Doppelganger 3

И будем жить, как два чудовища без моральных ориентиров, долго и счастливо. Поселимся в склепе или жутком замке с обоями из человеческой кожи, будем питаться младенцами и строить козни всем добропорядочным гражданам. И, вот это обязательно, устраивать кровавые оргии во славу Сатаны, ну и чем там еще занимаются настоящие монстры. А своих детей с пеленок будем учить делать всем гадости. И, если они принесут из школы отрезанные уши одноклассников, не поставим их в угол, а похвалим. Рей проснулась, но открывать глаза не спешила: в темноте век она пыталась уцепиться за обрывок стремительно ускользающего сна. Приснится же какая-то муть, что потом сердце колотится и горько во рту. Сны в ведьмином доме. Тьфу. Девушка потянулась и перевернулась на спину, уставившись в белый потолок, украшенный простыми узорами лепнины. Чертова лепнина из нее всю душу вытрясла, пока она ее восстанавливала. А этот ублюдок лишь посмеивался, наблюдая, как она балансирует на неустойчивой стремянке, роняя смачные кучки шпатлевки себе на лицо. Мог бы и помочь в процессе, а не отмывать девушку потом. Но вышло… славно. Этот дом – ее шедевр. Если еще вспомнить, какая разруха тут царила прежде. Их дом. Приятный цвет стен радует глаз. Она даже засмотрелась, но потом почуяла доносящийся снизу аромат завтрака. И уловила гул кофемолки. Ради такого можно и из постели себя вытянуть, какая бы сладкая нега ей не владела. Хотя валяться в одиночестве скучно, тем более пока у них есть прекрасные часы наедине, которые можно провести с большей пользой. Пока дети в школе. Рей выудила из шкафа большую черную рубашку и натянула ее на голое тело. «По крайней мере, я знаю, что тебе идет черное.» Пальцами взлохматила волосы, скорчив физиономию своему отражению в зеркале. Чего-то не хватало. Какого-то штриха. Незначительной детали. Она оглядела комнату. Да где же она? Вечно куда-нибудь закатывается. Или, чего доброго, Алиса стащила, чтобы поиграться, а потом получить втык от отца. Искомый предмет обнаружился под нагромождением каких-то бумаг на рабочем столе. Распихав их в стороны, Рей выудила помаду и метнулась к зеркалу накрасить губы. Вот. Так-то лучше – в меру невинная, в меру порочная. Хрупкая девушка с копной каштановых волос, в одной рубашке, с гранатовыми губами на совсем юном лице. И не скажешь, что ей… А сколько ей? Она периодически сбивалась со счета. Такое бывает, когда приходится прожить не одну, а сразу несколько жизней. И все это в короткий срок. Она спустилась вниз, на залитую солнцем кухню, и застыла на пороге, но осталась незамеченной. Бен не оценил ее вызывающего, намекающего на вполне конкретные намерения вида. Мужчина уткнулся в свой громоздкий ноутбук, втиснутый между кухонных принадлежностей на столешнице. И кофе на плите, у него за спиной, стремительно убегал, пачкая все вокруг черными кляксами. Почуяв неладное, он махнул в его сторону рукой – с помощью телекинеза сдвигая на другую конфорку. Рей прицокнула языком. Нехорошо. Пока только один из их отпрысков осведомлен о существовании магии, потому к таким трюкам лучше не прибегать без особой нужды. А испачканная плита – вовсе не тот случай. Это не угрожающая их сыну Луиза Ришар. Или еще какая-нибудь мерзкая нечисть. – Так-так-так, – строго проговорила девушка, складывая руки на груди, – и что я вижу? – Да? – мужчина поднял на нее глаза и сдвинул на лоб очки, взлохматив волосы. Очки без диоптрий. Сверхъестественные твари не испытывают проблем со зрением. Даже если ну очень похожи на людей. Так что очки он носил по привычке. И по просьбе жены – слишком уж ей это нравилось. Да и Эрвину так было легче не замечать перемен, приключившихся в отце в тот роковой год. – Здесь есть пара толковых объектов, кое-что поблизости, в Лафайетте, и ну очень интересный дом в Иллинойсе, – отчитался Бен, не сразу сообразив, о чем она говорит, – ради него придется смотаться, но… Он умолк. Скользнул взглядом – от соблазнительной небрежности ее прически по губам, рубашке и длинным обнаженным ногам. Хищно облизнулся. – Оу, – вымолвил он. – Магия, дорогой, – сердито заметила Рей, – видела я. Но в следующий раз это может заметить Алиса. Или какая-нибудь ее подружка, что еще хуже. – Ладно-ладно, – мужчина