Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Азула потягивается и зевает.       Она опускает руки, стискивает зубы и закатывает рукава. Кожа под ними красная и шелушащаяся после целой ночи почёсывания, но всё ещё чешется. Азула проводит ладонями по лицу, слегка похлопывает по щекам, пытаясь проснуться. Сегодня у неё слишком много дел, чтобы быть сонной. Но, вдобавок ко всё усиливающемуся зуду, у неё все болит и это становится по настоящему неприятно. Придворные врачи ни чем не могут помочь, они только повторяют, что это нормально, что она растёт, поэтому естественно, что её кости болят, а тело ощущается напряженным. Но она не помнит, чтобы Зузу жаловался на нечто подобное, когда ему было двенадцать. Не помнит, чтобы и Мэй жаловалась, а она вытянулась быстрей всех, кого знала Азула.       «Все люди разные» — уверяют её, но это ни капельки не обнадёживает.       Возможно, это ещё одно ужасное последствие её неприлично позднего расцвета. Ей семнадцать, а она только начала догонять остальных? Семнадцать, а она до сих пор не может похвастаться фигурой, как у Тай Ли. Семнадцать, а она всё ещё не может дотянуться до верхних полок — до второй сверху, если ты особенно высокий. Семнадцать, а у неё всё ещё пухлые детские щеки. Не такие, как в четырнадцать, но она ожидала другого. Очередное несбывшееся ожидание.       В последнее время она ловит себя на том, что изучает своё отражение ещё пристальней, чем всегда, отыскивая малейшие изменения. Может быть, подбородок стал острее? А глаза? В глазах есть что-то особенное. Или, возможно, она замечает детали, которые были всегда, но она просто не обращала на них внимания А может, она видит то, чего не существует, потому что хочет это видеть.       Ей не за что зацепиться — врачи измеряют её рост и вес и то и другое соответствует друг другу. Время от времени ей меряют ноги, чтобы сшить новую обувь. Ей меряют руки на случай, если ей потребуются перчатки. Маленькие ручки, изящные ножки — так они комментируют её телосложение. Она не понимает, зачем нужны эти замеры, если ничего не меняется. Никто не замечает в ней никаких изменений.       Может быть, вся эта история с половым созреванием — одна большая шутка, что-то, что хихикающая прислуга и бывшие одноклассники придумали, а теперь драматизируют.       Может быть, это она — шутка природы.       Может быть, она навечно останется такой.       В этой мысли — что она никогда не измениться — есть даже что-то утешительное. По крайней мере, она будет точно знать себя. Каждый сантиметр тела, каждую складку кожи.       Но это тоже тревожно и пугает — а вдруг ей однажды надоест её собственное тело? Вдруг она найдет в нём изъян, на котором и зациклится до конца своих дней, до тех пор, пока её волосы не поседеют, лицо не покроют морщины, а кости не станут хрупкими?       Азула проводит пальцем по щеке. Длинный заострённый ноготь скользит к подбородку. Она брызгается духами и идёт к Зуко, Аватару и друзьям, чтобы обсудить драконов.       .оОо.       Не Азула собрала это собрание, но, естественно, она пришла на него первой. Она использует это время, чтобы ещё раз размять руки и ноги и поудобней устроиться в кресле.       — Привет, Азула! — Аанг, как всегда, полон энтузиазма — почти раздражающего. С тех пор, когда она видела его в последний раз, прошло довольно много времени — он подрос, а его лицо начало терять детскую округлость. Сколько ему? Пятнадцать? Где то так, но, честно говоря, она никогда не утруждала себя выяснением их точного возраста. Но он однозначно моложе её. Моложе и выше.       Он младше, но выглядит старше.       Пришедшая с ним под ручку Катара тоже выглядит намного взрослей.       У Сокки пробивается борода и телосложение стало плотней. И у Тоф случился скачок роста.       Это унизительно — остаться вот такой. Брошенной самой природой. Можно было бы сказать «забытой», но Азула не верит, что природа может что-то забыть.       Может быть, природа просто ненавидит уродцев.       Азула вдыхает и выдыхает. У неё нет на это времени. Они собрались не для того, чтобы обсуждать её личные проблемы. Они здесь из-за драконов и связанного с ними намечающегося квеста.       — У меня есть список всех мест, где, по моему мнению, отец мог бы спрятать яйцо дракона, — заявляет Зуко, опоздавший на организованную им же встречу. Азула делает отметку — Зузу опаздывает уже в двенадцатый раз.       — Неприемлемо, — бормочет она.       — Что? — хмурится Зуко.       Азула полагает, что сейчас самое подходящее время и машет своим листком с отметками:       — Это двенадцатый раз, когда ты опаздываешь минимум на пять минут на совещание, которые сам же и назначил. Это я не считаю опоздания на одну-две минуты, тогда бы этот лист был бы уже заполнен.       Зуко не находит её речь такой же поучительной, как она сама. Он смотрит на сестру тем взглядом, каким смотрят на лимоны, прежде чем их попробовать и ворчит:       — Как скажешь.       