Doppelganger 3

1997 год, мир 0.

– Впрочем… – немного подумав, выдала Базин, – есть один способ. Рей ей бы не поверила – заподозрила какой-то коварный, злой умысел, если бы не безвыходность ситуации. Она и сама все знала, хотя предпочитала об этом не думать. В голове тут же всплыли слова, когда-то сказанные Беном-Кайло на острове: «Это закончилось бы глобальным коллапсом для всего мироздания. Система всегда стремится к равновесию, выбирая иногда довольно радикальные методы. Две разные версии не могут находиться в одном месте одновременно». Прекрасно, черт возьми! Глобальный коллапс, определенно, являлся частью ее идиотского плана по спасению матери. Проделать такой путь – на три века назад, потом на три века вперед, вырвать Аманду из лап жестоких пуритан – уцелеть – совершить феерический прыжок сквозь пространство и время – и все зря. Если все всхлопнется, то все ее поползновения не имели смысла. Но… нет, стоп! Рей опомнилась – и это придало ей сил: даже зрение прояснилось, окружающая убогая обстановка перестала расплываться. Как и чертова Базин, все еще сидевшая рядом с ней на корточках и пристально вглядывающаяся в лицо, в ожидании ответа. Реакции. Будущее свершилось. Рей была там. Все не могло закончиться здесь. Вообще все. Для всех. Возможно, кроме нее… Хотя это открытие не радовало, а било отдачей от выстрела в грудную клетку, где и так першило после купания в холодной воде. Першило и скреблось, будто там поселились полчища крыс. Или пресловутый бурый Дженкин из того самого рассказа Лавкрафта. Может быть, Кай – ее версия Кай – была права? И все эти твари, а в особенности Базин, оттуда и явились? Из тех мрачных миров. И ей придется узнать. Потому что Рей нельзя оставаться здесь. Даже если ее ждет не менее увлекательный трип, чем тот, что она уже успела преодолеть. – Что нужно делать? – спросила девушка, кое-как совладав с собой, чтобы озвучить тревожную догадку, – идти в мир Безликих? Это поможет? Ты покажешь, как туда попасть? – Ох, – нечисть закатила глаза, услышанное ее словно расстроило, – увы, нет. Мир Безликих, как вы его называете, открывается не каждому магу. – Как? – растерянно обронила Рей. А она-то уже настроилась стать еще одним черноглазым монстром с амнезией. И постоянным кровавым насморком, если это вообще было связано с погружениями в «плохое место», а не иными причинами. Она ведь еще никуда не погружалась, кроме реки. Даже кое-какие плюсы в этом увидела, вроде могущества, которым когда-то владел ее муж, пока был Кайло. Некоторые вещи ей даже нравились. Она могла бы создавать магические иллюзии, устраивая сыну увлекательные экскурсии на Марс, на дно Тихого Океана или в страну чудес, не выходя из детской. Гребаная страна чудес. Добегалась ты, Алиса, за белым кроликом, да? Она и так пребывала в расстроенных чувствах, но отказ Базин опечалил ее еще больше. Заставил почувствовать обиду – вот сейчас эта тварь подчеркнет, что она – какая-то посредственность, куда хуже ее бывшего хозяина. И ведь в самом деле – привязанность и почти раболепие черноглазой суки перед Беном наводили на разного рода подозрения. Чего она так к нему прикипела? – У Бена была особая предрасположенность, – подтвердила помощница, но ничего яснее от этих слов не стало, – потому это было возможно. У тебя… нет. Ты, конечно, можешь попробовать, но это будет дорога в один конец. – Да ладно! – возмущенно воскликнула Рей, – поняла-поняла! Я хреновая. Да. Но можно подумать у меня есть какой-то выбор и целая куча сраных возможностей и перспектив! Речь получилась слишком длинной для человека, находящегося практически при смерти, так что она порядочно утомилась. Закрыла глаза, восстанавливая сбившееся дыхание. Дыши. – Сначала выслушай, что я предложу тебе, – спокойно заговорила Базин, ничуть не впечатленная этим выпадом, – но ты, скорее всего, откажешься. – Да говори уже, – устало поторопила Рей. Еще немного этой болтовни – и она просто отрубится прямо здесь, у зеркала. И все случится само собой – без нее. – Ладно, – со вздохом произнесла та. И ее горе-госпожа никогда бы не поверила, что ей и правда неловко и даже слегка совестно из-за сказанного дальше: – Я могу поглотить тебя. Мы станем одним существом. Да, звучит не очень, – добавила она, заметив перекосившееся лицо Рей, – но это единственный способ сохранить от тебя… хоть что-то. Я предупреждала. Я предупреждала – передразнила про себя девушка.

2002 год, мир 1.