в привычном жесте поднял вверх ладони, сдаваясь и признавая свою ошибку. Глянул на старинные часы рядом с дверным проемом. И лукаво спросил: – Я могу купить твое молчание? Чего ты хочешь? Уродливый антиквариат? Новую машину? Неловкий визит к твоей маме? – последнее было сказано с явной мольбой в голосе. Пожалуйста! Он же не настолько проштрафился! Молли Джонсон ненавидела Лео, мужа дочери, вечно подозревая его во всевозможных злодеяниях, вроде склонностей к домашнему насилию. Она даже не догадывалась, что все куда хуже – и имя ненастоящее, и он вовсе не банкир, а вообще какой-то там стремный монстр из другого измерения. Зато обожала внуков – и Алису, и Эрвина, по легенде, сына Лео от первого брака. Не объяснишь же ей, каким образом у дочери появился уже достаточно взрослый отпрыск. А ведь чужим был совсем другой ребенок. Рей задумчиво почесала лохматый затылок. – Неистового секса на столешнице было бы достаточно, – заявила она, – но остальное тоже очень заманчиво. К счастью, судя по точке в навигаторе, дети задерживались в школе, так что времени им хватило. Даже осталось с запасом – сбегать в душ и привести себя в порядок. Рей смыла красную помаду, чтобы не смущать Эрвина. У него она вызывала не самые приятные ассоциации. Но Алиса вернулась домой одна. Она бодро взбежала по лестнице и с ногами, прямо в обуви взобралась на родительскую кровать, сбросив на пол школьный рюкзак. Рей, которая осталась в спальне, чтобы разобрать наконец бумаги на столе и предать им хоть какое-то подобие порядка, покосилась на семилетнюю девочку через плечо. Все же… Алиса странным образом была похожа на отца, хотя не приходилась ему родной. Густые, роскошные черные волосы, обрамлявшие округлое личико. Жаль, что Алиса попросила состричь ей каре с челкой, замучавшись ходить с непокорной копной. Пухлые губы. Фарфоровая белизна кожи. И только глаза голубые, хотя взгляд – вылитый отцовский. – О, милая, – вздохнула Рей, легко считав в оживленном лице девочки черты какого-то беспокойства, – чем ты расстроена? Она присела рядом с девочкой и поцеловала ее в макушку. Алиса заворчала, увернувшись. Она достигла того возраста, когда в ней уже начинал проявляться характер. Слишком уж она уже взрослая для таких щенячьих нежностей. Ага, а отцу, значит, можно. И почему только Рей так не везет с детьми? Безликого они жаловали куда больше, чем ее. Довольно… своеобразный характер. Кем, интересно, были ее родители? – промелькнуло в голове у девушки, но она тут же прогнала эту мысль. Они. Они с Беном ее родители. А те, кто бросил их дочь в приюте – просто какие-то ублюдки. Хорошо, что она ее нашла. Тогда… в тот тяжелый год, когда снова стала человеком. Зубы, способности, магия – все исчезло. А сожаления о содеянном, память о жалком существовании твари – остались ей. И если со своей памятью она еще могла примириться, то искала способ искупить хоть часть былых ужасных поступков. Потому и потащилась в тот приют, так похожий на жуткое место, где и она провела первые годы жизни. Увидела эту девочку. А услышав, как ее зовут, поняла – это судьба. – Эрвин забыл проводить меня домой, – наябедничала Алиса. Нет, она вовсе не хотела насолить любимому старшему брату. Просто беспокоилась за него. Иногда, краем уха, слышала, что родители обсуждают его с легкой тревогой. И посчитала своей обязанностью приглядывать за юношей. По-своему. – Оу, – вздохнула Рей, – и ты не знаешь, где он? – В автобусе, едет домой, – отчиталась девочка и с обидой добавила, – но без меня. – Ну, крошка, он же не хотел ничего дурного, – утешила ее девушка, – просто… много учебы, скоро выпускной класс. – Ага, – Алиса надулась. Рей очень этого боялась – трещины между детьми. Она была счастлива, видя, как они привязаны друг к другу, как хорошо ладят. Но Эрвин знал, что Алиса ему не родная, а подростки бывают жестоки. Не он, конечно, с его-то огромным сердцем и рыцарскими замашками, но, когда шалят гормоны, трудно держать себя в руках. Он же такой эмоциональный! Вдруг вспылил бы, ляпнул что, не подумав – Алиса бывает еще той язвой, частенько кусает его без повода. Алиса была умна. Она сама что-то подозревала. Ведь у нее голубые глаза, а у родителей нет. Бен тут же навешал ей лапши на уши, наплел про