Doppelganger 3

Душный, спертый воздух – да и воздуха тут куда меньше, чем свечного чада. Что это за место такое? Какая-то церковь? Сектантский подвал? Но благовониями не пахнет, лишь парфюмерной отдушкой воска. Глаза плохо адаптировались к темноте, но наконец уловили хоть какой-то источник света – узкую полоску между неплотно закрытыми шторами. В нее пробивался теплый, спокойный отблеск фонаря с улицы. Не подвал. – О, боже, – очень тихо сказал кто-то во мраке. И Кайло отвлекся от созерцания окна, всмотрелся в темноту, постепенно принимающую очертания… девушки. Маленькой, худенькой, едва одетой – в майку и шорты, как для сна, вжавшейся спиной в стену. Девушка казалась смутно знакомой, хотя разглядеть ее в такой темени получше было нелегко. И в голове царил такой первозданный хаос, что сложно было выцепить из него нужный образ. Он там был, этот образ. В бесчисленных осколках. Не разобраться. – Бен… это ты? Это правда ты? – робко спросила девушка. Имя тоже чем-то отозвалось внутри, но ниточка тут же оборвалась. Он обернулся на зеркало, успокоившееся и потемневшее, зацепился отражением за свои черты, надеясь найти в них подсказку – но нет. Бен, вроде как, был каким-то другим. Это не он. Или он, но раньше, до… до превращения в чудовище. В то, что есть. Так что только и оставалось криво скалиться в это чужое лицо, казавшееся маской. – Бен… – да что же это такое! Легче не становилось. Слишком много всего. Страшная путаница. А ее нежный, требовательный, просящий голос только сбивал с толку. Мешал хоть немного упорядочить мысли – ведь там, среди осколков, была и эта девушка. Если поднапрячься, можно даже выудить оттуда ее имя, какие-то сцены, фрагменты с ее участием. И тот самый Бен там тоже был. Не один, а несколько разных. И вот какой именно ей нужен – не поймешь. И какая между ними связь, а она была. Глаза достаточно освоились в тусклом освещении. Обернувшись, он уже мог рассмотреть девушку получше – девушку из обрывочных воспоминаний, перемешавшихся между собой, как кусочки гигантского, сложного пазла. На каких-то она была совсем юной – совсем мелкой, на каких-то – взрослой. На одних счастливой, радостной, улыбчивой. На других несчастной, плачущей или злой. Последовательность терялась. Все эти обрывки хаотически наползали друг на друга, смешивались, заставляя висок пульсировать болью. Он чувствовал, что упустил что-то важное. Заблокировал проход – на всякий случай. За ним кто-то мог последовать. Что-то. Оттуда, откуда он пришел. Это скверно. Подобного нельзя допускать. Но нет, дело было не в проходе. Скребущееся чувство внутри никуда не делось. – Извини, но я не он, – опомнился Кайло, с трудом вспомнив, как вообще строится человеческая речь. Голос звучал мертво, сухо, непривычно. Но речевой аппарат повиновался, что не могло не радовать. – Но спасибо за приглашение в ваш мир. – Что? Он не собирался отвечать на ее вопросы, ему бы разобраться с тысячью своих собственных. Нужно выяснить, что это за место. Какой это мир. Какой сейчас год. Как она со всем этим связана и что именно сделала, чтобы добиться такого результата. Ему нужно кого-то найти, но вряд ли эту девушку. Что-то подсказывало, что нет. И для того, чтобы понять – есть ли смысл разворачивать поиски здесь, в этом мире, стоит выяснить, кого он ищет. Она вряд ли знает. Сама слишком в глубокой растерянности. – Бен… Опять это имя – звук которого причиняет почти боль. Потому что вынуждает шестеренки в мозгу вращаться на износ, сопоставляя разрозненные фрагменты. Осколки вонзались в подкорку, царапая. Кайло почти слышал этот скрежет. Нельзя тут задерживаться – могут быть какие-нибудь неприятные последствия. А они будут. Без этого никогда не обходится. Лучше уйти до того, как все запутается еще больше, если только это вообще возможно. Но нужно что-то сказать, чтобы бедняжка не впала в панику. Она и так, должно быть, пребывает в глубочайшем шоке. Если уж не получится склеить ее разбитые надежды и сердечко, то хоть успокоить. Вышло, конечно, сомнительно. Голос-то его слушался, а вот владеть интонациями выходило едва ли. Все же большую информационную нагрузку в речи людей несут вложенные эмоции, а не слова. А Кайло забыл, как это. – Я не стану тебе вредить, – пообещал он, – но советую больше не попадаться мне на глаза. И ушел. Он сразу приметил дверной проем и рассмотрел его