Doppelganger 3

Когда ты все осознаешь и захочешь прогнать меня, Избавиться от бесконечной войны с собственной тенью, Я снова стану невинной, я снова стану тобой И вместе мы будем верить коротким счастливым мгновениям

Быть чудовищем не так-то и весело, как может показаться на первый взгляд. Быть собой, даже со всеми нюансами и недостатками, все же куда приятнее. Но выбора не было. Умение приспосабливаться, умение выживать – ценные качества для того, кто ограничен в возможностях. А казалось бы… перед тобой целый мир – направляйся куда захочешь. И Рей даже на секунду прельстилась этим, но быстро разочаровалась в своей затее. Даже на вороньих крыльях она тащила за собой целый ворох сожалений и печали. Мешок с осколками прежней себя. Колючими. Звонкими. Как льдинки, из которых ее Кай десять лет складывал слово Вечность. У нее будет достаточно времени, чтобы достичь в этом непревзойденного мастерства. Оказавшись в одиночестве, она растерялась. Лея мертва. Бен, скорее всего, тоже. Неизвестно, куда она его отправила – другая она. В какой жуткий мир. В какой год. И этого никак не проверишь – сама-то она, Рей, заперта здесь. Позабыта. Как оставленный в багажном отделении опустевшего ночного вокзала чемодан. Как собака на привязи у круглосуточного супермаркета. С перегоревшей, мигающей во тьме вывеской. По преступной ошибке и забывчивости хозяина. Суть оставалась неизменной: она одна. Окруженная чертовыми зеркалами и бесчисленными азалиями. От зеркал не было никакой пользы – она больше не могла воспользоваться ни одним из них. Они равнодушно взирали на нее своим мертвым серебром. Отражали – то одну девушку, то другую. То черноглазого монстра. Этот образ она позаимствовала из какого-то фильма ужасов, просмотренного в детстве, название которого не удержалось в мыслях в силу своей незначительности. Просто – жуткий тип. Внушающий всем недоверие. Сразу понятно, что монстр. Не то что те, две – другие – статная особа в дорогих шмотках и хрупкая девчонка с красными губами. «Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется разбить все зеркала в мире, чтобы ты никогда не смогла уйти». Ей тоже хотелось, но она держалась. Надеялась, что есть хоть крошечный шанс, что через одну из этих дверей за ней кто-то придет. Не важно кто – хоть кто-то. Хоть кто-нибудь! Заберите меня отсюда! Зеркала были неприкосновенны. А вот азалии – нет. И первое время, после ухода другой ее – Рей развлекалась тем, что крушила ненавистные цветы. Невинные цветы, повинные лишь в том, что пришлись по вкусу злой северной ведьме. Лея в них души не чаяла – наводнила ими весь особняк на Мэгэзин Стрит. Притащила с собой кусочек дома. Так что позабытая тень с удовольствием своротила горшки и кашпо, теснившиеся на всех свободных поверхностях. Теперь запах цветов давил ей на мозги. И все руки были в земле. Она много часов сидела перед зеркалом, опустив голову и отупело повторяя: – Приди ко мне. Приди ко мне. Приди ко мне! В действительности она не знала, сколько прошло времени. Когда Рей все это порядочно надоело – и особенно обветшалый, неуютный особняк, не приукрашенный магической иллюзией, она решилась покинуть эту обитель скорби. И нанести кое-кому визит. Молли была смертной, напрочь лишенной чувствительности к магии. Но, с ее природной проницательностью, она уловила, что с дочерью произошла какая-то жуткая, необратимая перемена. Рей потрудилась – скрывая все возможные обличия – воспроизводя в мельчайших деталях свой прежний облик. Нацепив на лицо маску невозмутимости и счастливую улыбку. Она и правда была счастлива. В последний раз она видела приемную мать находящейся на пороге смерти. В ней тогда едва теплилась жизнь после жестоких побоев Фрэнка. А девушка умоляла ее дышать – дышать и держаться, дотерпеть до приезда скорой помощи. Отрадно было столкнуться с ней – взрослой, спокойной и здоровой. Но все же – заметно обеспокоенной состоянием долго отсутствовавшей девушки. Не так уж и долго – Рей – другая она – наносила ей визит во время своего недолгого пребывания в родном мире. Они пили пиво под звездами – Молли пила, а ей уже тогда ничего не лезло в горло. Как же это было давно! В другой жизни. И это – не метафора. Молли не догадывалась, что произошло с приемной дочерью. Не знала и крупицы правды. Она по-своему трактовала потяжелевший, грустный взгляд Рей, ее задумчивое молчание в ответ на разные наводящие вопросы. Несчастная любовь. И еще явно кое-что серьезнее, но женщине хватало чувства такта не лезть. Слишком острая, болезненная тема. Теперь она знала. Ведь мать как-то считала тогда, уловила то, о чем она сама еще не имела и малейшего представления. Приметила своим острым взглядом неуловимые признаки беременности. Поди