В Новой Англии выдался крайне отвратительный, дождливый и промозглый июнь. Ничего удивительного – климат тут еще тот. Ничего удивительного, когда присутствуешь на похоронах, и мерзкая погода лишь усугубляет всеобщее гнетущее впечатление. Аманде Конникс за каким-то чертом понадобилось заявиться сюда – выразить сочувствие скорбящей Лее. И позлорадствовать, конечно. Это и было истиной причиной, по которой она подняла свою тощую задницу с насиженного места и двинулась в проклятый Салем. Не могла она такое пропустить – поверженную, заплаканную, убитую горем соперницу. И Черноглазый, не имеющий права голоса в этом вопросе, был вынужден сопровождать свою госпожу. Он держался поодаль от похоронной процессии и бегло оглядывал всех собравшихся – компания еще та. Лея, в миг постаревшая лет на десять, а то и на двадцать, с лицом настолько непроницаемым, как маска. Губы сжаты в нитку. Взгляд такой тяжелый, что лучше даже с ней не встречаться глазами. Даже монстру становилось не по себе. Ее бывший супруг, примчавшийся из Калифорнии, уже изрядно поддавший. Загорелый, растрепанный, с трехдневной щетиной – он едва на ногах держался и чуть не свалился в разверзнутую пасть могилы. В солнцезащитных очках, хотя солнца не было, и лил чертов дождь. Пришел позднее всех: то ли не хотел мозолить глаза, то ли перепутал время, то ли попросту пил или закидывался какой-то наркотой, чтобы набраться храбрости перед похоронами единственного сына. А они похожи, нехотя отметил Черноглазый. Молли Джонсон – скромно топтавшаяся на приличном расстоянии и смотревшая в основном не на похороны, а на дочь. Девочка пряталась под зонтом Леи, судя по лицу, раздумывавшей, не спихнуть ли ее тоже в эту размытую дождем яму, так она была ей неприятна. Но ведьма слишком хорошо умела держать себя в руках. Была отстраненно-вежливой, хотя ежу понятно, как ей неприятно присутствие девчонки, из-за которой все случилось. Аманда – опустившая на глаза вуаль, как какая-то чертова черная вдова. Вся исполненная сочувствия и сострадания. Но Черноглазый ни на минуту не обманывался – видел, как в едва заметной улыбке у нее кривятся губы. Она тоже не подходила близко – удерживала за плечи Кайдел, рвущуюся упасть в лужу и рвать на себе волосы. Ее дочь была слишком юна, чтобы перенять фирменную невозмутимость ведьм. Бледнее мела, она дрожала от холода и сдерживаемых рыданий, а крупные слезинки катились по ее щекам. Она потеряла кого-то, немного большего, чем друг, по крайней мере, для нее. Но первая любовь всегда оставляет на сердце рубцы, как бы она ни закончилась. Даже если она не закончилась. Трещину, глубиной с Марианский желоб. До самого центра земли. Черноглазый дождался, пока все разойдутся по машинам, чтобы отправиться в особняк, и приблизился к свежей могиле. Он зацепился вниманием за одинокий букетик белых гиацинтов, возложенный девчонкой – стыдливо, неуверенно, как-то с краю ото всех остальных цветов. Присел на корточки, стянул перчатки и коснулся кончиками пальцев нежных соцветий. Проследил, как они меняют свой цвет – с белого на черный. Черному лебедю черный гиацинт. – Тебе даже повезло, – сочувствующе протянул он, обращаясь к мальчишке на фотографии, – а вот мне – не очень. Но не в его привычке было жаловаться, хотя разок можно было себе это позволить. Тому, кто все равно уже не услышит. Тому, кто будет спокойно лежать в земле ближайшие двадцать лет, пока его забвение не потревожат беспардонным вторжением. Черноглазый поморщился – с помощью магии высушил одежду и волосы, изрядно успевшие намокнуть под проливным дождем. Обернулся в ворона – свою любимую форму, гарантировавшую самое быстрое и удобное передвижение в пространстве, и направился искать свою хозяйку. Там, в белом доме на холме, ожидалось крайне занятное представление – и пусть мисс Джонсон с дочкой туда не пригласили, остальные собравшиеся обеспечат крайне насыщенный вечер. С наступлением темноты нагрянет еще и Луиза Ришар. С кем-то из своей свиты, а некоторые из ее семейки слишком уж плохо умеют держать язык за клыками. Аманда Конникс, Лея и Луиза в замкнутом пространстве – это похуже тараканов в банке. И как бы все это не завершилось войной между севером и югом.

2010 год, мир 2.

Денек выдался жарким – августовское солнце нещадно палило, так что Рей не жалела, что сегодня нацепила юбку. Хотя этот предмет одежды был, по ее скромному мнению, крайне неудобным. С ее-то привычкой все время лазать по деревьям, скакать через заборы и вести себя скорее подобно мальчишке-сорванцу, нежели благовоспитанной юной леди. «Благовоспитанная юная леди» – усмехнулась она. Глупость несусветная. Она простая девчонка из пригорода, а не какая-то там аристократка из девятнадцатого века. Из монументального, величественного белого дома на холме, окруженного пышными алыми азалиями. И кое-кого оттуда бы тоже крайне позабавила подобная формулировка. Рей ловко перебралась по наброшенным через шустрый поток бревнам, взбежала на небольшое возвышение и плюхнулась рядом со своим взрослым другом. Бен, как и всегда, дожидался ее под плакучей ивой – красивой, разлапистой, с тонкими, спускающимися почти до земли ветвями, напоминающими волосы русалки. Сквозь них пробивались солнечные зайчики, но здесь, у ствола, царила уютная тень. Парень всегда предпочитал тень, что было заметно по бледности его кожи. Как какой-то вампир, он все время скрывался от солнца. Хотя в последнее время Бен выглядел намного бледнее обычного, каким-то слегка приболевшим. И Рей захотелось спросить, что с ним и почему не отлежался дома в постели, а притащился сюда, ждать ее и читать какую-то очередную заумную толстую книгу. Что там сегодня? Она разгладила юбку, засмущавшись того, как в такой позе задрался подол, обнажая ее тощие ноги и острые коленки, все в ссадинах из-за ее активного образа жизни. С этим, наверное, пора завязывать – она уже слишком взрослая, чтобы беззаботно носиться с соседскими мальчишками на велосипеде и искать себе сомнительные приключения. Лучше бы тоже книжки читала. Но… Рей нахмурилась – то была не художественная литература, а какой-то медицинский справочник. И зачем это ему? Вроде как, Бену поздновато поступать в колледж. Или… Он передумал? Решил вдруг стать врачом? Но разве к такому готовятся не с детства? Это очень серьезная профессия. Он поймал ее взгляд, захлопнул книгу и отбросил ее на траву. Ползавшие там жуки и муравьи бросились с любопытством изучать посторонний предмет, очутившийся в зоне их досягаемости. Но плевать он хотел на книгу. Он вдруг наклонился и поцеловал Рей в плечо, обнаженное открытой маечкой на тонких бретельках. Легко. Невесомо. Не отрывая от нее при этом странного взгляда, выражение которого она никак не могла разгадать. Она задержала дыхание. Не испугалась, нет. Подумала, что будто бы давно ждала этого, хотя никогда, наверное, об этом всерьез не задумывалась. Это же как-то неправильно, наверное. Она мелкая дурочка, а ему уже за двадцать. Да, он ее красивый, умный сосед из богатой семьи, по доброте душевной тратящий время на малолетку. Такие не интересуются глупыми девчонками