в качестве пути к отступлению. Не зеркало. Опасно снова активировать портал. Да, этот дом выглядел просто ужасно. Готовая декорация для фильма ужасов. Страшное запустение – слой пыли толщиной в фалангу пальца, местами осыпалась штукатурка. Из водопроводных труб разит каким-то гнильем. На втором этаже обосновались птицы – весь пол в перьях, ветках и объедках, натащенных ими. Спасибо, что не бездомные. Так что – у этого места было неоспоримое достоинство. Оно надежно скрыто от глаз посторонних. Непостижимо, как пернатым негодникам вообще удалось проникнуть сюда. Дымоход забит, да и сам каминный альков забит каким-то мусором. Облигации тут жгли? Или документы? Уже не разобрать, прошло слишком много лет. Сколько он стоит заброшенный, в таком состоянии? Полвека? Или все же поменьше? Но все это – мелочи жизни. Кайло не собирался тут обживаться – лишь отсидеться какое-то время. Со всем разобраться. Использовать зеркала, благо их тут было в достатке, и проверить, какие из них могут оказаться полезными. Он еще помнил – не все зеркала пригодны для того, что он собирается сделать. Эти были достаточно старыми, хотя магией от них не разило. Возможно, когда-то их кто-то использовал. И получится пробудить амальгаму к жизни. Он как раз осматривал одно из них в прихожей – ростовое, в помпезной раме с осыпавшейся позолотой, когда различил звук шагов. Напрягся. И кого это принесло? Неужели эта девчонка каким-то образом напала на след. Или кому-то уже рассказала о визите чужака из другого измерения. И заявилась сюда с группой поддержки. Наивно полагать, что все чертовы ведьмы, вампиры и прочая нечисть в этой реальности вымерли сами собой. Живут и здравствуют. Как паразиты. Паразиты живучи. Их еще попробуй вытрави. Вот… еще один. Явился. От незваного гостя прямо разило энергиями иных миров. Он будто состоял из них. Сгусток тьмы, а не человек. – Не советую, – в отражении за плечом Кайло нарисовался высокий, угрожающий тип. С очень черными и очень жуткими глазами. Он стоял, засунув руки в карманы брюк и склонив голову на бок. Они встречались. Они были связаны. Это он прекрасно помнил. Но без подробностей. И Кайло стало крайне любопытно – а у этого товарища как обстоят дела с воспоминаниями? Судя по его самоуверенному виду, получше. Меньше бардака в черепной коробке. – Почему? – спросил он. Черноглазый тип кивнул на запекшуюся кровь у Кайло под носом. – Адаптация в этой реальности и так проходит не очень, да? – заметил он, – тебе не хватит сил для открытия портала. Понадобится помощь. «Тебе понадобится моя помощь». – Твоя? – предположил он, ухватившись за промелькнувшие в голове слова. Их явно сказал этот тип. Или нет. К несчастью, любой довод приходилось подвергать сомнению. Максимально критическому анализу. Разглядывать под лупой. Жаль, что лупа эта была разбита. И скорее искажала, чем увеличивала. – Нет, – знакомый незнакомец тяжело вздохнул, – но и от меня найдется польза. Кайло развернулся, оперся спиной о холодную, неподвижную гладь зеркала. Не хотелось подставляться – давать этому созданию повод ударить, воспользоваться проявленной слабостью. Хотя и смотреть на него снизу вверх было крайне неудобно, приходилось задирать голову. – Я, вроде как, тебя помню, – поделился Кайло. Черноглазый заметно оживился, но не стал засыпать его наводящими вопросами, ограничившись лишь одним. – И что именно ты помнишь? – уточнил он. Это поставило Кайло в тупик: по-хорошему, он помнил все. Но осколки настолько перепутались между собой, настолько плохо стыковывались друг с другом, что разобраться в них было невозможно. Большая их часть находилась где-то за гранью здравого смысла. Это напоминало очень мутный, темный, витиеватый сон – и не разберешь, кошмар или нет. Там было много людей – некоторые из них повторялись, но вели себя все время по-разному. Много событий. Много мест. И этот – черноглазый, там тоже был. Часто. Рядом. Он, пожалуй, и правда был довольно полезным созданием – оказывал посильную помощь с какими-то магическими делами. Но трудно было обуздать иррациональную неприязнь к нему. И непонятно откуда появившуюся злость. Ведь Кайло запамятовал, почему именно должен испытывать к нему отвращение. У него были все ответы, но не было понимания, как именно сформулировать вопрос, чтобы получить их. Как открыть дверь, если не имеешь представления о