решила, что Рей хватило глупости и жестокости избавиться от ребенка – вот, что ее подкосило. Или она потеряла его по независящим от нее причинам. Правда. Там, в оставленном две тысячи двенадцатом. Крохой, которому еще не минуло и месяца – в колыбели. Забавным, дерзким десятилеткой – в чужом измерении. И неизвестно, посчастливится ли ей столкнуться с ним снова. Как сложилась его дальнейшая судьба. Станет ли он разрушителем миров, как того боялась Луиза Ришар. После всего пережитого – не мудрено. А Луиза-то, черт возьми, была права. Во всем. И от этого становилось не по себе: откуда росли корни такой глубокой осведомленности древней вампирши. Большой жизненный опыт? Дар прорицания? Она не бывала в будущем, но знала его. Знала, как все будет. – А если я… уйду вместе с ним? – Ты станешь чудовищем. Нужно было, наверное, послушаться ее предостережений. Но что теперь вздыхать о былом. Рей всегда ненавидела признавать чужую правоту. Видимо, зря. Она провела немного времени с Молли, силясь насладиться теплом ее любви и уютом родного дома, но притворство утомляло. Она уже не та Рей, которая этот дом когда-то покинула. В ней осталось многое – но слишком многое мешало беззаботному счастью. Мешало ощутить покой, на который она так рассчитывала, отправившись сюда. Умиротворение. Обманывать других – не то же самое, что обманывать саму себя, когда тащишь следом, на спине или черных крыльях, весь этот груз памяти. Неподъемный, как танкер с нефтью. Как замшелая могильная плита на кладбище Олд-Барин-Пойнт. Приятно было, конечно, пообщаться с приемной матерью, увидеть, что у нее все хорошо. Слушать ее простые истории о простой жизни. Сплетни о старых знакомых и одноклассниках. Но долго этим сыт не будешь. Так что она двинулась дальше – настолько далеко, как только могла придумать. Возвращаться в Новый Орлеан было бессмысленно и опасно. Как бы ни было велико искушение хоть со стороны, хоть одним глазком посмотреть на жизнь старых друзей. Друзей, у которых в этой реальности все сложилось куда благополучнее. Глянуть издалека на пусть стервозную и эмансипированную, но живую Кайдел. На раздолбая По, избежавшего тюрьмы. Темнокожих брата и сестру, их чокнутую бабулю. Далеко не такую чокнутую, как Лея или Аманда Конникс, какие бы бессвязные философские глупости она ни исторгала из своего морщинистого рта. Разузнать, что дальше стало с Розали Марсо. Какие интриги она плетет теперь. Даже… на Луизу Ришар. Вот с Луизой Рей с удовольствием бы поболтала, но сомневалась, что вампирша радушно воспримет визит сомнительной нечисти. Все же у ее гостеприимства и терпимости тоже были пределы. Она это прекрасно понимала. Так что несколько дней и ночей Рей провела на безлюдном острове Оаху. Расположившись прямо на острых скалах, поросших колючками и неизвестными ей растениями, Рей любовалась волнами, штурмующими отвесный берег. Тонкой, грациозной фигуркой маяка Макааапу Пойнт, давно сослужившего свою службу. Вглядывалась в туманную гладь океана, силясь рассмотреть в его синей круговерти спины монументальных китов. Еще рано – сезон начнется позднее. И это играло ей на руку – остров еще наводнили туристы, прибывающие сюда каждый год, чтобы любоваться величественными животными. Теплый, соленый океанический бриз трепал ее волосы и ласкал кожу, согретую лучами встающего и заходящего солнца. Она чувствовала себя мореплавателем, потерпевшим кораблекрушение у далеких берегов. Ей хотелось зажечь свет в маяке – пробудить его к жизни. Она долго боролась с собой, пробравшись внутрь, наворачивая круги вокруг сложной конструкции из огромных старинных линз. Конечно, уже довольно давно устройство оживало от электричества, а вовсе не от пламени свечи. «Твой свет горит так ярко, он… как маяк среди штормящего моря. В следующий раз тебе обязательно повезет». Нет. Но как романтично было думать иначе. Стоя тут, на самой верхней его точке, сжимая поющее от времени железо старых перил, вглядываясь в горизонт в поисках паруса. Не алого. Хоть какого-нибудь. Черный тоже сойдет. Это не та сказка. Не твоя история. Вдоволь пресытившись своей меланхолией, Рей перебралась на другой остров – населенный людьми, застроенный отелями. Она уже бывала здесь, но, чтобы найти нужное место, пришлось потрудиться. Тогда они прибыли сюда через зеркало. То самое – в золоченой раме, в просторном светлом коридоре. Дальше ее план предполагал похищение алкоголя, вкуса которого она все равно не ощутит, и долгие посиделки на прекрасном, безлюдном пляже. Торопиться ей было некуда. Некуда спешить. Она задержалась в баре, почувствовав, что наступает момент острой необходимости восполнить силы. Быть чудовищем – не так-то и весело, особенно, когда приходится убивать. Только кровь восстанавливала растраченную магию. Неправильную магию, сломанную, не такую, как та, что текла по ее венам раньше. Но ту, свою родную, она давно утратила. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Иначе никаких превращений. Никаких фокусов. И неизвестно, долго ли она протянет. А это, кстати, хороший вопрос. Может ли тень просто исчезнуть? Было бы славно. На том самом берегу, как русалочка, с рассветом обратиться в пузырьки прибрежной пены. Но сказка не та. Опять. Хотя все они давно смешались, переплелись в одну. Алиса сбежала в зеркало, погнавшись за перепутавшим все заданные условия Белым Кроликом, и угодила в замок тоскующего чудовища. Но, неспособная исцелить его своей любовью и преданностью, она бежала дальше – сквозь заросли заколдованных Луизой роз, сквозь пространство и время. Чтобы отрастить черные крылья и выплакать целое озеро слез. Целый океан слез. Изменив облик, Рей устроилась за барной стойкой – смуглая, загоревшая под ласковым солнцем тропического острова блондинка в коротких шортах ни у кого не вызывала подозрений. Она барабанила пальцами по запотевшему бокалу с кровавой Мэри, но даже не пригубила содержимого. Зачем, если ощущений все равно нет? И украдкой оглядывала публику, прикидывая, кто может сгодиться на ужин и стоит ли вообще игра свеч. Быть может, оставить все это? Насладиться последним глотком свободы… и все. Рей тряхнула головой. Нет. Была лишь одна вещь, сохраненная ей после всех трансформаций, одна черта характера, которую она в себе любила и ценила. Она не умела сдаваться, очутившись в непроглядной тьме. В тупике. Свалившись в болото. Заблудившись в зазеркалье и потеряв дорогу назад. В ней до сих пор теплился тусклый проблеск надежды. Очень глупой надежды. Глупое упорство. Куда оно привело ее? Даже если каким-то образом она найдет способ – отыщет путь – нужна ли она такая там? Трудно было представить себе это: она – после стольких лет скитаний – возвращается в декабрьскую ночь и тихо, на цыпочках, входит в оставленную спальню. Уже не она. От мрачных мыслей ее отвлек скрип ножек по мраморному полу. Кто-то отодвинул табурет рядом с ней. Присел, уложив локти на стойку, и кивнул бармену. Она украдкой наблюдала боковым зрением, прежде чем осмелилась повернуть голову и посмотреть на нарушителя своего спокойствия. На свой ужин? Ну, конечно, кто-то обязан был клюнуть на скучающую в баре одинокую девушку. Какой-то, судя по хорошему английскому, одежде, дорогим часам, холеным рукам и прическе, американец. Поди сбежал сюда от жены в поисках вот таких вот сомнительных приключений. Лет сорока, быть может, поменьше. Самодовольная физиономия. Прозрачные, светлые глаза. Там, за океаном – скучный клерк, а здесь мнит себя хозяином мира. Но даже хорошо, что не тот типаж – ей надоели все эти двойники и параллели. Набили оскомину. – Угостить даму выпивкой? – предложил он, ослепительно улыбаясь. Рей оценила – в эти зубы, наверное, вложено целое состояние. Но и ей было чем похвастаться. Только не здесь. Наедине. – У меня еще есть, – она кивнула на свой нетронутый коктейль. И отругала себя за это: стоит быть куда более приветливой, если рассчитываешь на продолжение вечера. Но ведь можно немного набить себе цену. – Вы тут одна? – уже лучше. Прямолинейность и честность вызывают уважение. Взрослые люди не темнят, сразу озвучивают свои намерения и потребности. Бестолочь – подумала Рей, проклиная себя, на чем свет стоит. Утратила хватку. Вот она, добыча, сама идет тебе в руки. Судьба опять распорядилась за тебя – намекнула, что можно еще потрепыхаться в силках, рано складывать лапки на груди и испускать дух в красивом месте. Какую цену ни пришлось бы заплатить. Ей не нравились убийства. Не нравилось – не то слово. Хотелось выблевать внутренности – но сотворенное магией тело было стойким. Его видом чужой крови не смутишь. Ему эта кровь нужна. Для поддержания целостности оболочки. Так. Надо напустить на себя вдохновленный вид. Отыграть роль отельной шлюшки. Или легкодоступной девицы, искательницы сомнительных приключений. Внешность больше к такому подходит. Скучающая девочка из приличной семьи, сосланная сюда на каникулы. О, находить на свою глупую голову идиотские приключения она умела блестяще! – Да… – протянула Рей, – я бы не отказалась от компании. – Отлично, – кивнул мужчина. Но неловкий, бессмысленный диалог в ее планы на вечер не входил. Придумывать еще какую-то легенду, лить этому несчастному в уши потоки лжи – ее не прельщало. Стоит свести все к незатейливым потрахушкам в уединенном месте. Но, раз он не торопился пригласить ее в номер или бунгало, а своими она не располагала, была доступная альтернатива. Тот самый пляж. И девушка сразу