Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Они решают пройти несколько последних миль до Ба Синг Се пешком. Если уж в Стране Огня драконы — зрелище, достойное внимания, то можно представить, какой переполох вызовет их появление в небе Царства Земли. В любом случае, Азуле, похоже, всё равно не удастся трансформироваться.       Её ноги кажутся ей налитыми свинцом, а кости словно превратились в камни, закованные в кандалы. Пока остальные собирают лагерь, она лежит, свернувшись под одеялом, под защитой папиного хвоста. Она приподнимает одеяло и вытягивает руку перед собой. Камень из зубов дракона сверкает в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь ткань. Пламя, вспыхивающее в её ладони, отливает оранжевым, но оно ужасно мало и ей трудно поддерживать его.       Азула скрипит зубами.       Она действительно перестаралась, да?       Она опускает руку и кладет на неё голову.       Над ней склоняется голова матери. Шау гладит её когтем по щеке:       «Сегодня ты не будешь превращаться».       Азула испытывает облегчение от того, что кто то её понимает. Вдвойне приятно, что если до этого дойдет, родители не позволят Зузу давить на неё, заставляя превратиться ради эффективности. Конечно, она уверена, что он так с ней не поступит, но какая то часть её не может избавиться от мысли, что это возможно. Но тогда он точно будет разочарован тем, на что она способна на данный момент.       Она опирается на руку мамы, пока встает. Маме приходится поддерживать её, пока не проходит головокружение, а тело не обретает способность двигаться.       «Ты научишься переносить трансформацию», — обещает папа. — «Чем больше ты будешь работать с камнем, тем лучше ты сможешь преображаться, не истощая свою ци».       Это похоже на неиспользуемые мышцы.       В её возрасте, как она думает, она должна быть способна трансформироваться минимум раз в день. Или раз в два дня, в зависимости от того, насколько интенсивно она использовала огонь за это время.       Её желудок сжимается. В последние несколько дней она вообще не применяла огонь, за исключением разведения костра и своих обычных практик в Покорении. Она должна двигаться дальше. Она должна стать лучше. Она сглатывает, чувствуя, как скручиваются внутренности. Она никогда не отставала в мастерстве.       Никогда.       «Это не твоя вина», — уверяет её мама.       Она это знает, но это не помогает. По своей вине или нет, но она отброшена назад на четырнадцать лет и не может наверстать упущенное время. Не в этот раз, не тогда, когда речь идет о чём то, чего можно достичь интенсивными тренировками. Выносливости можно добиться только постепенно, терпеливо работая день за днем и это должно происходить естественно, без перенапряжения.       Она терпеливый человек, но и у неё есть пределы.       Мама продолжает гладить её по щеке. Папа, довольный тем, что она может двигаться самостоятельно, убирает руку.       — Ты готова, Азула? — спрашивает Аанг. — Мы уже собрались.       — Полагаю, что да.       — Ты будешь превращаться? — интересуется Тоф.       — Я не могу.       — Не можешь? — Зуко смотрит на неё.       — На это уходит много ци, а я… — она колеблется, прежде чем закончить, — … устала.       — Могу я посмотреть? — подходит Тай Ли.       Азула протягивает ей руку. Та после осмотра поджимает губы:       — Да, такое ощущение, что ты опустошена, — она делает паузу. — Но всё не так плохо! Если сегодня ты отдохнешь, то завтра будешь в полном порядке!       — Не вижу, в чём проблема, — Сокка пожимает плечами: — Мы ведь всё еще придерживаемся плана «пройти остаток пути пешком»?       — Да, — Азула прячет руки в карманы. — Никаких проблем, — никаких, кроме той, что она чувствует себя обузой. Хотя вместе со стыдом, она ощущает и легкий радостный трепет — они не требуют, что бы она всё же трансформировалась. .оОо.       Сокка должен признать, что непривычно видеть Азулу такой вялой и медлительной. Он никогда не видел, чтобы она просто вот так лежала, закрыв глаза, особенно, когда другие что-то делают. Но, основываясь на логике, ей сейчас нужно беречь энергию, что она и делает, хотя и недовольна этим.       Главное, что непривычно, это то, насколько она показывает им свою уязвимость. Возможно, этим они обязаны зарождающемуся чувству привязанности и товарищества. А возможно, двум огромным драконам, которые будут яростно защищать её даже от них. Ему больше нравится думать, что причина всё же в первом, с тем, что он и Катара помогли Азуле в её первой трансформации. Это ведь должно для нее что-то значить?       Её волосы и одежда развиваются на ветру.       Он видит, что она не спит — иногда она открывает глаза и смотрит на проплывающие мимо облака. Но она явно не в настроении для разговоров.       — Не возражаешь, если я сяду тут? — спрашивает он у неё.       Она делает ленивый жест. Он уверен, что это значит, что ей совершенно всё равно, что он будет делать, поэтому он устраивается рядом с ней. У него слегка кружится голова — он и не подозревал, насколько полет на бизоне отличается от полета на драконе.       Ему неуютно видеть её такой. Он видел Азулу и в худшем состоянии, но он всё равно волнуется. С легким хмыканьем она садится первый раз за два часа. Растрепавшиеся волосы рассыпаются ей по плечам. Они так сильно отросли, а он и не заметил. Азула сонно смотрит на него.       