том, что держишь в руках ключ? Рассыпавшиеся бусины не сложить в четкий рисунок, которым они были до того. Причинно-следственная связь не прослеживалась. – Контракт, – сказал он, выудив из этого марева хоть что-то конкретное, – нас связывало магическое соглашение. Но я не помню, в чем его суть. Что ты потребовал за свою помощь. – А… – слегка разочарованно обронил черноглазый, – ну. Это уже хоть что-то. Ничего. Мы со всем разберемся. И ведь в критических обстоятельствах союзников не выбирают, верно? Даже сомнительная компания лучше одиночества в чужом мире, где, судя по всему, Кайло придется задержаться. На неопределенное время. И везде, черт возьми, сплошная неопределенность! Постепенно стало легче. Некоторые фрагменты мозаики заняли отведенные им места. Кайло более-менее разобрался с обитателями этого мира, сопоставив их с альтернативными версиями из своих воспоминаний. Прикинул – кто может представлять угрозу, а кто не достоин внимания. По-хорошему, никто, кроме Рей. Этой Рей. Двадцатипятилетней вариации девочки с острова. Взбалмошной, но трогательной. Раздражающей своим желанием забраться ему под кожу и навязать свою волю. Примерить чужой облик, чужую личину. Он уже это проходил, потому особо бесился. Бесился, а затем впадал в меланхолию. «Я – не твой сын. Твой сын мертв». Как и твой Бен. И хорошо, что местная Лея куда-то сгинула. Если большую часть памяти мужчины окутывал вязкий туман, то неприятные эпизоды, связанные с ней, были островками среди болота. Четкими. Болезненными. И оставалось только порадоваться, что старая ведьма не доставит новых проблем. Проблем хватало и с Рей. С ее заискивающим взглядом, полным надежды, которую он никак не мог использовать себе на пользу и обмануть. И как бы это было заманчиво – просто сделать вид, что все так, как должно быть. Что он не занимает чужое, скорее всего, место. Но как ей это объяснить? Как до нее донести истинное положение вещей? Она повторяла свои посягательства снова и снова. Опять твердила свое жалобное, просящее – «Бен». Тихо и робко. Но слова, едва различимые, одинокие в пустой, мрачной гостиной обветшалого дома на Мэгэзин Стрит – звучали грохотом взрыва. Как крик в темноту. Как стенобитный снаряд, которым она штурмовала бастионы неотвратимости. И камни сыпались – все человеческое, все слабое, все жалкое – что ему удалось в себе сохранить, пронести сквозь лабиринты зазеркалья и тишину темного мира – оживало. Просыпалось ото сна, поднималось с глубины души, как всколыхнутый течением со дна речной ил. Снова путало мысли, которым Кайло с таким огромным трудом возвращал подобие ясности. И Базин ужасно все это не нравилось. Базин – так теперь звали черноглазого, прежде не имевшего хоть какого-то имени. Едва ли это было актом милосердия хозяина к прислуживающему ему монстру, но Кайло потрудился хоть немного очеловечить эту тварь. Для нее сгодился образ, с трудом выуженный из закоулков памяти. Уже прежде носимый им – омерзительной молодой жены отца. Негоже помощнику разгуливать в личине того жуткого типа. Безликим и безымянным. Только воплотившись в ненавистную мачеху, чудище вызывало все больше презрения и отвращения. Так Кайло проводил черту, напоминая себе, с кем имеет дело. Ведь все земное, простое, человеческое, пробуждавшееся в нем самом оборачивалось против него. Немудрено было привязаться к единственному близкому существу в чужом мире. Стать жертвой пресловутого стокгольмского синдрома. Стоило витражным дверям захлопнуться за изгнанной Рей, как эта тварь тут же напомнила о себе. Скорее всего, топталась где-то поблизости, подслушивая разговор, чтобы обернуть услышанное против своего же господина. Было что оборачивать. Сегодня он знатно проштрафился и сам подбросил ей весомый повод для остракизмов. Нельзя было опять вестись на провокации этой Рей. Разговаривать с ней. Позволить ей размахивать пушкой. Целовать ее – и обжигаться, опять услышав проклятое имя. Получив очередное подтверждение тому, что он – не тот, кого она ждет. Иллюзии будут греть душу лишь до того момента, пока не рухнут со звоном разбитого зеркала. Он, как никто, знал, как ранят осколки. Когда явится тот, другой. Где бы он ни был. – Не похоже, чтобы ты уговаривал ее открыть портал, – заметила Базин, неслышно скользнув в гостиную. Она привалилась плечом к дверному косяку и смотрела с вызовом, неподобающим