из пригорода. Не целуют их. Не смотрят так. Даже если тем самым девчонкам этого хочется. Ох, как хочется. Сердце пустилось вскачь. Рей даже испугалась – вдруг заметно через тонкую ткань, как оно неистово долбится в грудную клетку от восторга и предвкушения. Она позабыла все слова, да и сомневалась, что стоит что-то говорить. Спросить зачем? Она и так знала, почему он это делает. Знала. Нет, не порти все. Возьми то, что дают – пусть это малость. Кость, брошенная собаке с хозяйского стола. Снисходительно. Но очень вкусная косточка. – Бен… – обронила она. – Ты против? Янтарные, пока еще, глаза горят лукавством. Вызовом. Но она уже видела ее там – на самом дне – вязкую, вьющуюся кольцами уробороса тьму. Но обязана была не замечать. Отыгрывать свою роль. Ведь Рей понятия не имеет о том, что с ним происходит. Так? Она покачала головой и первая потянулась за поцелуем – робко, неуверенно. Это должен быть ее первый поцелуй, хотя она, на самом-то деле, не знала наверняка. Уже порядочно во всем этом запуталась. Такое бывает, когда живешь не одну, а сто жизней сразу. Она устроилась между его ног, откинувшись спиной на грудь, хотя так было неудобно целоваться. Но приятно находиться в кольце его рук – тепло и спокойно. И его тело еще было теплым, не отравленным холодом далеких, иных миров. Их пустотой. Горячим. Возбужденным – о, она это ощущала, стояк, упирающийся в ягодицы, даже сквозь юбку и ткань его джинсов. Юбка очень кстати – и пусть оригинальная Рей их практически не носила. Только в школу – и то со скрипом. Но все это – мера условности. Облаченную в штаны невинную школьницу соблазнять неудобно. Там еще попробуй подберись к желаемому. А тут – легко. И в таком положении для парня открывался отличный доступ, чтобы поглаживать внутреннюю сторону ее бедра, спускаясь все ниже – под подол, к промежности. Тонкому хлопковому, уже насквозь промокшему белью. Ее и готовить не нужно, хотя он готовил. Как же – это же чертова пресвятая девчонка с острова. К ней стоит подойти со всей заботой, со всей обходительностью. Не ставить же раком без всяких предварительных ласк, натянув длинные лохмы. Не порти все. Надо быть невинной, робкой и неопытной. Не увлекаться. Помнить, как себя подобает вести. Не благовоспитанная юная леди, конечно, но и не малолетняя шлюшка, с готовностью насаживающаяся на пальцы. И призывно стонущая, умоляя о большем. Базин хотелось насладиться всем этим, но, как бы старательно она ни исполняла отведенную роль, все равно помнила, что все это предназначено не ей. И его нежность. И страсть, но аккуратная. Огонь, находящийся под контролем. Не сжигающий, а греющий. И, лежа на его куртке, уставившись в синее небо и крону ивы, она видела проступающий сквозь магию потолок съемной квартиры. Дерьмо. Да и Бен не дурак, в каком бы глубоком отчаянии ни пребывал. Притворство не продлилось долго – то ли его самого все это грызло, то ли уловил ее фальшь. И даже странно, ведь Базин всегда гордилась правдоподобием, с которым ей давались различные роли. Жуткого черноглазого монстра для Аманды, ведь именно такой ей и был нужен – наводящий на всех страх. Девочки с острова для него. Ты ведь была ей когда-то. Неужели так сложно вспомнить, как это? Быть Рей. – Хозяин, – вздохнула она. Пустота причинила почти физическую боль. Опустевшее лоно, когда он покинул ее тело, брезгливо отстранился, натягивая обратно брюки, глядя куда угодно, только не на нее. Пустота в груди от осознания, что такой хороший, почти удачный спектакль провалился. А она так старалась, черт возьми! Плохо старалась. Все еще пребывала в этом облике, наслаждаясь тем, как это приятно. Приятно и невыносимо. Амбивалентность. Гребаный мазохизм. Вот, что у них обоих отлично выходило. Куда лучше, чем притворяться кем-то другим. Бен знатно вышел из себя, непонятно на кого злясь больше. На самого себя, что поддался искушению. Или на нее – что не та, кто ему нужен. И, видимо, первое, потому что выместил это в акте бессмысленного членовредительства, вмазав кулаком по полу и сбив его в кровь. Раз, другой, третий. Едва ли ему стало легче. Хорошо, что остров был лишь иллюзией – отстраненно подумала Базин. Села, одернула юбку и свела тощие коленки. В ином случае он бы лупил не паркет, а землю. Заработал бы заражение крови и откинулся задолго до того, как сожжет себя бесконечными приступами самобичевания. Или алкоголизмом. Как отец. – Никогда, – хрипло сказал он, добравшись до стола и влив себе в глотку чуть ли не половину бутылки завалявшегося там пойла, будто это была вода, а не джин – или что там? – никогда больше не превращайся в нее. Базин подавила тяжелый вдох. Сам же просил. Сам же этого хотел. Но напоминать об этом – лежачего бить. Она и так задыхалась от сострадания, наблюдая его медленное, мучительное падение во тьму. И ничего не могла исправить. Не могла стать для него той самой девчонкой. – Как пожелаете, хозяин, – спокойно откликнулась она. Подчеркнула это дурацкое слово, зная, как его невероятно бесит слышать подобное обращение. Но злость лучше, чем тоска. А на другую моральную поддержку она сейчас была не способна, ведь сама находилась в слегка подавленном состоянии. Да иную он и не примет. В гробу он все это видал. Бен сурово зыркнул в ее сторону, хотел что-то ответить, должно быть, очень ядовитое и обидное, но лишь брезгливо махнул рукой. Подобрал с пола медицинский справочник, взъерошил волосы нервным движением и ушел. Он еще боролся – не только с болезнью Леи, надеясь найти другой способ помочь ей, излечить болезнь совсем, – но и с собой. Знания отвлекали пытливый ум от бездны отчаяния. Поди потащится на остров, – хмуро подумала Базин. К своей ненаглядной девчонке. Но не чтобы наконец ее трахнуть – она неприкосновенна. Будет сидеть, смотреть на эту чертову икону и драматически вздыхать. Доведет себя до нервного припадка, а потом вернется. Он всегда сюда возвращался – на съемную квартиру. В особняке его доставала своим вниманием Лея, которой не расскажешь о страданиях из-за одержимости малолеткой. А здесь она, Базин, выслушает и не осудит даже за самые темные порывы души. Они ей понятны. Она вся из них соткана. Она же монстр. Базин приблизилась к зеркалу, последнему, что притащил Бен – большому, с деревянной рамой, отражавшему ее в чужом облике в полный рост. В облике, который когда-то был ее. И что он в ней вообще нашел? Она придирчиво оглядела костлявую девичью фигурку, еще пока не имеющую соблазнительных черт. Цыплячья шея, угловатые коленки и локти. Торчащие соски на плоской груди. Веснушки, летом проступившие отчетливее. Лохматая косичка, уже несколько дней остро нуждавшаяся в расческе. Вот что? Явно же не Елена Троянская. Или самое главное ее достоинство в том, что она – неисполнимое желание? Табу. Запрет. Гостья из другого измерения. Но она-то… тоже. Желаннее всего то, чем никогда не сможешь обладать. Тень невесело усмехнулась. О, да. Она это понимала. И могла задать себе тот же самый вопрос: что она в нем нашла? Настолько цепляющее, что интерес перерос в одержимость. Гнал ее следом. Сквозь пространство и время.