всю эту фигню с рецессивными и доминантными генами. Мол, у него нет, но вот у его дяди и дедушки были голубые. Наследство, каким-то образом проявившееся через пару поколений. А вовсе мама не прыгала по чужим койкам. Еще только Алиса ее «шлюшкой» не называла. Это была бы катастрофа! – Знаешь, мам, – помолчав, заговорила девочка. Она была очень серьезна, настолько серьезна, что Рей уже успела заподозрить кучу ужасных, фатальных вещей. Похолодеть внутри и вцепиться в покрывало до побелевших костяшек. – Я думаю, он правда не виноват, – продолжила Алиса и добавила с явным снисхождением в голосе, будто осуждала, – просто стал рассеянным, потому что влюбился. Рей вышла в сад насладиться мягким, влажным воздухом. Сентябрь в Луизиане был таким теплым и ласковым, что иногда вообще не хотелось заходить в дом – сидеть здесь, за белоснежным кованым столиком, читать книгу и попивать кофе с апельсиновым соком. Или работать с ноутбуком. В окружении голубых гортензий, белых, алых и черных гиацинтов и других цветов. Она сама ухаживала за ними, отыскав прекрасное, умиротворяющее хобби. Возиться с растениями – куда лучше, чем есть людей. Даже если руки в земле. Землей, как она знала, можно швыряться в супруга, если сморозит какую-нибудь глупость. Она до сих пор не сдерживала улыбки, вспоминая тот момент. Именно здесь она его и нашла – с книгой и очень черным кофе. Присела на соседний стульчик, согнувшись, силясь прочитать название – вдруг это какой-нибудь магический трактат. Можно будет опять до него докопаться. Этой пакости в их доме не место. Но нет, толстенный роман популярного писателя. Сойдет. И все же Бен редко прохлаждался в саду. Это было ее любимое место. – Если бы я знала, что ты тоже облюбуешь это местечко, притащила бы кресло-качалку и клетчатый плед, – усмехнулась Рей. – Ха-ха, – фыркнул мужчина, – теперь в папика будем играть? Когда ты успела обзавестись склонностью к геронтофилии? Зная, что это выбесит ее куда сильнее слов, он прищурился. И его волосы поседели. В сочетании с молодым лицом это выглядело жутковато. Но девушка не испугалась, лишь разозлилась. – Дети, – занудно напомнила она, – верни все обратно. – Хорошо, – Бен кивнул, – я, кстати, дожидаюсь Эрвина. Маленькая ябеда донесла мне, что в последнее время он стал куда-то смываться на ночь глядя. Хочу поймать с поличным и оттаскать за уши. – Не стоит, будут такие же, как у тебя, – с ядовитой нежностью предостерегла Рей, но все же насторожилась, – зачем? Первая любовь – это прекрасно. – Да, дорогая. Мужчина поймал ее руку на столешнице и поднес к губам, целуя кончики пальцев. Но быстро смахнул с себя романтический настрой и посерьезнел. – Но меня кое-что насторожило, – поделился он, – Лиса сказала, что даже видела эту девочку, когда как-то вечером Эрвин забирал ее из бассейна. Но чертовка тут же сбежала, не позволив себя разглядеть. И… Рей вздрогнула, догадываясь, что услышит. Даже обида на дочь, куда больше доверявшую отцу, чем ей, не поделившуюся своими успехами в шпионаже, отошла на второй план. – У нее были светлые волосы. – Ты думаешь… – медленно начала она, – Мэнди вернулась? Все эти шесть лет они оба боялись, что этот момент настанет. Что маленькая гостья из зазеркалья нанесет визит старому другу. Эрвин сначала все время заговаривал о ней, беспокоился, как сложилась ее жизнь в том безумном мире. Но потом сдался – новая жизнь, новая школа, сестра – все это отвлекло его внимание. Но время не стоит на месте. Она, если выжила, тоже подросла. Вдруг она продолжила свои занимательные эксперименты с зеркалами и снова нашла сюда дорогу. – Стоит проверить, – озвучил их общие опасения Бен. Он умолк, прислушиваясь – скорее своим сверхъестественным чутьем, чем слухом. Рей бы ничего не уловила, но, вроде как, где-то хлопнула оконная рама. – Побудем теми ужасными родителями, которые лезут в личную жизнь детей, да? – весело усмехнулся мужчина. Она кивнула. Эрвин направлялся во Французский квартал. И это все заметно осложнило, ведь они поехали на машине, которую теперь нужно было где-то приткнуть в тесных, запутанных и без того забитых транспортом улицах. Рей настояла. Знала, что мужу куда легче обернуться вороном и сделать все самому, аккуратнее, но в таком случае ей