для ручного монстра. Наедине она позволяла себе проявлять свой характер, отыгрывая покорность лишь в присутствии ненавистной девчонки. Рей она невзлюбила с первого взгляда. И терпела лишь потому, что, на данный момент, никакой более подходящей кандидатуры на горизонте не наблюдалось. Никого, кто бы смог сотворить проклятый портал и исправить то, что глупая девчонка натворила, затянув их сюда. Дар к путешествиям – явление редкое. И всех, наделенных им, Кайло мог пересчитать по пальцам одной руки. Или двух, если брать в расчет то, что он сталкивался с ними в разных вариациях. В разных мирах. Лея. Рей. Мальчик и девочка, личности которых пока установить не удалось, как и найти в этом измерении. И он сам. До того, как утратил эту способность. – Она не сделает этого, если я буду на нее давить, – заметил он, вернулся на диван к оставленной бутылке виски, хотя желание вливать это пойло в себя уже подугасло. – У меня нет четкого понимая, куда мы должны отправиться дальше, – добавил Кайло, подумав. – Домой, – подсказала Базин. И ее счастье, что она была достаточно проворной и ловкой, чтобы увернуться от полетевшего в ее сторону пустого стакана. И как-то уж подозрительно терпимой и мудрой – не зашипела, не вспыхнула. Хотя в ее красивых, раздражающе идеальных чертах читалось ее мнение насчет его импульсивного выпада. – Знал бы я, где этот чертов дом находится, – хмуро заключил мужчина, слегка засомневавшись. На мгновение он устыдился своей резкости. Но тут же напомнил себе, кто перед ним – что она такое. Чтобы не обманываться, наверное, нужно было оставить ей прежнюю внешность. Она знает куда больше, чем говорит. Но играет какую-то свою игру. Преследует личные цели. Только он никак, как ни напрягал мозги, измученные работой на износ, не мог этого разгадать. Ребусов и задачек без того хватало. И Кайло не видел никакого хоть сколько-то логичного объяснения ее мутному поведению. Чего она хочет? Чего вообще обычно добиваются магические помощники? Заполучить душу или тело жертвы. Браво – не на того поставила – от него уже мало что осталось. Он и сам превратился лишь в тень прежнего себя. В чертового призрака. Хотя тело, кстати, вопреки всем странностям, было очень даже человеческим. Пусть и состояло почти полностью из одной лишь магии. Базин приблизилась, аккуратно присела на другой конец дивана и тронула мужчину за плечо, привлекая к себе его внимание. Ее черные глаза могли бы быть печальными, не будь такими пустыми и непроницаемыми. Как бусины, вставленные в глазницы куклы. Хотелось стряхнуть ее руку. Наорать. Сломать что-нибудь. Выкинуть какую-то сумасбродную херню. Она же все стерпит – по какой-то немыслимой причине. – Бен, – вкрадчиво заговорила она, призывая его к благоразумию. Но добилась лишь обратного эффекта – раззадорила его этим отвратительным именем. И она туда же, черт возьми! Впрочем, Кайло быстро смекнул, к чему все идет. – Нужно набраться терпения, – туманно сказала тварь, – подождать. – Чего ждать?! – вспылил он, – второго пришествия? Она открыла рот: вот-вот даст ответ. Наконец-то ясный, четкий ответ, который прольет хоть немного света на темный лабиринт тайн. И ее загадок. И тут же умолкла. Отвернулась. Стала вдруг очень печальной. И черные глаза заблестели от слез. Это уже бывало – один раз, но не прямо так в лоб. Тогда Кайло стал свидетелем эмоционального всплеска жуткой нечисти совершенно случайно. Что-то искал на втором этаже особняка и заглянул в одну из комнат – а эта нечисть сидит за туалетным столиком, перед зеркалом, и пялится на свое отражение остекленевшими, влажными глазами. Услышав шаги, она встрепенулась, тут же нацепила обратно маску невозмутимости. А тут с ней что-то произошло – вся эта сцена с Рей, которую она, конечно же, подсмотрела, что-то в ней поломала. Иногда хотелось схватить ее за плечи и тряхнуть, потребовать уже выложить все карты на стол. Или за горло. Или телекинезом впечатать в стену. Пресечь ее хитрые манипуляции и закончить непонятные игрища. Но Кайло удерживал себя от таких радикальных мер: понимал, что Базин сильнее, и ее магия не пострадала от перехода в чужую реальность, да и без нее – она опасная, зубастая тварь, шутить с которой не стоит. Но очень уж подозрительно она вела себя временами. Перевернув вверх дном весь клад воспоминаний, которые ему худо-бедно удалось