2016 год. Мир 3.

Аманда торжественно сообщила, что, по случаю совершеннолетия, Рей может посетить вампирскую вечеринку. Она явно рассчитывала, что молодая ведьма рассыплется в благодарностях за такую неслыханную щедрость, но она едва выдавила из себя куцее «спасибо, госпожа». В гробу она эти лицемерные сборища видала. В кошмарных снах. Но что поделать – придется туда идти, выхода нет. И не стоит исключать возможность, что там будет… Нет. Вот это как раз таки плохо. Не нужно им встречаться. Не после того, как шесть лет назад он… Рей подозревала, что Аманда не просто так ее туда позвала в качестве верной фрейлины – а из-за этого. Из-за того, что впервые за много лет туда нагрянут северяне. Вряд ли она, конечно, имела представление о том, что между ними случилось и о многом другом, но с этой хитроумной тварью невозможно ни в чем быть уверенным наверняка. Она умна и коварна. И подозрительно спокойно восприняла исчезновение своего черноглазого спутника. Беззаботно махнула рукой – сбежал. А Рей так и подмывало усмехнуться – от тебя? Не мудрено. Даже монстры с тобой ужиться не могут. Но она же смогла? Так что гадала – что означает этот жест доброй воли. Плевать Аманда хотела на ее совершеннолетие и дебютный бал, очевидно. Преследовала какие-то свои цели. Каким-то образом хотела использовать ее, как оружие. Против дочери. И ее мужа. Они же приедут. Если Салем заявил, что планирует нанести визит Луизе Ришар, без этого не обойтись. Слишком долго они отсутствовали, занятые налаживанием дел своего ковена и заботой о ребенке. Ребенок… Четыре года назад Рей впервые видела Аманду пьяной. Как правило, Верховная не притрагивалась к алкоголю, предпочитая держать свой разум ясным и цепким, но тут вдруг приложилась к бутылке. Растрогалась. Сообщила помощнице, что стала бабушкой. А могла стать намного раньше. Но не это ее так впечатлило. Без сомнений, самодовольная ведьма испытывала бурный восторг от того, что девчонку назвали в ее честь – Амандой. И… как Рей ни силилась понять мотивацию Кайдел и Бена, не могла. Немыслимо, дать ребенку имя жестокой твари, стоявшей на пути их счастья. Они там, у себя на севере, видно совсем из ума выжили. Ладно – не Леей, эта стерва тоже не заслуживала подобной чести. Но существовало бесчисленное количество других имен. Рей готовилась к приему в состоянии легкой нервозности. И радовалась, что в этот раз Луиза не выбрала какую-то особенно сложную историческую тематику, а остановилась на чем-то более классическом и простом. В наряде времен гражданской войны или сухого закона у нее не было бы возможности спрятать свой уродливый шрам. Она стеснялась его. Ненавидела его. Но закрытое спереди платье, обнажавшее спину, вполне решало эту проблему. Черное. Среди гостей вампиров, они с Амандой смотрелись так, будто заявились прямиком с похорон. Сама хозяйка вечера привычно щеголяла глубоким, изысканным оттенком синего. Луиза со сдержанной, холодной улыбкой поприветствовала Верховную Нового Орлеана и предложила ей шампанское и беседу. В соседнем с ней кресле восседала Лея, тут же скользнувшая по спутнице Аманды придирчивым взглядом, но не удостоившая ее даже кивка. Зато перед старой соперницей она лицемерно обнажила зубы, белоснежные, как и ее одеяние. Не улыбка, а оскал. Лея же считает, что выиграла их схватку, хотя бы на этом этапе. Под руководством ее амбициозного сына ковен Салема поднимается с колен и лишь крепнет. Дочь Аманды теперь одна из них. И внучка – к которой южная ведьма не имеет никакого доступа. Наследница сразу двух магических династий. Принцесса севера и юга. Но у Аманды не дрогнул ни один мускул. Она устроилась рядом с вампиршей и северянкой с видом торжественного превосходства – будто плевать хотела на все эти обстоятельства. И на бегство Кайдел. Она вспомнила о присутствии Рей и бросила ей через плечо. – Наслаждайся вечером, милая. «Никакая я тебе не «милая» – зло подумала девушка, но сдержалась. Всегда сдерживалась. Она тоже научилась держать лицо и исполнять различные роли. Захочешь выжить – и не такому научишься. Иногда цели оправдывают средства. А у нее была цель, хотя с каждым годом здесь она казалась все более неосуществимой и далекой. И Рей ушла – пить игристое и делать вид, что действительно испытывает удовольствие от пребывания на снобской тусовке. Она втайне надеялась, что Аманда и Лея перегрызут друг друга, пока она будет отсутствовать, но понимала наивность этих чаяний. Будут обмениваться остротами и лживыми комплиментами, пока языки не отсохнут. Скука. И она искала взглядом… Бена. Хотя сомневалась, что Кай явилась сюда. Ведь, насколько девушке было известно, бывшая подруга полностью погрузилась в заботы о девочке. Да и не горела желанием когда-либо вновь сталкиваться с матерью, от которой сбежала. И ступать на ненавистную землю Дикси. Чертовых южан. Она надела белое и провозгласила себя северной ведьмой. Дочерью Салема. Когда на ее месте должна была быть я. Это мой город. Моя история. Рей подавила бессильную злость. Ведь плевать она, по-хорошему, хотела на родную Новую Англию со всем ее чертовым наследием – со всеми ведьмами и судами над ними вместе взятыми. Ее куда больше бесило, что Кайдел забрала у нее кое-что другое. Его. О! А вот и белый кролик. Скрылся не в розовых кустах, а в толпе, направляясь, скорее всего, на террасу подышать свежим воздухом. Как символично! И Рей его прекрасно понимала – свечной чад и парфюм гостей смешались в такой убийственный коктейль, что у нее уже начинала кружиться голова. Рей последовала за ним, прихватив по дороге два бокала. В качестве жеста доброй воли. И, вроде как, сработало. Хотя Бен и воззрился на нее, словно на привидение. Но шампанское из рук, затянутых в перчатки, все-таки принял, с