До него доходит, откуда весь этот дискомфорт в душе. Азула держится как всегда гордо и с возможным самообладанием, но по этим сонным глазам и напряженной позе он понимает, что ей не очень хорошо. А еще он понимает, что понимает это, потому что она позволяет ему почувствовать своё состояние.       И это еще больше выбивает его из колеи, потому что он видит все страдания и напряжение, пережитые ею.       — Мы почти на месте.       Он не понимает, это вопрос или утверждение, но соглашается:       — Ага. Почти. Ты сможешь идти?       Азула закатывает глаза:       — Я прекрасно умею ходить.       — Если тебе будет нужен перерыв…       — Я смогу добраться до «Жасминового дракона». Мы воспользуемся поездом и там я отдохну.       Её голос успокаивает его. Спокойный, он внушает уверенность. Он только надеется, что это не ложь, что Азула не говорит так просто потому, что именно это он хочет от неё услышать, не ради той маски безупречности, что она любит надевать на себя.       — Тогда ладно, — он улыбается, когда Шау начинает снижаться.       «Так гораздо приятней» — думает он. Работать с Азулой, а не противостоять ей. Он думает, что давно это понял. С ней довольно приятно общаться в перерывах между подколами. И он чувствует, что вся эта язвительность направлена скорей на то, что бы снять чувство неловкости между ними. Во всяком случае, с его стороны точно. В этих язвительных пикировках есть некая близость, снимающая неуклюжесть их привыкания друг к другу.       Тоф точно такая же. Её саркастическое чувство юмора, это, как он полагает, лишь инструмент выживания. Он хитро улыбается и бормочет якобы себе под нос:       — Интересно, как появление трех настоящих драконов скажется на бизнесе «Жасминового дракона»? Ты можешь стать талисманов заведения!       — А ты можешь превратиться в кучку тлеющего пепла, если не заткнешься, — ворчит Азула. .оОо.       Азула не слишком много думала о Ба Синг Се с тех времен, когда завоевала его. У неё просто не было на это времени. Но теперь, когда она здесь, город вызывает у неё тоску по прошлому.       Это не имеет смысла, ведь её прошлое ужасно по сравнению с настоящим.       Возможно, дело в том, что с тех пор, она ни разу не испытывала такого чувства триумфа от победы и выполненного долга. Возможно, это именно то, чего она жаждет в душе — ощутить себя великолепной и могущественной. Особенно, когда она чувствует себя такой бесполезной.       Это не рационально, она понимает — она не бесполезная обуза. Не похоже, что они нуждаются в её огненной мощи прямо сейчас. Они даже не в бою. Пока она может ходить и говорить, она никому не мешает.       Но всё же её гложет осознание того, что, если понадобиться, она не сможет быть полноценной подмогой другим.       Это не должно так на неё влиять. Не то, что бы она никогда раньше не теряла своё покорение. Она могла быть смертоносной и без него. Когда она настолько утратила веру в себя? Он надеется, что это всего лишь вопрос времени и привыкания к новым реалиям, к людям, которые заботятся о ней и позволяют ей быть слабой, когда ей это нужно.       — Ты не припиралась с Зуко целый день, — замечает Мэй. — Ты…       — Я в порядке. Я просто… Мне будет спокойней, когда мы доберемся до «Жасминового дракона» — спокойней и не спокойней сразу. Она признает, что перспектива встречи с дядей играет не последнюю роль в её состоянии.       — Ты правда в порядке или просто так говоришь?       — Я действительно в порядке, — она не умирает и не истекает кровью. Бывало и хуже. — Завтра, отдохнув, я буду чувствовать себя гораздо лучше, — кажется, мама и папа не возражают, что она спит рядом, даже если во сне она имеет привычку цепляться за их хвосты. Они даже не упоминают об этом. Она пинает камешек и смотрит, как тот летит вдоль дороги.       Большинство других путешественников не обращают на неё внимания. Их больше занимает вся их необычная компания в целом — Аватар, Повелитель Огня, Бейфонг, два дракона в человеческом облике и принцесса с камнем в руке. Добавьте сюда двух представителей Водного племени, Воина Киоши и одетую во все черное дворянку Огня и приходится признать, что их команда это действительно что-то с чем-то. Кажется, она не особо выбивается и её это устраивает — вряд ли жители Ба Синг Се будут счастливы её видеть.       Хотя она не представляет, как бы они смогли её узнать. Люди ждут увидеть взрослую женщину. Недостаток информации и слухи дарят ей роскошь оставаться неузнанной. И она не планирует исправлять это.       — Ты готова? — спрашивает Зуко.       Азула пожимает плечами.       — Всё не так уж и плохо. Дядя не держал на меня зла даже после того, как я предал его.       — Дядя злился, потому что настолько любил тебя, что не ожидал, что ты так с ним поступишь.       — Мы всё еще говорим об Айро? — уточняет Мэй.       — В основном.       Тай Ли кладет руку на плечо Азуле и та вздрагивает. Прошло так много времени с тех пор, как она это делала в последний раз, что Азула успела забыть об этих порывистых проявлениях привязанности. Она даже не осознавала до сих пор, как по ним скучала, даже несмотря на то, что они её раздражали.       — Это значит, что ты нас любишь?       Азула не говорит «нет», а вместо этого замечает:       — Давайте уже пойдем и покончим с этим.