пришлось бы остаться дома. А она очень волновалась. Сердце стучало, как бешеное. Она уже вообразила себе все немыслимые, ужасные вещи, которые могут приключиться с беззаботным мальчишкой, помчавшимся на свидание. Даже если это не Мэнди. А просто… другая девочка со светлыми волосами. Может ему пристрастие к блондинкам передалось по наследству. Юноша затерялся в толпе, и Рей уже боялась упустить его, но, к счастью, ее сопровождал Безликий. Его вело не зрение, а магия сына. Она была, как кровь, для дикого зверя, идущего по следу добычи. Удобно, на самом деле. Когда у тебя двое детей, которые только и делают, что ищут себе на голову различные неприятности. Можно быть спокойной – папочка присмотрит за ними, а они даже не поймут, что вот тот здоровый, жуткий ворон на ветке или коньке здания – это он. Бессовестное, конечно, вторжение в личное пространство, но что поделать. Их дети всегда будут под прицелом. По крайней мере, Эрвин. Хотя однажды Бен сказал, что чувствует и в Алисе искры магии. Пока еще дремлющие, не представляющие угрозы. Но когда-то они себя проявят. Он тогда пожурил Рей – не могла удочерить другого ребенка. Надо было, черт возьми, присмотреть в их семью еще одну ведьму. Будущую ведьму. Эрвин свернул в подворотню, и пришлось тряхнуть стариной – притаиться за мусорными баками. Парень огляделся, но их не заметил. Странное место для свидания с девушкой… – встревоженно подумала Рей. Она еще могла понять желание подростка погулять в центре с подружкой, там было красиво и романтично. Но забиваться в мерзкое, безлюдное место… подозрительно. И она не ошиблась. Ей пришлось удержать Бена, тут же дернувшегося при виде миниатюрной светловолосой фигурки, выскользнувшей к Эрвину из темноты. Мэнди? Нет. Все было намного хуже. Волосы, как лунный свет, переброшенные на угловатое плечико со спины. Мягкие. Вьющиеся. Струящееся платье из синего шелка. И сапфировые глаза. – Сука, – беззвучно прошептал Бен, но Рей закрыла ему ладонями рот, призывая молчать. Сначала посмотреть, что будет. Хотя она и сама не знала, что собирается увидеть. Ничего хорошего эта встреча не предвещала. Встреча, которой не должно было быть. Никогда. Луиза, мать ее, Ришар. Эрвин заключил хрупкое тело вампирши в объятия. Пропустил белоснежную прядь сквозь пальцы. И как-то не похоже, чтобы он ее боялся. Да и она явно не горела желанием вонзить свои клыки ему в горло. Смотрела так… восхищенно и с обожанием. Юноша был значительно выше. Он наклонился, а Луиза с готовностью подалась ему навстречу. Их губы встретились. – Ну и дела, – только и могла заметить Рей, продолжая отупело пялиться на разыгравшуюся перед их глазами сцену.

Мир Х.

Аманда не сразу поняла, где находится. Она пришла в себя и долго кашляла. Ей казалось, что она все еще задыхается – то ли от дыма, то ли от ледяной воды. И какой черт потянул эту сумасшедшую в реку? Восстановив дыхание, ведьма приоткрыла глаза – аккуратно, по очереди. И очень удивилась – ее окружало нечто, смутно напоминающее палату в больнице. Видимо, это она и была. Да. Палата. Одинаковые, стерильные белые койки. Стены какого-то блевотного оттенка переспелого персика. На окне невозмутимый кактус – этому ублюдку ничего не страшно, даже ядерная война. А она почему-то усомнилась, что за этим растением здесь хоть кто-то ухаживает. Оно тут лишь предмет интерьера. Лишь для того, чтобы она, очнувшись, зацепилась за него взглядом и не улетела в пустоту. Чтобы назвала его про себя. Cactaceae. Семейство magnoliophyta. Слова, не имеющие никакого смысла. Это Иеремия все время забавлялся этим. Он говорил, что ботаника помогает ему держаться на плаву, хотя прежде, до, он не сильно-то этим интересовался. Но, вынужденный общаться с окружавшими его ограниченными, набожными деревенщинами, он слишком боялся потерять себя. Слишком вжиться в роль. Такому уму нельзя погибнуть в забвении. Грандиозный ум. Блестящий ученый. Хотя он и не распространялся о том, в какой области занимался научными исканиями. И связаны ли они были с тем, что он отправился в прошлое. И откуда, кстати, он туда отправился. Сплошные секреты. Пусть он и признал – да, ты, Мэнди, права. Я не отсюда. Едва ли она это узнает. Это… осталось там. Вместе с ним. А она… кстати, где