Время и место, полагает Азула. После разговора о драконах они обсудят и опоздания отдельно и Его Повелительность Огня в целом. Но сейчас она должна оставить последнее слово за собой:       — Знаешь, Зузу, нельзя сначала объявить встречу срочной, а потом опоздать на неё.       Сокка подавляет смешок.       Как будто он не стоит на втором место по опозданиям.       Зуко глубоко вдыхает:       — Хорошо, что эта встреча только для семьи и друзей.       — Тогда приступим к делу, меня ещё ждет массаж… — О, Агни! Это божественное ощущение, когда её затекшие мышцы расслабляются.       Зуко откашливается:       — Верно. Итак, с помощью Азулы я наметил несколько мест, где отец мог бы спрятать яйцо дракона. Наша задача — доставить его в целости и сохранности…       — Ты уточнишь, что там может и не оказаться никакого яйца? — вмешивается Азула и рассказывает остальным тоже, что уже говорила Зуко о вылуплении дракона. — Этот список бесполезен. Мы ищем не яйцо — мы ищем дракона.       Зуко краснеет:       — Ты умрёшь, если не задвинешь меня на задний план на моём собственном собрании?       — А ты умрёшь, если придешь хоть раз вовремя? — Азула пожимает плечами. Зуко должен признать, что сам создал эту ситуацию и не винит её за то, что она ею воспользовалась. — Как тебе такое, Зузу: ты приходишь вовремя и я молча страдаю, пока ты бестолково проводишь своё собрание.       Зуко уже пунцовый:       — Ладно! Ты, кажется, чувствуешь себя чересчур комфортно…       — Зуко, — вмешивается Катара, — у нас сейчас нет времени на очередную перепалку между братьями и сестрами.       — Тебе просто нужно научиться не обращать внимания на некоторые вещи, — Сокка смеётся и тычет пальцем в Азулу: — Особенно связанные с ней.       По крайней мере, хоть у кого то хватает мозгов, чтобы понять, что она самоуверенный и прямолинейный человек и им придется или принимать её или игнорировать. Желательно, конечно, первое — ей нравится думать, что её слова имеют вес.       Зуко скрещивает руки на груди:       — Отлично. Хочешь вести собрание — веди.       Лицо Азулы проясняется:       — Почему ты не попросил об этом раньше?!       Зуко стонет и бурчит себе под нос, что он и забыл, что она из тех, кому нравятся подобные игры разума.       — Как вы все — большинство из вас — знаете, мы ищем не яйцо дракона, а дракона. Мы, конечно, не должны игнорировать обломки скорлупы, куски линялой чешуи или когтей. Но, я полагаю, обнаружить всего дракона будет намного проще, — Азула делает паузу и достает из сумки несколько свитков и книг. — Я подобрала сочинения, подробно описывающие повадки и среду обитания драконов. По большей части это древние тексты Воинов Солнца. Я предлагаю вам кратко ознакомиться с ними. Но если сделать общий вывод: драконы склонны выбрать одно место, придерживаться его и защищать до последнего вздоха…       И именно поэтому она обеспокоена.       Дракон скорей умрёт, чем покинет свой дом.       Сокка поднимает руку.       — … Они считают, что своё, это своё и свирепо его защищают, вне зависимости, сокровища ли это или статус.       Сокка машет поднятой рукой.       — … И они будут отчаянно защищать свои секреты… своё укрытие, — Азула оглядывает людей перед собой. — Драконы — существа привычки. Вопреки распространённому мнению, они предпочитают порядок хаосу и создают хаос, только когда их порядок нарушается. Так что, если мы даже найдем этого дракона, он будет не рад, что мы вмешиваемся в его распорядок.       Сокка трясёт рукой.       — Да, Сокка?       — То есть, ты хочешь сказать, что мы рискуем быть поджаренными только за то, что придём позвать этого дракона домой?       Азула сжимает переносицу. Он прервал её ради этого?       — О, у него есть причины испепелить нас всех заживо и кроме этого. Было время. когда весь мир принадлежал драконам… — она не может винить их за желание опустошить его. Если они не могут владеть им — владеть тем, что принадлежало им — то и никто не может.       — Конечно, если это дракон вообще жив. Так что, возможно, жить нам осталось пару месяцев.       Катара хмурится.       — Прошло более десяти лет, как яйцо было украдено. Я уже говорила Зузу, что за всё это время никто не видел никакого дракона, так что, скорей всего его давно обнаружили. Дракона легко выследить. А вот в то, что он всё это время прятался… в это нелегко поверить, — Азула делает паузу и сцепливает лежащие на столе руки. — В итоге, мы принесём Рану и Шао драконьи кости и нас ждёт такой же итог, как если бы мы ничего не искали.       На лицах у всех появляется одинаковое выражение — та или иная степень ужаса.       — Эм-м, Аппа огромный, но мы с ним спрятались.       — В океане, внутри айсберга и благодаря твоим способностям Аватара, — парирует Азула. — Чтобы дракон выжил, нужно нечто большее, чем простая удача, — она хотела бы добавить, что случались и более странные вещи, но реальность жестока.       — Поэтому я предлагаю не сосредотачиваться на поисках мертвых драконов, а начинать планировать, как отбиваться от живых.