Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      В джунглях Огненных островов невероятно душно. Даже под пологом колышущейся листвы кажется, что от земли исходят волны зноя. Благодаря им, похоже, процветают стаи насекомых, в основном стрекоз и комаров. Жуки ползают по пальмам и мшистым камням и их панцири переливаются оранжевым и красным. Может, Азула ничего бы и не имела против прогулки в обжигающую жару, если бы не всё усиливающиеся боли, которые, кажется, только усиливаются с каждым часом, проведённых в джунглях. Она отодвигает лиану в сторону и пытается проделать тоже самое с ощущениями, терзающими всё её тело. На самом деле она предпочла бы свернуться калачиком и лежать, зажмурив глаза, до тех пор, пока организм не перестанет её беспокоить.       Остальные весело переговариваются, но она не может ни на чём сосредоточиться, не говоря уже о том, чтобы принять участие в беседе, даже когда обращаются непосредственно к ней. Всё, о чём она может думать — пульсация в голове, боль, ползущая по позвоночнику и беспощадные спазмы в животе.       Она уже не знает, за какую часть тела ей хвататься в попытках облегчить боль.       Она знает, что это на неё не похоже: тащиться позади всех, так явно страдая. Возможно, именно поэтому Зуко кажется таким обеспокоенным. Он призывает остальных замедлить шаг и щеки Азулы вспыхивают. Как это унизительно — быть той, кто всех задерживает.       Она хочет идти дальше, но её мутит, у неё слабость и её тошнит.       — Азула, ты в порядке?       Её конечности кажутся такими тяжёлыми, словно её кости слишком велики для её тела.       Она сползает вниз по стволу дерева:       — Воды…       Она не уверена, кто именно протягивает ей бурдюк с водой. Перед глазами всё расплывается. Азула пьёт и трясёт головой, пытаясь избавиться от черноты на границах зрения. Она опускает веки, всего на мгновение. Духи, её собственное тело против неё. В конце концов она прижимает руку к животу — именно там боль самая сильная. Она вздрагивает.       Это не может быть тепловым ударом — у неё не бывает тепловых ударов…       Азула, сделав еще несколько жадных глотков, отдает бурдюк обратно. Ей кажется, что она чувствует себя чуть лучше, но к болям это не относится. Только головокружение стихает.       — Может, нам стоит вернуть её домой? — это предложение произносит голос, безошибочно принадлежащий Аватару. — Я могу отвезти её на Аппе и вернуться, чтобы мы продолжили поиски.       — Я не хочу домой, — протестует Азула. — Я знаю о драконах и их повадках больше, чем вы все. Я…       — И ты можешь рассказать нам всё, что нам нужно знать, — вмешивается Катара.       — Просто запиши это, мы взяли с собой много пергамента, — добавляет Сокка. — И ты сможешь помочь нам обыскать соседние острова, когда почувствуешь себя лучше. Там всё равно будет сложней, чем здесь.       Азула хмурится и выпячивает нижнюю губу:       — Я в порядке, со мной всё будет хорошо.       — Да, Спарки, это именно то, что ты сказала на другой миссии, той самой, когда мы отбивались от орды злых духов. И чем это закончилось?       Насколько Азула помнит, её избили до полусмерти, и остальная группа начала относится к ней, как к человеку. Им потребовалось лишь, чтобы она почти истекала кровью, чтобы понять, что она живая, что её могут ранить и она может страдать.       — Здесь это не повторится. Единственные духи, которых я видела были надоедливыми … крошечными существами, которые любят кусать людей за уши.       — Не обязательно сражаться с духами, чтобы надорваться, — замечает Аанг.       — Это самый обычный поход. Пока я гонялась за вами, я буквально преодолевала горы. Это не должно быть проблемой… Я должна… — Азула крепче сжимает живот.       Катара сдвигает брови:       — Азула, могу я поговорить с тобой минутку? Наедине?       — Я не нуждаюсь в заботливых мамочкиных наставлениях.       — А я думаю, что нуждаешься. — Катара ждёт, пока остальные уйдут, а потом прямо спрашивает: — Азула, у тебя… у тебя уже были крови?       