явным недоверием во взгляде янтарных глаз. – Я… – он прочистил горло, – думал, что ты погибла. Нет. Вранье. Все ему было известно, что девочка тогда каким-то чудом вернулась домой. Со страшным ожогом. Дрожащая. Но никто там не потрудился оказать ей помощь – Аманда еще и наказала ее, обвинив в соучастии в побеге дочери. Она провела увлекательную неделю в подвале, беседуя с крысами. Они не кажутся такими страшными и мерзкими, если нет иных собеседников, а сойти с ума как-то не хочется. К концу недели, правда, ей уже мерещилось, что они разгуливают на задних лапах и все уж слишком напоминают бурого Дженкина. Только проход в углу так и не открылся, и никакой фиолетовый свет ее не озарил. Было бы славно. Убраться отсюда. Из этого ужасного мира. Где все так неправильно. И он – ее Бен – вовсе не ее. Смотрит так отчужденно, с легким оттенком неприязни. Заявился сюда в белом, что так непривычно, ведь ему очень шел черный цвет. Но черт с ним, с цветом. Он женат на другой. А она – враг. Он не мой Бен – напомнила она себе. Слишком легко обмануться внешним сходством, проигнорировав все несущественные отличия. Она так соскучилась! Так извелась от тоски, запертая здесь, в чужой шкуре, на чужом месте. Да, она монстр. Но и у монстров есть чувства. – Нет, не погибла, – вздохнула Рей. Или погибла. Но ему об этом знать не нужно. Никому здесь. Хорошо еще Аманда не просекла, что ее обманывают, не приметила пригретую на груди змею. Подделку. Повезло, что для этой самовлюбленной особы не характерно приглядываться к своей прислуге. Кто-то выполняет твои приказы, следует за тобой, как тень – значит, все правильно. Пока не вонзил нож в спину. Но в преданности девчонки, изуродованной ей, она не сомневалась. Изуродованной куда сильнее, чем ожог, оставленный северным колдуном. Она носила его с честью. Он напоминал о той, чье место она заняла. Это был символ, как когда-то татуировка. И кольцо… Рей пришлось потрудиться, чтобы разыскать его в этом мире. Она не поленилась даже вломиться в дом той медсестры, настолько одержима была идеей завладеть тем, что когда-то принадлежало ей. Кольцо связывало ее с домом. Тонкая нить во тьме – слабый проблеск надежды. Когда свет маяка уже не различить за разыгравшимся штормом. – Ты повзрослела, – заметил другой Бен, хотя особо и не смотрел в ее сторону. Ему, наверное, до сих пор было трудно не вспоминать ту ночь и предшествовавшие ей события. Ее мнимое предательство. Но та девочка была верной. Преданной и храброй. Не комплимент. Так, сухая констатация факта. Способ заполнить пустоту и неловкость между ними. – Ну… прошло достаточно времени, – хмыкнула Рей, – такое бывает. И ты тоже. Я, кстати, – она знала, что говорить этого не стоит, но слова так и рвались с языка, против ее воли, – хотела поздравить вас с Кай с рождением дочери. Она ждала удара. Колкости. Ненависти. За того, другого ребенка, погубленного Амандой. Но нет – взгляд Бена вдруг посветлел, он заметно расслабился. Улыбнулся как-то смущенно. Образ могущественного колдуна, держащегося чуть надменно и отстраненно, рассыпался. Из-под осколков маски проступил еще совсем молодой мужчина. Обычный человек – а для нормальных людей естественно радоваться таким вещам. Гордиться тем, что все-таки стал отцом. Хоть со второй попытки. Ее Бена рождение Эрвина тоже изменило в лучшую сторону. Сделало мягче. – Спасибо, – неуверенно выдавил он и с восторгом добавил, – она чудесная. Надеюсь, что вы когда-нибудь познакомитесь. В нормальной обстановке, – колдун нервно усмехнулся. Ведь знал же, что тому не бывать – и Кайдел скорее руку себе откусит, чем подпустит бывшую подругу к своему ненаглядному дитя. И Рей ее понимала – ей бы тоже не понравилось, если бы вокруг Эрвина крутилось какое-то чудовище. Но тусклый свет ее надежды стал ярче. Ведь если Бен не держит на нее зла за прошлое, то согласится помочь. У нее не было сотового телефона, что все заметно осложняло. Рей легко раздобыла бы его, имея возможность незаметно сбегать из особняка. Но какой в том смысл? Она не знала номера Бена. И догадывалась, как подозрительно будет выглядеть ее попытка связаться с ним в обход Кайдел. Другая ее версия поддерживала дружбу именно с ней, а не с ее будущим мужем. Так что выхода не было: стоило начать со светловолосой ведьмы. Рей верила, что сможет утихомирить ее, если вдруг та надумает с порога бросаться проклятиями. Кайдел в этой реальности была заметно мягче. Она посвятила себя любви и семье, а не колдовству. В северный ковен она вступила лишь для того, чтобы поддержать начинание Бена. Она все это ненавидит – устала от всех этих магических интриг и разборок. И есть еще небольшая надежда, что и она отошла за прошедшие годы. Очень небольшая. Кайдел все же своеобразная личность, унаследовавшая ужасные гены параноидальной, жестокой мамаши. Она не Бен, по натуре добрый и отходчивый. Рей, как никто знала – он мог быть сколько угодно кусачим и раздражающим, но это не отменяло того, что он каким-то образом взрастил в себе качества, не свойственные его окружению. И матери. Ему не чуждо сострадание. Быть может, его благой пример подействовал на Кай. Сделал ее менее непримиримой. Хотя рассчитывать на то, что он втолковал жене истинное положение дел, все-таки не стоило. Рей начала со слежки. Она старалась держаться поодаль, чтобы не попасться на глаза кому-то из северян. Ждала случая, когда Кай окажется в одиночестве, да еще и не рядом с особняком, где можно было напороться на Лею. И схлопотать от нее какое-нибудь мерзкое заклятие. Или самого Бена, на вопросы которого она не сможет ответить. Девушка отлично выучила расписание бывшей подруги и сделала неутешительные выводы о том, что разнообразием оно не отличалось. Кай практически всегда была