ли более радостной, чем ее собственная. Но она отказывалась принимать это. Отказывалась верить. – Тебе прекрасно известно, что мне это не подвластно, – возразила Базин, – для путешествий по мирам мне нужен транспорт. Мне жаль. – Тебе жаль! – зашипела девушка. Гнев вспыхнул в ее охваченной ужасом душе яркой искрой, но тут же потух. От него никакой пользы. Он ничего не исправит. Не вернет ей способности. Не возвратит ее домой. – Что со мной будет? – севшим голосом спросила она, догадываясь, что услышит в ответ. – Ты перестанешь существовать. А это было почти мило, что обычно ядовитая, злая и холодная тварь вдруг прониклась к своей горе-хозяйке сочувствием. Пыталась смягчить удар. Не сказала «ты умрешь», хотя могла бы. Должна была. Только иная формулировка ничего не меняла. Легче от нее не становилось. – Впрочем… – немного подумав, выдала Базин, – есть один способ.