упорядочить, мужчина пришел к выводу, что не наблюдал за ней подобных моментов сентиментальности прежде. Она всегда была обходительной и холодной. Не позволяла себе никаких эмоциональных выпадов, даже в те моменты, когда это было оправдано. Он пытался найти ответ в ее непроницаемом лице, но, кроме повлажневших глаз, трещину в самообладании Базин ничто не выдавало. Ничего. Не кожа, а маска. Которую она примерила вместе с этой шкуркой. – Девчонка все только запутывает, – вдруг сказала она, все еще глядя в сторону, – ты же понимаешь, что не тот, кто ей нужен. – Ну, спасибо, без тебя я бы не догадался, – ядовито поблагодарил мужчина. Он отхлебнул виски из горла и, утомившись прожигать в ней дыру взглядом, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. – Куда делся, кстати, тот, кого она ждет? – спросил он, избегая употреблять имя. Или, что куда хуже, формулировку «другой я». Это не он. Это совершенно другой человек. Не хватало еще самому поддаться заблуждению и поверить… во что, кстати? Что он ушел в зеркало в две тысячи двенадцатом году и заблудился там, а вылез только сейчас? Десять лет торчал в безвременье. В темноте плохого места. Плохое место – отметил он. Наконец-то удалось выудить нужное название. – Я не знаю, – ответила Базин, – куда-то делся. Ведь один Бен уже сгинул – это Кайло помнил, из какого-то мира, в котором ему уже пришлось побывать. То ли помер, то ли все-таки открыл в себе дар к путешествиям и отправился бороздить необъятные просторы вариативности. Они все куда-то пропадают. Быть может, есть какой-то мир, куда они все прибиваются, сбежав от своей невеселой жизни? От чокнутой мамаши-тирана. И всего… ну, кроме той чудесной девочки, Рей. Он бы ее точно не бросил. И не бросил, нет. Она… а что стало с его Рей? Она утонула в реке? Или? – А мне кажется, что ты знаешь, – заметил он, наклонив голову, чтобы снова посмотреть на нее и уличить в очередной лжи. Не во благо. Неизвестно, во имя чего. – Как ты сам сказал: «некоторые знания могут навредить тебе», – процитировала она. Тем самым подтвердив, что подслушивала. И подсматривала, скорее всего. Ничуть этого не смущалась, напротив, будто бросала это – как вызов. Мерзость. Неимоверно бесило. Уже только за это настырное внимание и желание совать свой нос в чужие дела хотелось свернуть ее тонкую шейку. Напомнить о положении дел, что она, вроде как, должна повиноваться ему, раз уж играет в слугу. Слуг наказывают за непослушание. А если бы глупышка Рей не отрезвила его упоминанием имени, и все зашло несколько дальше? Ведь могло же. Нечестно по отношению к ней, конечно, развивать и дальше эти мысли, но Кайло все же терзало любопытство – на что способно это тело, сотворенное магией. Насколько копия близка к оригиналу и жизнеспособна. Достаточно ли, чтобы подарить удовольствие этой наивной, трогательной девчонке? Прямо здесь – на этом самом диване. Вместо того, чтобы прогнать ее в ночь. На глазах у чертовой Базин. Она, скорее всего, после весь мозг ему бы сожрала за такую выходку. Все его остатки, вернее. Как это неправильно. Про чужое место, про обманутые ожидания девушки, влюбленной в другого человека. Но ей плевать на чувства Рей, это точно. У нее какие-то свои – собственнические. По этой причине она так и бесновалась из-за посягательств начинающей ведьмы на своего хозяина. Ее хозяин. Ее спутник, связанный с ней тысячей канатов. Сосед по камере. Товарищ по несчастью, оказавшийся также запертым здесь. Кайло уцепился за это – лучше уж попытаться выбить из Базин хоть крупицу правды, чем позволить ей опять ездить себе по ушам на тему того, как много вреда может быть от девчонки, по ошибке притащившей его сюда. – Наш контракт можно расторгнуть? – резко перевел он тему. И нечисть заметно напряглась. Стрельнула в него недовольным взглядом. Ее глаза успели высохнуть – не осталось и тени былых, так и не пролившихся слез. – Зачем тебе это? – откликнулась она вопросом на вопрос, – ты пропадешь без меня. – Это ты хочешь так думать, – осадил Кайло и пошел в атаку, – справлюсь. Может быть, меня все устраивает, а этот мир мне пришелся по вкусу. Зачем куда-то уходить? Здесь есть Рей. Вполне весомый повод, чтобы остаться. Нет чертовой Леи. И место освободилось. А ты… честно говоря, ты мне уже оскомину набила. Как и вся эта игра в подчинение. – Здесь есть Рей, – эхом повторила