дома, изредка отлучаясь на прогулку с коляской по окрестностям, на благотворительную встречу или в магазин. Но сегодня она вдруг выгнала на улицу жуткий черный мерседес Леи и направилась по прежде неизвестному Рей маршруту. Обернувшись вороном, девушка последовала за ней, гадая, что же задумала светловолосая ведьма. Она следовала за ней до самого Бостона, уже теряя интерес – ведь там, в каком-то неприметном, средней руки колледже, преподавал Бен. И зря: Кай не поехала в город, а свернула на северо-запад, в сторону Конкорда. Оставила машину и дальше двинулась пешком. Рей была поражена до глубины души – ее бывшая подруга скрылась в досмотровом пункте местного исправительного учреждения. Вот уж… Внезапно. Увы, проникать внутрь было опасно, так что ей только и оставалось, что дожидаться возвращения девушки снаружи. Рей впала в такой глубокий ступор, гадая, зачем Кайдел понадобилось совершать экскурсию в это мрачное место, что совсем пропустила момент, когда ведьма вернулась к машине и убралась восвояси. Рей еще какое-то время покрутилась поблизости, злясь из-за того, что не могла позволить себе более долгую слежку, вынужденная вернуться в ковен. Пока Аманда не спохватилась, что ее правая рука где-то прохлаждается. Но перед тем, как улететь, намереваясь проделать долгий путь на юг, девушка получила ответ на один из своих вопросов. Несмотря на скверную погоду и накрапывающий мелкий дождь, заключенных вытолкали на прогулку. Нет, этого просто не может быть. Ее птичье сердце сжалось. Она подлетела поближе, рискуя быть замеченной, но это волновало ее в последнюю очередь. По. Господи! По. Его было не узнать – похудевший и осунувшийся. Роскошные черные кудри сострижены. Арестантская роба болтается на высушенном теле от каждого порыва ветра. И взгляд темных, прежде озорных глаз – потухший, мертвый, устремленный себе под ноги. А на предплечье, обнаженном закатанными рукавами, виднелась татуировка. Скелет змеи, гонящейся за своим хвостом. Все же были определенные плюсы в том, чтобы быть сверхъестественной тварью, кроме того, чтобы превращаться в ворона и не тратить уйму времени на дорогу. Рей не составило особого труда навести справки – и столкнуться с неприятным открытием. Закономерно, что По Дэмерон отбывал срок за торговлю и хранение наркотиков. С его-то прошлым. Но попался он в две тысячи двенадцатом году. Тогда, когда познакомился с Леей и стал ее учеником. Это не вызывало сомнений. Не бывает таких совпадений. А вот то, что в тюрьме его проведывала именно Кайдел, наводило на нехорошие подозрения. Она не пропускала ни одного приемного дня. И Рей, не зная, зачем вообще все это затеяла, хотя, по сути, это все не ее ума дело – надумала вмешаться. Она все равно планировала поговорить с Беном, хоть и о другом. Она проклинала свою сентиментальность – свою иррациональную симпатию к чужому человеку, но ничего не могла с собой поделать. Обернувшись одним из студентов, она проникла в колледж – и ей посчастливилось застать колдуна на кафедре. Даже в одиночестве. Рей вернула себе прежний облик и даже не схлопотала от него какое-нибудь особо мерзкое заклятие. Возможно, ее спас запрет использовать магию в непосредственной близости от непосвященных, а не доброта Бена, в которую ей так хотелось верить. Все же он наградил ее крайне холодным взглядом. И сложил на груди руки, выжидающе глядя не нее, взглядом требуя объяснений. «Твоя жена тебе изменяет. Или изменяла» – плохое начало разговора, пронеслось в голове у Рей. И она поморщилась – отвратительно. Но ничего другого придумать не потрудилась. Пришлось начинать издалека. – Я кое-что узнала, – сказала она, прикусив накрашенные губы, – это касается Кайдел. – Надеюсь, это что-то действительно важное, раз ты здесь, – хмуро сказал он и, конечно же, пристыдил ее, – Рей, очень глупо с твоей стороны заявиться в Салем без предупреждения. Наши отношения с югом и без того напряженные. Никому не понравится, что ты разгуливаешь на нашей земле. Наши отношения с югом. Не их двоих. Потому что у них – нет никаких отношений. Их даже старыми друзьями назвать нельзя. Они друг другу никто. И как же это больно. – Это действительно важно, – с сомнением заверила девушка. Но она сама не верила в эти слова – после такой холодной встречи было страшновато говорить вещи, которые его расстроят. Не то что расстроят. Выведут из себя. Но, черт возьми, она не могла смолчать о том, что узнала! Это неправильно. Он… не заслужил. Он правда хороший, хорошая версия. Заботливый муж и отец. Мудрый предводитель их северной шайки. Даже со студентами общается обходительно, с уважением – она убедилась в этом, пока искала способ проникнуть сюда. А ее Бен воспользовался бы случаем и полез бы под юбку к какой-нибудь симпатичной студентке. Возможно, он как раз таки занимается чем-то подобным, пока Рей торчит здесь. Ведь она не знала, сколько там, в оставленном мире, прошло времени, уже не питала надежд вернуться в тот же самый момент, из которого ушла. Здесь уже две тысячи шестнадцатый. Без ее особого дара нельзя скакать во времени, возможно двигаться лишь в параллели. Но… четыре года – это ведь еще не так страшно? Не десять. И ее Бен, скорее всего, еще ждет пропавшую жену. И Эрвин еще маленький и сможет простить ее за отсутствие. Но не за то, что она стала другой. Стала монстром. Скорее всего, сейчас она лишится последней надежды вернуться. И ей придется искать кого-то еще, кого-то, наделенного подходящим потенциалом для портальной магии. А кандидатур было не так уж и много, другой Бен был самой подходящей. Мудрый, жалостливый, он мог бы и проникнуться ее историей, согласиться помочь. Но не после того, как она станет гонцом, приносящим плохие вещи. Точно не Лея. Этой бешеной твари лучше