сообщила об этом. Незнакомец кивнул, согласившись. Почему бы и нет? Многие приезжают сюда за красивым пейзажем – и всякими непотребствами, которые можно творить на таком фоне, располагающем к романтике. Плевать, что песок везде забивается – кого это волнует. Куда увлекательнее, чем поразвлечься с какой-то дурой в придорожном мотеле или в своем офисе. Или где они там, такие, удовлетворяют свой интерес. Рей первая шла по узкой, пролегающей сквозь джунгли тропинке. Она напрягала слух, улавливая шаги своего спутника, чтобы убедиться в серьезности его намерений. И размышляла о своих: быть может, не сразу его прикончить? А сначала все-таки переспать? Для разнообразия, черт возьми. Сколько можно хранить верность одному-единственному человеку? Умершему человеку. Во всех мирах. Теперь точно. Бен словно сам стремился к такому исходу – всеми своими заигрываниями с бездной. Это неминуемо закончилось бы плохо. Ему просто везло. До… какого-то момента. И будь их история хоть сколько-то нормальной, она бы считалась вдовой. Она свободна. От него. От всех хозяев. От всех нитей. Но почему свобода так похожа на пустоту? Рей почти набралась решимости предать свою погибшую любовь, но незнакомец не торопился. Они устроились на песке – и он не полез ее лапать, не попытался поцеловать. Ей вообще показалось, что мужчину куда больше увлекает созерцание океанского прибоя, чем ее присутствие. Не дело. Ее желание подарить ему немного удовольствия перед смертью стремительно убывало. Она начинала злиться. – Здесь красиво, – заметила она, привлекая к себе внимание. И вытянула на песке длиннющие ноги в этих почти неприличных шортиках. Ноги неизвестной, чей облик примерила. Растрепала пальцами высветленную, пышную гриву волос. Заискивающе прикусила губу, намекая – ну, мы же не пейзажем любоваться сюда пришли. – И часто ты снимаешь кого-то в баре и приводишь сюда? – поинтересовался мужчина, все еще не глядя в ее сторону. Рей моргнула: резкий переход на «ты» ей тоже не пришелся по вкусу. Но она, наверное, все не так поняла. Как и эти странные слова, прозвучавшие почти обвинением. Вот как на такое ответить? Нет, я не легкодоступная девица. И укусить. Или, напротив – ну да, бывает. Хватит тянуть. Намекая, что, черт возьми, он первый к ней подошел, а значит, предполагал, что для нее подобные инциденты не редкость. Или что ему тут, надо поломать недоступную, чопорную английскую леди? Поздновато. Она прямо растерялась. А когда она терялась, маска падала с лица, и изо рта лезли какие-то глупости. – А какое это имеет значение? – ощерилась она, – ждешь, что я потребую платы за свои услуги? Будь я проституткой, озвучила бы прейскурант сразу. И от выпивки не отказалась. Потребовала бы еще обед в довесок! Мужчина все-таки соизволил на нее посмотреть, недоверчиво прищурившись. И Рей спохватилась – ой, слишком вышла многословная речь для той внешности, которую она выбрала. Такие девицы куда легкомысленнее и не обижаются на ерунду. Могла же отшутиться, уйти от ответа. Вот кто ее за язык тянул? Эх, ладно. Надо, видимо, заканчивать с этой неловкой сценой. Сожрать его и свалить. Вместо того, чтобы разводить бессмысленную демагогию. Хотя ей даже интересно было, что он скажет в ответ на ее выпад. Зря. Это не Бен, с которым приятно было сцепиться языками и обмениваться колкостями. Колкостями, разжигавшими пламя гнева в груди и вынуждавшими предательски влажнеть белье. Этот сейчас точно сдаст на попятную. Извинится за оскорбительный вопрос и… Нет. – Не хотелось бы после одного романтического вечера на пляже лечить целый букет заболеваний, – заявил мужчина. Уголок его губы кривился в едва заметной улыбке. Рей вспыхнула – ну все, засранец. Доигрался. Такого она никому не простила бы. Ну, кроме… Не важно. Кроме того, кого больше нет. И, кстати, даже тому самому ей частенько хотелось открутить голову за все хорошее. Ох, как часто. Но он и без нее справился. Вернее, с ней, но другой. Как все это сложно! И убивать сложно, но она получила весомый повод основательно взвиться. Нет, где это видано? Сам ее в баре снял, а теперь еще воротит нос. Или таков и был план? Самоутвердиться за чужой счет? Есть такая категория людей, которым угнетение окружающих доставляет больше удовольствия, чем секс. И вот таких жутких гадов надо давить, как клопов. Рей, можно сказать, благословило само провидение. Рот наполнился слюной, а заострившиеся зубы царапнули щеки. Она оскалилась, двинулась в сторону будущей жертвы, но застыла. – Не советую, – охладил ее пыл мужчина. И его серые глаза потемнели, став черными. Рей отшатнулась. Испуганно вскочила на ноги, взметнув в воздух облако песчинок. И как она могла забыть, сколько различных тварей населяет всевозможные