Этот вопрос заставляет Азулу внутренне сжаться, но она изо всех сил старается не показать это:       — Если речь не идёт о ножевых ранениях, то нет, — она скрипит зубами. — Я себя чувствую так, словно умираю.       — О да, в этом то и суть, — усмехается Катара. — Тебе кажется, что ты умираешь, но с тобой всё будет в порядке. Ну, просто у тебя будут судороги, перепады настроения, вздутие живота, головные боли… — она перечисляет и перечисляет. — И так неделю.       Но прошло уже больше недели с тех пор, как Азула плохо себя чувствует, а кровотечение так и не началось. Она проводит рукой по лицу, что, по словам Катары, тоже довольно типично. Но Покорительница воды не знает, почему каждая кость в теле Азулы кажется такой тяжелой. Почему позвоночник кажется таким напряженным. И почему у неё болят зубы. Все эти симптомы — и здесь Катара непреклонна — не имею ничего общего с месячными.       Но, всё же, какая то часть Азулы испытывает облегчение — даже воодушевление — от того, что она наконец то заполучила их. Может быть, теперь она станет, как все. Может быть теперь она вырастет, а её лицо перестанет быть детским…       — Я думаю, что мы всё же должны отвезти тебя домой.       — Из-за такого пустяка?! — усмехается Азула. —       Не думаю, что месячные, это единственное, что с тобой происходит.       — И что со мной?       — Я не знаю, — признается Катара. — Вот почему я думаю, что тебе надо домой. Чтобы тебя мог осмотреть кто-то, кто сказал бы, что с тобой.       Азула вздыхает:       — Полагаю, я могла бы вернуться на материк. Сильно сомневаюсь, что мы обнаружим следы дракона на этом острове. Ландшафт не совсем подходящий. Плоский рельеф, нет вулканов… — она не может не признать, что хочет оказаться в своей постели, завёрнутой в пуховое одеяло, с чашкой чая и огромной кучей вишнёвых моти. Не помешает и теплая ванна — купание в источниках творит чудеса с её напряженными мышцами и судорогами, к которым она уже привыкла.       Катара протягивает руку:       — Нужна помощь?       Азула игнорирует её и поднимается.       — Догадайся сама, — ворчит она.       Азула отряхивается… и чуть не падает. Её ноги подгибаются. Агни, её мышцы похожи на кашу. Катара ловит её прежде, чем она упадёт лицом в грязь. Наверное, её кости действительно стали тяжелей, потому что Катаре явно непросто удержать её в вертикальном положении. Азула пытается хоть немного стоять самостоятельно. Но, духи, она чувствует себя такой слабой, а боль становится всё острей. Зубы пульсируют, боль отдает в виски и за глаза, усиливая долбёж в голове.       И этот зуд, ужасный зуд, он вернулся, он ползёт по рукам и это не имеет отношения к здешним насекомым.       Азула вздрагивает.       Если и были какие то сомнения в том, что её отправят домой, они окончательно рассеиваются, когда она хнычет. Но Азула никогда не хнычет и сейчас понимает, что Катара знает, насколько плохи у неё дела.       — С тобой всё будет в порядке, Азула, — обещает она. — Ты просто пойдёшь домой и отдохнёшь. Насладишься королевским спа и съешь гору моти. Только на этот раз.       — Вы все кучка идиотов.       — Мы идиоты, которые уже один раз спасли мир. И мы можем сделать это снова. Просто расскажи нам всё, что, по твоему мнению, нам надо знать о драконах.       — Но…       Всего несколько дней назад она жаловалась сама себе, что ей приходится делать всю работу. Теперь, когда эту работу у неё отбирают, она чувствует себя такой маленькой и бесполезной.       — Думай об этом, как об отпуске. Может, ты даже ненадолго съездишь на Угольный остров. Сможешь повидать там Чана…       — Это наказание, а не отпуск, — стонет Азула.       Катара хмыкает:       — А лучше кругами бродить по джунглям, причём ты сама сказала, что это бесполезно? Или ты предпочла бы, пока отдыхаешь, подумать о том, как нам отразить атаку драконов?       Азула задумывается. Речь Катары такая умная, убедительная и осторожная, что Азула почти гордится ею.       — Только на этот раз, — подчеркивает Азула.