вообще не знать о том, что все это не сказки. Мало ли до какой чертовщины додумается ее извращенный мозг, вооруженный этим знанием. По… никогда не открывал порталы в другие миры, да и вряд ли мог попробовать сделать это из колонии – а сидеть ему еще долго. Не в интернете же писать объявление: «познакомлюсь с путешественником». Рей нервно усмехнулась этой мысли. Она позволила себе недолгую борьбу между чувством и долгом – и последний взял верх. Она стала чудовищем. Но лучшее, что она может сделать – не вести себя, как чудовище. И дело не в том, что она хочет помочь этому Бену. Она бы и любому другому на его месте открыла глаза. – Скажи… – издалека начала она, отойдя к окну, чтобы в случае чего иметь возможность обернуться вороном и свалить от греха подальше, – а Лея не брала кого-нибудь в ученики за последние годы? Бен нахмурился. – Зачем тебе это? – откликнулся он, но все же припомнил, явно нехотя, – был один парнишка, но у него были некоторые проблемы с наркотиками. Он не смог завязать и бросил обучение. О, вот, значит, какая официальная версия произошедшего. А… не он ли его сбагрил в тюрьму. Рей похолодела внутри – вспомнила неприятный эпизод, ставший когда-то причиной ее серьезной размолвки с мужем. Она ведь и здесь предполагала что-то подобное – только тут яблоком раздора между двумя колдунами стала другая женщина. Не она. Она здесь никому не была нужна. Ладно. Не хочет говорить – черт с ним. Она попыталась. Если она не ошиблась, и этот Бен обладает хоть частью качеств ее мужа, он, скорее всего, раскаивается за содеянное, за сломанную невинную жизнь. И он поймет. – Она продолжает встречаться с ним, – тихо призналась она, – навещает его. Он побледнел – стал даже белее, чем его отутюженная профессорская рубашка. Поджал губы, как Лея, и от этого сходства девушке стало не по себе. Она пожалела, что все это затеяла. Кто ее вообще просил? Хотела сделать как лучше, а получилось, как всегда. Или… дело не в благих намерениях? В подсознательном желании расстроить их с Кайдел идеальный брак. Потому что он должен принадлежать ей. И только ей. Во всех мирах. Какая же она сука! Тупая, жестокая сука. Рей поддалась минутному порыву, хотела обнять мужчину и выразить сочувствие, извиниться за то, что сказала, и заверить, что, возможно, не так трактовала то, чему стала свидетельницей. Но не смогла этого сделать – ей в живот уперся кончик стилета – а она ведь даже не успела заметить, как и откуда колдун его так быстро извлек. Из какого-нибудь внутреннего, скрытого кармана этого милого, но довольно дурацкого твидового пиджака. Он сузил глаза, и они опасно блеснули. Провел лезвием вверх, пока не подцепил ее подбородок. Очень ловко – так, что не рассек ни кожу, ни ткань ее одежды, но намекнув на то, что ему ничего не стоит надавить сильнее. – Не лезь не в свое дело, – проговорил колдун по слогам, медленно, с расстановкой. Рей шумно выдохнула. – Ты не имеешь никакого права заявляться сюда и обвинять мою жену в неверности, – продолжил Бен и пригрозил, – держись от нас подальше. Еще раз сунешься – я закончу начатое. Лезвие скользнуло вниз и отогнуло край блузки, больно царапнув вздутую на месте ожога кожу. И что-то подсказывало ей, что это не пустая угроза, не бессмысленное сотрясание воздуха. Глупо было недооценивать скромного профессора в пиджаке с заплатками на рукавах. Когда на самом деле он – Верховный маг Салема.

2022 год.

Чертовы вампирские вечеринки. Рей нашла бы тысячу разных способов убить вечер, но знала, как бессмысленно спорить с Амандой. Верховная не признавала за своей прислугой права голоса. Как это – она – великая ведьма юга – заявится на светский раут без сопровождения! Были и другие варианты – кое-какие сестры в ковене все же избежали костра. Но, честно говоря, были плохими компаньонками – или старыми, или страшными, как смертный грех. А верная ищейка колдуньи годилась не только в качестве фрейлины, но и на роль украшения. Ей было поручено оттенять красоту Аманды, составляя с ней разительный контраст. Невысокая, темноглазая, брюнетка. На ее фоне Верховная выглядела еще монументальнее, еще величественнее. Рей долго не могла заставить себя выйти из комнаты и спуститься вниз. Все сидела у крошечного зеркала и забавлялась со своим отражением. Здесь, в ковене, боялись этих предметов интерьера. И, по большей части, сестрам запрещалось иметь их у себя. Но приближенной к ее величеству позволили некую привилегию – размером с альбомный лист. У самой Аманды оно было побольше – в двадцать четыре дюйма. Достаточно большое, чтобы любоваться своей самодовольной физиономией, и все же – маленькое для незваных гостей. Если только на ведьм не захотят напасть какие-нибудь лилипуты из мира злобных карликов. Или тот парень, любитель танцев и красных костюмов, из черного вигвама. Но и для него дверка будет тесновата. Так что Рей кривила губы в улыбке и развлекалась тем, что меняла свой облик – то обращаясь наряженным в платье Черноглазым, то Базин, то снова собой. Но другой – без шрама, с золотистой кожей и веснушками. Без красной помады, ставшей ее верной спутницей. В голубом наряде Алисы, а не трауре Одиллии. Она запуталась. Она уже не знала, какая сказка ее. Белый кролик отказывался идти на контакт, все эти годы предпочитая лишь угрозы, пару раз чуть не претворив их в жизнь. И поделом ей – Рей сама все испортила. Сама играла с огнем, посягнув на святое для вспыльчивого колдуна. Но все же пыталась – снова и снова заговаривала с Беном, стоило им где-то пересечься. Даже хорошо, что сегодня вечер обойдется без него. Хотя она, конечно, терялась в догадках – что приключилось с Верховным магом Салема, давно избегавшим вампирских приемов и никак не дававшим о себе знать. Аманда считала, что