миры? Она более-менее разбиралась в том, кто обретается в Новом Свете – ведьмы, вампиры, вроде как, оборотни, хотя она о них только краем уха слышала. А она даже не потрудилась навести справки – быть может, тут, на гавайском архипелаге, своя, особая нечисть. Или сюда приблудилась какая-то откуда-то еще. И решила отобедать наивной зубастой девчонкой. На каждого хищника всегда найдется хищник покрупнее. – Кто ты? – прошипела она, отступая назад. – Вот тебе задачка, – беззаботно бросил незнакомец. Он так и остался сидеть на песке – в возмутительно расслабленной позе – руки покоятся на коленях, голова склонена к плечу. Но взгляд прищуренных черных глаз исподлобья нечитаемый, а оттого пугающий. – Нет, этого не может быть, – возразила Рей. Она не верила. Не могла поверить. В это – точно нет. Скорее в то, что ее мысли о бесславной, печальной и романтической кончине здесь куда ближе к истине, чем она предполагала. Раствориться в волнах океана, золотистого в лучах садящегося солнца. – Ты… я… она… отправила тебя в мир безликих! – озвучила она. Хотя это вызывало сомнения – в мир безликих – или все-таки в двенадцатый год, в его реальность? Нет. Лишь находясь здесь в одиночестве, имея достаточно времени на размышления, Рей поняла, как тогда глубоко заблуждалась, заявившись не к тому Бену. К тому… но до всего. Он не просто так помнил про пребывание здесь только то, что было известно ей. Никаких подробностей. Никаких деталей. Лишь отражение чужих мыслей. Пусть то, каким образом ей удалось их ему внушить, и оставалось загадкой. Но это случилось не впервые – в этом измерении он тоже опирался на ее воспоминания. Пока не наткнулся на труп пятнадцатилетнего мальчишки в разворошенной могиле. Подтверждавший ошибочность их версии. Ее версии. – Оттуда не возвращаются, – беспомощно бросила она. Бен стряхнул с себя чужой облик, возвращая свой, привычный – темные волосы, темные глаза, уже не черные, а светло-карие, выдающийся нос и кривую улыбку. Теплую, а не угрожающую. Ее слова заставили его слегка задуматься, он кивнул каким-то своим соображениям. – Оттуда прежде никто не возвращался, – поправил он, – но мне удалось. – Как? Он поднялся на ноги и отряхнулся от песка. Шагнул к ней, но девушка испуганно отступила. Эти новости были впечатляющими, но она сомневалась в том, кто перед ней. Что перед ней. Даже чудовища кого-то боятся. Теперь она чувствовала магию – другую – чужую, того темного мира, он больше не таился, скрывая это до того момента. – Это довольно длинная история, – уклончиво ответил Безликий, – но у нас еще будет время поговорить об этом. Все потом. Я пришел, чтобы забрать тебя домой. Есть кое-кто, кто очень давно ждет твоего возвращения. Слишком заманчиво звучало, и Рей почти сдалась. Она догадалась, о ком идет речь, но не хотела размышлять, сколько прошло времени, как сильно он с тех пор изменился. Последний раз она видела Эрвина десятилетним мальчишкой, и он… не очень тепло к ней относился. Что если сейчас он уже окончил школу или колледж? И предъявит блудной матери за все годы, что прошли без нее. За целую жизнь. Или опять назовет шлюшкой, что было просто-таки чертовски обидно. Шлюшка – еще куда ни шло. А вот то, что она чудовище – существенная проблема. И она обязана была об этом напомнить, если Бену опять отшибло память. Ну или его настолько опьянило могущество, что он счел это незначительной мелочью. – Но ты ведь помнишь, кто я, да? – робко спросила она. Язык не повернулся озвучить горькую правду, хотя это и было жизненно необходимо. Слишком ранили эти слова. Стоило проверить, что и Бен в курсе. Что не заявился сюда с очередным витком своей амнезии. Он же, вроде как, все решил. И со всей жестокостью этой откровенности отрезал: «Лучше Эрвину совсем не знать своей матери, чем…» Спасибо, что тогда милосердно не закончил свою мысль. Рей знала, что услышит и боялась этого. Она феерически проебалась по всем фронтам – и как жена, и как мать, но то был бы расстрел на месте. – Помню, – огорошил ее мужчина и самодовольно сообщил, – я смогу разобраться с твоими специфическими кулинарными привычками. Ах вот, значит, как. Всемогущий Безликий. Чинит все, что сломано – исправляет чужие ошибки. А что насчет своих? Насчет того, что сам и ломал? Так долго и настойчиво. Рей поежилась. Ее, конечно, охватило любопытство – что там за способы существуют вернуть ее в прежнее состояние, но она не хотела тешить его самолюбие и спрашивать. Гнев и обида были сильнее. У нее выдались очень… плохие десять лет. А время, проведенное в этом мире, в шкуре Базин – пробило дно. Она-то память не теряла. И не могла не намекнуть на это. – А со своим отвращением ко мне?! – ощерилась она. – Ты ошибаешься, – возразил