она, черт возьми? Это какая-то больница. Определенно. Довольно логичное умозаключение, ведь она вообще-то была беременна, по своим скромным прикидкам, уже довольно продолжительное время. Судя по ощущениям в теле, ватном и непослушном, все самое волнительное осталось позади. Что стало с ребенком? Аманде только и оставалось, что лежать здесь, не имея сил подняться, и пялиться в потолок и на кактус... и ждать. Ждать. Ждать. Что кто-нибудь придет. Медсестры. Или те две чокнутые бабы. А их, кстати, какая постигла участь? Аманда надеялась, что они сгинули. Уползли обратно в ту черную дыру, откуда явились. Одна была ей не знакома. Вторая… вторую она вспомнила. Это была та самая тварь, что когда-то лишила ее последней родственницы. И она даже грешным делом подумала – не явилась ли она, чтобы разделаться и с ней. Мало ли у великой династии юга было врагов. Но нет, та девица погибла. Аманда видела ее труп. Присутствовала при сожжении. Всех ведьм юга после смерти сжигали, даже если они предали свой ковен. За это, кстати, тоже можно было взойти на костер. Костер в любом случае. Сука ты или тихоня, никак себя не проявившая и помершая от старости. И она сама чуть не поджарилась. Символично. Аманда догадалась, что это – другая версия той гадкой ведьмы. Из какого-то еще мира. Но зачем ее принесло? Какого черта все они – Эрвин с его папашей когда-то, Иеремия, вот эта жужелица – прыгают по измерениям? Плодят энтропию. Чего им на месте-то не сидится? Может, правы были сестры юга, избегавшие зеркал и отказывавшиеся даже слушать о том, как их можно использовать? Все вещи должны находиться на своих местах. Так хунган сказал? А сама-то! Ладно. Аманде даже удалось немного вздремнуть, прежде чем кто-то явился. К счастью, то была медсестра, а не навязчивая парочка путешественниц во времени. Она справилась о самочувствии пациентки и сразу занудела о том, что неплохо бы разобраться со страховкой и документами – у нее-то ничего с собой не нашлось. Вот ведь головная боль! Она задумалась, припомнила, о чем там болтали те сучки. Это же девяносто седьмой? Она отмахнулась, прикинувшись слабостью. И медсестра сбавила обороты. Отступила. Тут же начала неистово жалеть бедняжку. Да, девушке пришлось тяжело – роды были трудными, понадобилось даже каких-то особых врачей сюда выдергивать, чтобы ее спасти. Ее. А ребенок! – А ребенок!? – воскликнула Аманда. – О, – медсестра расплылась в улыбке, – хотите ее увидеть? Такая красавица! Аманда кивнула и выдохнула с заметным облегчением. Она до этого момента не имела представления даже о поле своего будущего ребенка – в семнадцатом веке как-то еще не навострились делать УЗИ. И она вообще с ужасом думала о том, как будет рожать в тамошних условиях, прикидывая риски. А они были велики. Узкий таз. Юный возраст. Антисанитария кругом – о чем не стоило забывать. Сомнительная медицина. Да она вытянула счастливый билет, очутившись здесь! Должна быть благодарна своим горе-спасительницам. Но нет. Пошли они к черту. Медсестра принесла ей кулек из одеял. Помогла принять сидячее положение и торжественно, бережно положила на руки. Ведьма рассеянно уставилась в розовое личико младенца. Она была слишком смятенна, чтобы найти в себе необходимые для случая чувства, но все же растрогалась – это… это ее ребенок. Их с Иеремией. Пусть он о дочери никогда и не узнает. У девочки его глаза. Голубые. Такие вещи впечатляют. – Уже решили, как назовете? – засюсюкала медсестра, вся исполнившаяся восторга и раболепия при виде трогательной сцены воссоединения матери со своим чадом. Аманда прикусила губу. Черт, а она об этом даже не задумывалась – это было проблемно из-за неопределенности пола. И вообще… она не исключала, что умерла бы в родах. Там – в Салеме тысяча шестьсот девяносто второго. И это была бы уже проблема и обязанность счастливого папаши. Ничего дельного не приходило на ум. Она перетряхивала всевозможные варианты, и они казались один глупее другого. Черт, а ведь неглупая же баба. Всегда гордилась своей сообразительностью! И все же… девочка, жизнь которой началась с путешествия во времени и пространстве. С прыжка в кроличью нору. Родители которой были путешественниками. Все очевидно. – Алиса, – ответила Аманда.

17.08.2023