он умер. Не умер. Сдох – как она говорила со злым, мстительным удовольствием. И Рей подозревала бы хозяйку в том, что она приложила к случившемуся свою длиннющую руку, если бы заметила за ней признаки помутнения рассудка. Верховная была злой, мстительной тварью, но понимала расстановку сил: север заметно окреп. И не простил бы убийства своего предводителя. Южанки вырыли себе яму своими гендерной предвзятостью и консерватизмом. Немудрено, что прежде презренные, выброшенные на обочину магического мира колдуны Нового Света с радостью хлынули в ковен, принимавший мужчин, мужчиной же возглавляемый. Даже Хакс. Ему настолько надоело болтаться с Ришар, выполняя роль мальчика на побегушках, что он даже не поленился сменить место жительства и перекочевать в Массачусетс. И считался не только верным сторонником Бена, но и, вроде как, его лучшим другом. Если колдуны вообще умеют быть кому-то преданными и имеют хоть какое-то представление о том, что это такое. Невероятно! Хакс и Бен лучшие друзья. Друзья вообще. Не грызутся, как кошка с собакой, не обмениваются колкостями. Безумный мир. И Рей тут порядочно загостилась. Десять лет. Требовательный стук в дверь заставил ее вздрогнуть и спешно вернуть на место все детали своей маскировки. Черное платье. Шпильки, на которых и стоять-то неудобно, не то что ходить. Чулки. Перчатки, под которыми она скрывала обручальное кольцо. Красная помада и жесткий, агрессивный макияж. – Иду! – крикнула она и бросила еще один взгляд в зеркало. Да, вроде все на месте. Но чего-то не хватает. Какого-то штриха, завершающего образ порочной Персефоны. Падшего ангела. Подумав, она наколдовала себе в прическу цветок. Черный гиацинт. Для черного лебедя. Первое, что ей сообщила по прибытию Аманда, изменившись в лице до неузнаваемости: северяне почтили мероприятие своим присутствием. И не только Лея, но и ее ненаглядный золотой мальчик. Верховную всю перекосило от гнева – она-то хотела верить, что ненавистный ей колдун действительно сгинул. Но нет. Вылез из той черной дыры, в которой пропадал последние полгода, игнорируя все сборища, организованные Луизой. Рей сначала заинтересовалась, но радость в ней быстро угасла. Она, конечно, считала себя обязанной совершить еще одну жалкую попытку достичь с Беном мировой, но давно не питала надежд. Да и устала уворачиваться от его проклятий – очень уж метких. Не превратись она в сверхъестественную тварь – с прежней грацией, давно бы уже бесславно закончила свое жалкое существование. Ей ничего не оставалось, как болтаться на скучном приеме, глушить безвкусное шампанское и подслушивать, о чем болтают гости. И избегать кое-кого из них. На последнем рауте омерзительный Виктор подбивал к ней клинья и намекал, что готов одарить ее своим вниманием. Очень неоднозначно. Но Рей тогда смылась от него, смущенная и расстроенная. Если она и прыгнет в чью-то постель, чтобы утешиться, то точно не в его. В нужную постель ее никто не приглашал. Там место Кайдел. Будь ты хоть десять раз шикарной роковой женщиной в черном. С красными губами и без белья под платьем. Да даже если бы она голая к нему заявилась – салемский колдун – другая его версия – скорее прирежет ее своим ненаглядным стилетом, чем соблазнится. Он не ее Бен. Рей мельком видела его – восставшего из мертвых – вернувшегося неизвестно откуда – в сопровождении вездесущей Леи. И удивилась, потому что обычно Верховный маг Салема отдавал дань традициям цветом одежды. И вдруг явился в черном. Неужели обожаемая супруга почила? О Кайдел тоже никто давно не слышал. Но это ничего не меняет. Ему точно попадаться не стоит, – решила Рей. Еще обвинит ее в том, что расквиталась с бывшей подружкой. Та история, когда она и правда полезла не в свое дело, ее многому научила. Не встревать в их разборки. В их мутные игры. Она взяла себе шампанского, хотя от этого напитка, излюбленного на подобных сборищах, ее уже давно мутило. Но Луиза, не сильно-то разбирающаяся в пищевых пристрастиях простых смертных и магов, почему-то считала, что оно обязательно должно на ее вечеринках литься рекой. Уж лучше бы кровь гостям предлагала. Рей бы… не отказалась. Ведь кровь восстанавливала силы. Как бы мерзко это ни было. Но ты ведь чудовище, да? Она вышла на террасу, чтобы насладиться прохладой ноября Луизианы. Зима здесь была лишь условностью – снег выпадал далеко не каждый год. Но она уже свыклась с превратностями жизни на юге. Свыклась и скучала. По метели. По промозглой весне. По опавшим листьям в течении хмурых, серых рек Салема. По дому. Но долго предаваться ностальгии и меланхолии ей не удалось – она скорее почувствовала, чем услышала чужое присутствие. Обернулась и увидела того, с кем ей нельзя было оставаться наедине. Захотелось зажмуриться, но Рей сдержалась. Если это правда, и сегодня он таки закончит начатое, смерть нужно встретить с достоинством. Хватит бегать. Она и так выкрала себе эти десять лет – какими бы пустыми и мучительными они ни оказались. Даже больше – десять лет и две недели. У нее было кое-что, чего нет у других, томящихся в темноте. Воспоминания. Надежда. Свет маяка, пронзающий непроглядную тьму. И плевать, что ее корабль потерпел кораблекрушение у берегов заколдованного острова, где все иначе, все ложь. Острова, затерянного так глубоко в океане, что вокруг лишь мили воды, ни одного другого клочка суши. Рей знала, что где-то там – за горизонтом событий, за бешеным штормом кто-то ждет ее. Несет свою службу. Зажигает свет. Это подарок судьбы – погибнуть именно от его руки. Так романтично. И плевать, что он – не он. Но можно же обмануться? Хоть на мгновение. Колдун решительно двинулся на нее, и Рей замерла, готовясь, что сейчас почувствует кожей сталь его клинка. Но он вдруг поцеловал ее.