Бен. Или все-таки Кайло? Как он теперь называет себя? А ей как к нему обращаться? Хозяин? О, нет. В такие ролевые игры она больше не впишется. – Ну да, конечно, – передернула она, зло и беспомощно, – ты вернулся. Пришел за мной. Но, черт возьми, тебе мерзко ко мне даже притронуться, зная, кто я на самом деле. – Это не так, – с тяжелым вздохом возразил мужчина и отвел взгляд к кромке прибоя, – но я… все хорошо помню. Слишком хорошо. И понимаю, что тебе понадобится время, чтобы простить меня за многие вещи. Если это вообще возможно, – добавил он мрачно. Рей фыркнула. Сама робко шагнула к нему и положила голову на грудь. Странно, но он не был потусторонне холодным, хотя магией плохого места от него разило за версту. Но это не ощущалось, как что-то пугающее и отталкивающее. Казалось правильным. Естественным. Отстранившись, она тоже перевела взгляд на океан. Такой величественный и спокойный. Тихо обнимающий берег. И где-то там – на краю лесистой горной гряды, окаймляющей лагуну, как одинокая звездочка, мигал огонек маяка. Другой маяк – не тот, у которого она провела тоскливые часы. Другой, свет в котором зажгли, словно специально для нее. Рей поморщила нос, сбросив с себя и меланхолию, и чужой облик. – Многие вещи, – ворчливо повторила она. И ударила его по лицу. Со всей силы. Не щадя. Бен не возмутился, кивнул, признавая ее правоту. Признавая, что подобная кара более чем им заслужена. Ей и так приходилось нелегко, еще и он постоянно подливал масла в огонь. Пусть по незнанию, но это слабое оправдание для жестокого обращения с кем-то, безоговорочно тебе преданным. У монстров тоже есть чувства. – И это только первая, – пригрозила Рей, но, смягчившись, добавила елейным голосом, – остальное потом, когда вернемся домой. Безусловно, Эрвин ждал ее все эти годы. Верил, что мама вернется. Надеялся, что она жива, что существуют веские причины, по которым она оставила его. Но это обстоятельство не сделало их встречу более легкой. И менее неловкой. Мальчик сразу узнал противную ведьму из мира Мэнди. И его миловидное личико, светившееся радостью и предвкушением, потемнело. Он прошел все стадии принятия, не миновав ни одну из них – и раскаяние за свою грубость, и ужас, и недоумение. Ведь это та самая! Та самая, кого бабушка Лея называла всеми теми гадкими словами, из которых любовница было еще самым щадящим. Он остановился на другой формулировке – подружка отца из другого измерения. У Эрвина же тоже, в каком-то смысле, была там подружка… хотя о встречах с ней теперь и заикаться не стоило. Отец открутит голову – и будет прав. Подружка. Правда без красной помады и черных одежд. Чистое, более юное без макияжа лицо, с легкими, едва заметными веснушками на загорелой коже. Волосы собраны в косичку. Клетчатая рубашка и простые джинсы. Рей прятала руки в карманах, потому что не знала, куда их деть. Хотелось обнять сына, но было боязно. Потому она неловко переминалась с ноги на ногу, любуясь им. И страшно смущаясь. Как глупая девчонка, а не потусторонняя тварь. Она не знала, что говорить. Но, к счастью, им с Эрвином на подмогу пришел Бен. Он отцепил от себя прилипшего к нему мальчишку – и как тот его только не боится? – и подтолкнул к гостье, нервно оглядывавшей окружающую обстановку обветшалого особняка. Белого дома на холме. Окруженного спящим садом под толстым слоем снега. Последние дни декабря двадцать второго мело так, что они при всем желании не смогут отсюда выбраться. Разве что только через зеркало. Хватит зеркал. – Малец, не вредничай, – примирительно сказал мужчина, – твоя мама ни в чем не виновата. Ей тяжело пришлось. Ее заколдовала злая ведьма, потому она и не могла вернуться. Ебучее лебединое озеро. – Та великанша с зелеными глазами? – Эрвин заметно оживился. Пережитое в родном мире Мэнди оставило глубокий след на его впечатлительной душе. Насмотревшись на творившееся там, он с легкостью проглотил эту правду. Эту версию правды. Хотя за такое объяснение Рей и захотелось тут же вмазать своему мужу-монстру по физиономии. Еще разок. Но потом, когда они останутся наедине. Не при сыне. Мостики взаимопонимания между ними были слишком хрупки, их еще только предстояло отстраивать. Его легко спугнуть. Логично, что он доверяет отцу куда больше и выберет его сторону в любом конфликте. Отец всегда был рядом с ним. Он ради него даже из жуткого мира безликих сумел как-то выползти. Пусть и стал еще более жутким, пугающим типом, чем раньше. – Да, милый, – подтвердила Рей и покосилась в сторону мужчины, послав ему самый гневный взгляд из своего арсенала, – но я потом расскажу тебе, как и почему там оказалась. – Ладно, – вздохнул Эрвин. Он внимательно разглядывал ее своими большими, янтарными, кошачьими