Глава 6. Она истекает кровью
5 декабря 2023 г., 08:40
Она неважно себя чувствует. Это продолжается уже несколько дней, но сегодня становится хуже. Намного хуже.
У неё сильно болит голова, а её тело… болит каждый дюйм её тела. Она хочет помассировать ноющую челюсть или схватиться за живот, чтобы остановить ужасные спазмы, но она не может согнуть руку или ногу, не вызвав стреляющей боли.
Она непроизвольно дрожит, словно в агонии, а её лоб мокрый от пота.
Наконец она отбрасывает свою гордость и вскрикивает.
Она недовольна собой из-за того, что так поступает. Особенно, когда вместо врачей появляются Зуко и Аанг. У них есть дела поважней, чем крутиться вокруг неё.
— Вы должны обыскивать дворец в поисках осколков яйца, — морщится она. Она не только бесполезна для миссии, но стала откровенной обузой, помехой.
— Хочешь, я попрошу Катару прийти и исцелить тебя? — предлагает Аанг.
— Я хочу, чтобы ты привёл врачей и… — она стискивает зубы, резко выдыхает и инстинктивно съёживается в комок. — … сосредоточился на задаче, — она не хочет быть причиной того, что Кальдера, Страна Огня, всё, что она знает, сгорело в огне.
— Катара может помочь, — настаивает Зуко. — Сокка, Тоф, Аанг и я будем искать, а Катара пусть убедится, что с тобой всё в порядке.
— Я в порядке, — огрызается она.
— Я знаю, что ты почти никогда не кричишь от боли, — замечает Зуко. И он прав. У неё до смешного высокий болевой порог, но сейчас она вот-вот разрыдается. Возможно, после ещё пары уколов боли.
— Отлично, — уступает она. — Пошлите кого-нибудь за Покорительницей воды.
Но это только потому, что она не хочет превратиться в рыдающее месиво.
.оОо.
Азула прерывисто вздыхает и медленно, нетвёрдо, словно старуха, опускается в горячий источник.
— Вот так… осторожнее… — мягко приговаривает Катара.
Азула хотела бы, чтобы она этого не говорила; то, что Катара, вероятно, считает словами поддержки, Азула воспринимает, как покровительственные. Наконец, она погружается в воду по шею.
Катара тоже соскальзывает в источник и Азулу помимо её воли охватывает дрожь, как неистребимое воспоминание о худшем моменте в её жизни. Катара уже не в первый раз лечит её. Азуле уже приходилось полностью погружаться воду, включая лицо, чтобы использовать исцеление по полной.
— Всё в порядке? — спрашивает Катара.
Азула кивает.
Возможно, сейчас она может сделать это без дрожи и учащённого дыхания, но ей всё ещё не комфортно и она не может отрицать, что её желудок завязывается узлом.
— Хорошо, постарайся расслабиться. Ты очень напряжена.
Может быть, на этот раз она и не застревает в прошлом, но её мысли всё равно возвращаются туда. Туда, где и когда закончилась её жизнь — или так ей тогда казалось. Она думает, что до сих пор всё было не так уж и плохо.
Всё, конечно, не идеально.
Всё, определенно, не соответствует её стандартам и тому, что её заставили поверить, что у неё всё будет хорошо.
Но всё не так уж и плохо. Иногда даже приятно и она даже не против того, что потерпела тогда поражение.
Она закрывает глаза и слушает, как вода вокруг неё движется и бурлит. Звук мягкий и убаюкивающий, он странно успокаивает до тех пор, пока сквозь него не доносится голос Катары:
— Откинься назад, хорошо?
Азула делает то, что говорят и подсознательно ждёт рывка вниз. Но пока она лежит на спине и вода перекатывается под ней. Она открывает глаза и наблюдает, как пар лениво поднимается к небу.
Пытаясь разглядеть складывающиеся зыбкие образы, Азула отвлекается от чувства беспокойства, возникающее, когда тонкий слой воды начинает пленкой наползать на её тело, постепенно покрывая его полностью.
Вскоре его нет только на губах и носу. Азула не хочет, но всё равно начинает дрожать, даже несмотря на то, что вода вытесняет боль. Даже до того, как Катара начинает двигать руками, давление воды снимает напряжение в животе, пояснице и спине. Немного легче становится рукам и ногам.