Базин и брезгливо поморщилась, – потому ты выставил ее за дверь? – Пустое, – заверил он, хотя сам в это нисколько не верил, вообще поразился тому, насколько беспомощно-злыми вышли вырвавшиеся слова, – позову – прибежит обратно. И я с удовольствием стану для нее тем, кто ей нужен. «Я, черт возьми, взываю к твоему здравомыслию. Я выгляжу, как он, но я не твой сын. Я не он. Ты – не моя мать. Даже не думай, что сможешь заменить мной его». Да к черту! Пошло все. Не ему беспокоиться о морали, опираясь на долбанный категорический императив. Он – тень, призрак, сгусток тьмы, неизвестно зачем и каким образом очутившийся здесь. Доппельгангер из черного вигвама. Монстры не поступают правильно. Они делают то, что хотят. А Кайло хотел остаться. Плюнуть на все, на все разумные, логичные доводы. Быть может, это, в каком-то смысле, и будет правильным. Получить то, что ему нужно, а заодно дать желаемое и этой несчастной девочке. Того, кого она ждет. С некоторыми отличиями… Но можно потрудиться. Собрать больше информации для правдоподобия и исправить изъяны. Кроме того, что он самозванец, конечно, это уже никак не исправишь. Но он ее предупреждал. А она, вроде как, все равно была не против. – Ты ведь не серьезно? – осторожно уточнила Базин, будто даже испугавшись пыла, с которым это было сказано. Хорошо она еще не знала, о чем мужчина думал в этот момент. Она бы точно усомнилась в том, что ее хозяин не слетел с катушек окончательно. Все ходил по краю, выбирался из царства энтропии, в котором погряз и – нет. Проиграл это сражение. – Серьезно, – надавил он, – она прекрасна. И, если ей для счастья нужен чертов Бен Соло, пожалуйста. Я же когда-то был им. Ну… или пусть скажет, каким именно он должен быть, чтобы ее устраивало. – Ты не можешь оставаться в этом мире… – возразила нечисть, чем вызвала у него новую вспышку гнева. Нет, правда – Кайло уже раздумывал, не пора ли им помериться силами. Магия плохого места бурлила в венах, требуя высвобождения. – Не тебе указывать мне, что делать, – перебил он, – так что там? Как разорвать эту сраную сделку? Или выполни вот такой приказ: исчезни. Никогда больше не хочу тебя видеть. Не приближайся ко мне. И к ней. Особенно к ней. Даже не вздумай. – Ей нужен не ты, – жестко напомнила Базин, уцепившись за свой самый главный, самый сильный козырь в их противостоянии, – если ты хочешь ее обманывать, пожалуйста. Но что насчет тебя? Каково будет занимать чужое место, прикидываться кем-то другим? И всегда, всегда знать, что ты не тот. Подделка. Самозванец. Гребаный двойник. Хреново, наверное. Хочешь попробовать? – Да что ты об этом знаешь, – фыркнул Кайло, – и какое твое собачье дело? – О! – Базин нервно рассмеялась, и в этом смехе звенели нотки подступающей истерики. Она откинула голову и растрепала пальцами короткие, жесткие волосы, шумно и рвано выдыхая через приоткрытые губы. А потом повела ладонью над своим лицом, запуская цепочку трансформаций, сбрасывая этот облик. Облик, как догадывался Кайло, и ей настолько же неприятный, как и ему. Но приказ есть приказ. Раз уж они играют в хозяина и слугу. И ручного монстра. Всяко лучше, чем терпеть ее в обличии огромного мужика, даже его выше ростом. Черты ее лица стали мягче. Кожа приобрела золотистый оттенок, а переносицу, обнаженные плечи и грудную клетку окропила россыпь веснушек, едва различимых в полумраке. Черные пряди посветлели и вытянулись, достигли почти до талии, обрамив лицо и фигуру художественным беспорядком. Лишь глаза остались такими же черными. Но и у самого оригинала они были темно-карими, так что в таком свете это отличие не выдавало подделку. Нельзя было отказать Базин в таланте к правдоподобию. Она не упустила никакой важной детали. Будто Рей не ушла, смятенная и оскорбленная его холодностью, а осталась. И они могли продолжить с того момента, на котором остановились. Нет, не могли. Она была чертовски красивой и манящей – в том откровенном халатике, сползшем с одного плеча. С красиво растрепанными каштановыми волосами. И мольбой во взгляде. Но вызывала лишь отвращение. Кайло отвернулся, не в силах смотреть на нее, посягнувшую на святое. Это уже слишком. Она перешла все границы. – Я запретил тебе это делать, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, – не смей. – Но почему? – с деланным удивлением спросила Базин голосом Рей, – что