глазами, а потом оттаял. Разложил что-то в своей голове по полочкам и пришел к нужным выводам. Выводам в пользу Рей. Он приблизился к ней и обхватил ее руками. Она неуверенно обняла его в ответ и чуть не заплакала от счастья. Но, на ее удачу, сын унаследовал непревзойденный талант отца – не к зеркальным путешествиям или чему-то другому. К тому, чтобы портить любой, даже самый прекрасный и трогательный момент, только открыв рот. Эрвин оторвал личико от рубашки у нее на животе и, застенчиво глядя на нее, забавно нахмурившись, выдал: – Прости, что назвал тебя шлюшкой. Отличное начало знакомства! – отметила она. Встреча с Кайдел вышла не менее своеобразной, хотя Рей и не рассчитывала, что она пройдет гладко. Всем своим видом белокурая ведьма демонстрировала, каких огромных усилий ей стоит держать язык за зубами. Не обвинять бывшую соперницу за безрассудство, десять лет назад выдернувшее ее из постели ночью и толкнувшее скитаться по мирам. На ее лице так и читалось: эти двое слишком сентиментальны, но я не такая. Я тебе спуску не дам. Буду следить за тобой, сучка, как бы ты чего еще не выкинула. Она чувствовала, что с Рей что-то не так, но не понимала, что именно. И потому смотрела с явным подозрением. Морщила носик, хотя и не снимала с лица жизнерадостную, вежливую улыбку. Однако, стоило Бену оставить их наедине, отправившись укладывать Эрвина спать и отнимать у него ноутбук с мультиками, Кайдел тут же сбросила личину напускного дружелюбия. Такая… узнаваемая в этом, что у Рей защемило сердце. Какой бы стервой она ни была, Рей испытывала радость, видя ее живой и невредимой. И благодарность за то, что женщина пусть по-своему, но поддерживала старого друга и мальчика, лишившегося матери. Не пыталась ее заменить. – Тебя бы напоить зельем Луизы, – сухо сказала она, – для профилактики. Рей проигнорировала этот выпад и, поддерживая старую традицию, когда-то сложившуюся между ними, ответила взаимной колкостью. – Всегда ценила твою заботу, Кай, – мурлыкнула она, – спасибо, что позаботилась о моей семье. Надеюсь, ты не сочла, что в твои обязанности входит также греть постель, пока она пустует? Кайдел скривилась. – О, поверь, – ядовито улыбаясь, протянула она, – в этом не было необходимости. Она не пустовала. – Надо же, – заинтересовалась Рей. Она всеми силами пыталась удержать себя в руках, не вестись на провокации, но ответная шпилька больно кольнула ее. Она… стала слишком уязвимой в последнее время. И не мудрено – и у стойкого оловянного солдатика есть предел. Он, как минимум, боится огня. – Да, дорогая, – кивнула Кайдел с деланной заботой, в этот момент сильно напоминая свою жуткую мамашу, – Бен с особой тщательностью подбирал нянь для Эрвина. Сам каждую проверял на профпригодность. И не только. Откусить бы тебе голову – подумала Рей. И Бену заодно. Но она быстро смекнула, что с его новыми способностями и отсутствием факторов, сдерживающих их, этот поединок закончится не в ее пользу. Она знала много других способов выместить ярость. И вовсе не лупить его по лицу, хотя хотелось. А затащить в пустующую спальню, подальше от комнаты, где расположился Эрвин, чтобы ненароком не разбудить его, забывшись от страсти. Проверить на прочность кровать в старом доме, давно позабывшую тепло их тел, и стряхнуть с нее пыль. – Не думал, что ты… – неловко начал мужчина после. Рей повозилась, переворачиваясь на живот и устраивая голову у него на груди. – … захочешь этого, – закончил он. Она улыбнулась, демонстрируя иглоподобные зубы: – Я и не была против, – заявила она, – напротив, думала, тебя это отпугнет. – Это даже очаровательно, по-своему, – хмыкнул Бен и прочертил пальцами линию ее губ, не касаясь жутковатой улыбки, – и все же лучше поскорее избавить тебя от этой… особенности. – Верно, – кивнула Рей и с нажимом уточнила, – но сначала, пока я еще могу отгрызть тебе башку, будь добр ответить, что за дела у тебя были с нянями. – Ах, няни, – вздохнул мужчина и подметил, – это Кайдел сказала? – Да. – Нельзя верить ведьмам, – напомнил он. Рей знала. Она не видела никакого смысла в том, чтобы оспаривать настолько весомый довод. Чертовы ведьмы. Хорошо, что в этом мире их практически не осталось. Да и в том, где она провела ужасные десять лет, скорее всего, тоже. Она не сомневалась, что они оперативно перегрызли друг другу глотки. Все к тому шло. Слишком давно. Горький запах близкой войны там витал в воздухе. Не она была ошибкой в программе, хотя и была, сотворив бесчисленное количество аномалий и временных петель. А зеленоглазая Конникс-старшая и… Лея. Без нее все выходило намного лучше. И ни при чем тут стереотип, что невестки всегда недолюбливают матерей своих мужей. Вспомнив тот мир, все творившееся там, она