— И мне придется иметь с этим дело каждый месяц? — у Азулы даже хватает сил на ворчание.
— Ага. Вот такие дела.
Азула выдыхает.
Кажется, ей становится лучше.
Она начинает расслабляться.
Ей стоит привыкнуть к этому, учитывая, как часто ей в прошлом бывало больно.
— Мы почти закончили, — замечает Катара.
— Я заметила, — Азула снова закрывает глаза. — Уже не так больно и она может думать о чём-нибудь… ну, кроме боли.
.оОо.
Стоит признать, Катара проделала отличную работу. Азула снова может встать и ходить. Ей даже позволили порыться в некоторых отцовских тайниках, так что она хоть в чём-то полезна. Но её всё ещё преследует острое чувство усталости, которую можно списать или на свой цикл или на источник её страданий — источник, как она догадывается, не полностью связанный с циклом.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — снова спрашивает Зуко.
— Если верить моим мысленным подсчетам, я сказала «да» уже пять раз.
— Просто сегодня ты сделала на так много грубых замечаний, как обычно.
— Они не грубые, они остроумные и одновременно правдивые и не моя проблема, если вы не можете с этим справиться, — Азула пожимает плечами. — И не моя вина.
— Видите, всё с ней в порядке! — кричит Сокка из тайного хода номер двенадцать.
Азула откашливается:
— Возможно, я приберегаю свои ремарки до тех пор, пока мне не станет лучше и я не смогу в полной мере насладиться ими и вашими глупыми лицами, после того, как я их произнесу, — она делает паузу. — Конечно, выражение твоего лица всегда глупое, просто потому, что само лицо у тебя глупое. Однако… Оно становится совершенно идиотским после моих комментариев! Вот таким! — Азула ухмыляется.
— Ладно, мы поняли — с тобой всё в порядке.
Ухмылка превращается в самодовольную улыбку:
— Отлично. Если понадоблюсь, я буду у себя. — Азула надеется, что этого не случится, потому что снова начинает чувствовать боль. А зуд, до этого замаскированный этой самой болью, снова выступает на первый план.
Она чешет правую руку.
Царапает её до самой комнаты.
.оОо.
Азулу будит не боль.
Это нечто гораздо худшее.
Она просыпается и видит маленькое пятно на правой кисти, между большим и указательным пальцем. Сначала она принимает его за мазок краски, но оно не стирается, когда она проводит по нему. Оно не смывается, сколько бы она его не намыливала. И оно становится больше, растекаясь, словно чернила в воде.
Вот уже час она смотрит, как оно, словно смятая ткань или лепестки цветка, раскрывается на её коже. Оно неуклонно становится больше и достигает середины её ладони. Чтобы это ни было, оно всё еще похоже на толстый слой краски, резко контрастирующий с цветом её кожи.
Боль возвращается — возможно, не такая сильная, как раньше, но достаточная, чтобы через три часа Азула стала раздражительной. Но Катара с остальными отправились изучать еще один из Огненных островов. Они вернутся через три дня.
Через три дня кровотечение милосердно замедляется, а вот синева продолжает расползаться.
Азула носит золотые перчатки, такие же роскошные, как и её одеяния. Вышитые огненные лилии и кусочки янтаря выглядят довольно мило, но перчатки заканчиваются у запястий, а синева ползёт вверх. Азула прижимает больную руку к груди и морщится — её тошнит.
Что с ней не так?
Почему это с ней происходит?
В глубине души она думает, что знает ответ.
Ответ один, но он не имеет смысла. Она не может принять его и, возможно, именно поэтому выбрасывает его из головы, предпочитая мучиться в неведении.
Все считали её чудовищем и только она с этим справилась, как действительно становится монстром. Но в этот раз в буквальном смысле слова.
Она чувствует это. Наверное, она всегда чувствовала и знала, что с ней что-то не так.
Она всегда была другой.
Её тело всегда казалось ей неправильным, неподходящим для неё.
Несмотря на это, она любит своё тело. Только сейчас она осознает это — когда его у неё отнимают — но оно нравится ей. Даже шрамы, которые она успела получить. Даже маленькие веснушки, которые она маскирует. Даже то, что оно маленькое.
Азула вздрагивает.
Она срывает перчатку и снова начинает новую бесполезную чистку. Она трёт до тех пор, пока синяя кожа не лопается.
Она всё ещё истекает кровью.