тебя не устраивает? Ты же хотел ее. – Не тебя, – подчеркнул Кайло. – И чем я так плоха? – промурлыкала тварь. Она подцепила его тонкими пальчиками за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Жестко, но нежно. Не позволяя снова уставиться в стену, игнорируя результаты ее трудов. Ждала похвалы. Приблизилась, обдавая жаром близкого тела, распаленного предвкушением. – Ты не она, – беспомощно обронил он. И ведь сам уже сомневался – такой реалистичной она казалась – эта версия Рей. Не в тех обстоятельствах. Не в той одежде, вернее, почти совсем без нее – эти тряпки мало что скрывали. Удачная копия. – Ты уверен? Голос сладкий, как мед, затекал в уши, действуя успокаивающе на перегревшийся мозг, остужая полыхающий костер ярости. Он же и сам хотел обмануться – подсунуть Рей себя за место того, кто ей был нужен, рассуждал об этом мгновением ранее. Вот Базин и нашла самый действенный метод ткнуть его в свою же ошибку – продемонстрировать, как это будет. И это было… большим испытанием. Непреодолимым искушением для запутавшейся, погрязшей во тьме души, изодранной на куски. Кайло устал. От бардака в своей голове. От бесконечной агонии ужаса и неизвестности. От пребывания в чужом мире, без надежды отыскать гавань, которую когда-то покинул. От чувства вины и сожаления, что сделал это, отправившись бороздить шторм, когда разумные путешественники ждут штиля. Берегут свои паруса. От холода иных измерений. Так что, прикоснувшись к ее коже, горячей, как лава, мужчина испытал заметное облегчение. Тонкий шелк халата не притуплял остроты ощущений. И ему захотелось больше – проверить достоверность подделки. Проследить линию позвоночника от талии до загривка, скрытого густыми мягкими волосами. Ее волосы пахли гранатом. Но разум готов был простить это отличие, обличавшее нереальность происходящего. Увидеть в нем какую-то свою прелесть, счесть нужным штрихом, дополняющим образ. Кислый, тяжелый, пьянящий аромат, достойный царицы подземного царства. Сотканной из всех теней преисподней. Запах искушения. Запах нарушенных запретов. Не оборачиваться. Не брать гранатовых зерен. Успеть до первого крика петуха. Кто не слушается предупреждений – падает во тьму. В плохое место. И теряет себя. А в компании это делать все-таки было несколько веселее, чем в одиночестве. Пусть под кожей и пузырилась ненависть, а не страсть. И ведь все должно было быть наоборот – Базин опять просчиталась. Чем нежнее она целовала Кайло, тем больше он злился, усиливая напор на ее губы, проникая языком в ее рот, наклоняя ее голову, больно сжимая шею. Чем трепетнее она прижималась, льнула, умоляя о ласке – тем жестче становилась хватка мужчины на ее тонкой талии. Когда она попыталась робко, почти невинно, погладить его по лицу, усмиряя, прося пощады, он перехватил ее руку и стиснул так, что хрустнули девичьи пальцы. Он ничуть не раскаивался. Знал, что эту куклу не так-то просто сломать. И под обманчиво бархатной кожей у нее плещется яд. Яд, которым она отравляла и его. – Пожалуйста, – прошептала она, оторвавшись, чтобы перевести дыхание. И черт ее разберет, о чем она просила, но мужчина понял по-своему. Подыграть. Сделать вид, что она – не это ужасное создание – а та самая прекрасная девушка с тонкой душой, десять лет лившая слезы по потерянной любви. Что она на такое способна. Но Кайло не обманулся. Ни на минуту. Захотел наказать ее за эту игру. За эту попытку. Он пересадил Базин со своих коленей на диван, грубым рывком заставив перевернуться на живот и прогнуться в пояснице. Нетерпеливо, не заботясь о сохранности материи, рванул болтающийся на ее локтях халат, обнажая ее – тело, так похожее на тело Рей. С золотистой кожей и крапинками веснушек. Хрупкое и нежное. Созданное для любви. Для восхищения. Не для жестокости. Но она не Рей. Монстр, увязавшийся за ним из того пустого, жуткого мира. Инородная тень из самого сердца тьмы. Тварь, во рту которой скрываются иглоподобные зубы, которые она рано или поздно вонзит ему в горло – когда ей все это надоест. Может быть, даже сейчас. Если перегнуть палку и исключить тот вариант, что ей это по нраву. Так что Кайло просто считал себя обязанным проверить предел допустимого и надавить сильнее. На нее. В моральном плане. Физически – на лопатки – утыкая ее лицом в подлокотник дивана. Лицом, так похожим на… хватит. Но как игнорировать