загрустила. Бен по-своему расценил это, готовясь выдвинуть оправдательную речь в свою защиту, но девушка опередила его: – Я тебе верю, – успокоила она, – насчет нянь. – Невероятно. И чем я заслужил такое великодушие? – осторожно поинтересовался он. Зря. Сам подбросил ей весомый повод для издевки. Но что поделать? Раз нельзя кусаться своим жутким ртом, остаются слова. – Ну, – с удовольствием протянула она, – там, в машине, тебя хватило на минуту, как какого-то спермотоксикозного юнца. Не похоже, чтобы у тебя была тут… насыщенная личная жизнь. – Стерва, – беззлобно проговорил мужчина и добавил, – знаешь, когда растишь сына в одиночку, как-то не до личной жизни. – И хорошо, – хмыкнула Рей и аккуратно, чтобы и самой не пораниться, облизнула острые зубы, намекая, что в ином случае – она таки попробовала бы его на вкус. В прямом смысле. Как бы ни были ничтожны ее шансы. Однажды ей уже удалось неплохо его потрепать, когда своим упрямством он вывел ее из себя. Зубов вскоре не стало. Нет, обычные, человеческие остались, но вот эти – признак кровожадного сверхъестественного создания, исчезли. Вместе с талантом к смене облика и… магической силой. Странно было превратиться обратно в смертную, в прежнюю Рей. Но ей даже нравилось. Магия не принесла ей ничего, кроме страданий. А при возникающем желании обновить что-то в себе – она вполне обходилась тюбиком темно-красной помады. Процедура экзорцизма прошла гладко, хотя и довольно болезненно. Не так, как девушка ожидала. Без ремней на грудной клетке и зеленого зелья Луизы. Последнее Бен вообще подверг очень жесткой критике, заявив, что тщательно изучил рецептуру и пришел к неутешительным выводам: методы вампирши были грубыми и топорными. Способности Безликих позволили ему найти другой выход из положения. Более тонкий и изворотливый. И пока он распинался о том, какие упущения допустила Луиза, создав это снадобье, Рей думала, что им повезло познакомиться с мужчиной, пока она еще была слишком юной. Будь они ровесниками, сверстниками и – не дай бог – одноклассниками, она бы его возненавидела. Ее всегда отталкивали непереносимые зануды и ботаники, убежденные в том, что владеют всеми знаниями мира. Немудрено, что они когда-то сблизились с Кай. Вот уж невыносимая всезнайка. Она до сих пор оставалась такой же заносчивой. Такой же бесячей. Но живой. Это главное. Рей прекрасно помнила, какая печальная участь постигла альтернативную версию белокурой ведьмы. Сколько боли ей пришлось пережить. И это знание смягчало гнев девушки в моменты, когда старая подруга мужа особенно выводила ее из себя. В один из таких. – Нет, это просто уму непостижимо, – простонала Кайдел, заявившись к ним через какое-то время. Она вылупила зеленые глаза на крошку Алису, сидящую на руках у бывшей соперницы. А все обошлось малой кровью. Рей ждала, что ведьма поднимет вой на всю улицу. – Если один ваш ребенок не стал антихристом, вы решили еще раз попробовать?! – воскликнула та, осуждающе качая головой, и перевела взгляд на Бена, взывая хоть к его здравомыслию, – ты, дружок, случайно не забыл, кто ты? О таком забудешь. Рей тяжело вздохнула. Она отнесла девочку в детскую и повозилась, укладывая ее. Поцеловала в темноволосую макушку. И сказала, хотя знала, что в этом нет особой необходимости. Скорее для себя самой. – Я скоро вернусь. Алиса проводила ее внимательными голубыми глазами. Рей спустилась на первый этаж и уже на лестнице услышала, как грызутся между собой старые друзья. Она была бесконечно благодарна Кай за все, что та сделала, но степень ее участия в их жизни временами превышала допустимые нормы. И становилась навязчивой. Настолько, что девушка жалела о потере способностей, а главное, смертоносных зубов. В такие моменты ей нестерпимо хотелось цапнуть белокурую язву. – В следующий раз я привезу вам брошюрку из медицинского центра, – не унималась Кайдел, – где расписаны все доступные, современные средства контрацепции. – Ага, – ухмыльнулся Бен, – тебе-то она все равно без надобности. Рей устроилась рядом с ним, подобрав колени и перекинув его руку себе на плечо. Она все гадала, взвешивая – пора ли рассказать блондинке правду или помучить ее еще немного. – Козел, – ощерилась южная ведьма, – ты, между прочим, очень сильно заблуждаешься, раз думаешь, что на тебе свет клином сошелся. Вот! Она подняла перед друзьями руку, демонстрируя изящное, явно очень дорогое помолвочное кольцо. Камушек в нем озорно блеснул, поймав пробившийся через плотные шторы солнечный луч. Рей изумленно моргнула. Инстинктивно погладила свое обручальное – другое, занявшее место канувшего в Лету. А ее супруг не удержался от язвительного комментария: – Поздравляю тебя и… не завидую этому несчастному.