сходство между ними? Как простить ей то, что она – лишь тень? Все эти черты, дурманящие разум, погрязший в болезненном всплеске ярости и жажде жестокости. Сломать. Наказать. Найти болевые точки и у этой невозмутимой суки. Показать ей ее место. Слуги. Подстилки. Нагнутой мордой вниз, с намотанными на кулак волосами. Как последняя шлюха – чертова Базин, чей образ шел ей куда больше. Даже белье на ней, которое он быстро спустил, пристраиваясь к ее вздернутым вверх бедрам, не подходило Рей. Оно было очень даже в стиле той твари из Калифорнии, захомутавшей отца, видимо, такими вот жалкими уловками – порочным кружевом, готовностью служить и отдаваться, как бы ни брали. Быть покорной, даже когда причиняют боль. Глотать с милой улыбкой все, что спустят в рот. Сперму или оскорбления. Если она вообще способна чувствовать боль. А ему важно было узнать – что все это не зря. Так что, бесцеремонно погрузившись в ее тело без всяких предварительных ласк, испытав его готовность, влажность, податливость, он лишь больше вышел из себя. Еще больше озлобился – Базин еще и нравилось все это. Она этого хотела. Хотела – тогда получай. Та глупая, похотливая тварь, образ которой она носила прежде, до того, как примерила на себя внешность Рей, обязательно стонала бы во всю голосину, как во второсортном порно. Но Базин была подозрительно молчаливой. Будто и не присутствовала здесь, ускользнула куда-то из тела, сотрясавшегося от лихорадочных шлепков плоти о плоть. Нет, не дело. От резиновой куклы или своей правой руки и то больше отклика. Кайло хотел ее ярости, ее обиды. Хоть чего-то. Участия. Так что за волосы потянул ее вверх, вынуждая принять еще более неудобную позу, прижавшись к его груди спиной, перетянутой полоской развратного кружевного лифчика. – Этого ты хотела? – шепнул он ей на ухо и прикусил кожу на шее, – отвечай. – Ее бы ты тоже отымел, как последнюю шлюху? – бросила Базин пустым, бесцветным голосом. Будто это все касалось ее в последнюю очередь. И это бесило – он-то рассчитывал, что она сейчас изойдет ядом, получив для того все основания. – Нет, ее нет, – возразил Кайло, – но ты не она. – Да… – с легким смешком протянула тварь, – и как я могла забыть. Пресвятая Рей. К ней и пальцем нельзя притронуться. Только дрочить на светлый образ, обливаясь слезами. Заткнуться ее заставила пощечина. И моральное удовлетворение было куда выше удовольствия от обладания ее телом. Она показала себя. Дала повод – перестала разыгрывать жертву. Напомнила, как на самом деле обстоят дела. Она не Рей. И к ней – можно притронуться. Ударить. Унизить. Она это заслужила. И ничего другого. Никакого сострадания. Кайло выпустил ее волосы, и она откинулась на подлокотник обратно, утомившись балансировать в неустойчивом из-за разницы в росте положении, прогибаясь до хруста в пояснице. Так и осталась лежать, когда он достиг финала, спустив прямо в нее. Ничего не сказала. Не смутилась ни своей наготы, ни перепачканных, все еще так беззащитно подставленных и раскрытых бедер. Лишь ее плечи, все еще загорелые и покрытые веснушками, слегка тряслись. То ли от смеха, то ли… Дерьмо. Он отхлебнул виски из горла, но во рту осталась лишь горечь, с которой не справился и вкус алкоголя. Торопливо натянул обратно джинсы с бельем, прихватил бутылку и собирался уйти. Но остановился, почувствовав вибрацию телефона в кармане. Ох… а настоящая Рей вовсе не смирилась со своим позорным изгнанием. Он даже полез проверить ее геолокацию – не болталась ли она где-то под окнами особняка, подглядывая, как он творит непотребства с ее копией. Но нет. Она была дома. И, судя по всему, изрядно пьяна. Ее бесчисленные сообщения в изобилии пестрили ошибками и болтающимися где-то в невесомости, неуместными знаками препинания. «Окей. У меня еще есть номер Базин». «Вы с ней трахаетесь, да?» «Она, конечно, очень красивая, но я умею делать такие вещи, которые ей и не снились». Мужчина нервно усмехнулся – а она попала в яблочко, хотя он и не собирался отвечать, подтверждая ее подозрения. Быть может, зря – и это отбило бы ее желание настойчиво виться вокруг… или, напротив, подогрело интерес еще больше? Что там, черт возьми, за вещи такие? Любопытно, конечно. В одном Кайло был точно уверен: Рей не умела принимать чужой облик в попытке украсть что-то, предназначенное кому-то другому. Ей это было не нужно.