Fleurs sauvages | Полевые цветы

Я думаю, что буду скучать по тебе вечно,

Как звёзды скучают по солнцу в утреннем небе.

Поздно — лучше чем никогда.

И даже если ты уйдешь, я все равно буду гнать, гнать, гнать…

Поцелуи мягких губ скользили по моему телу, касаясь каждого миллиметра. Нежным жестом я вплел пальцы в мягкие светлые волосы, и они солнечными лучами догорающего августа коснулись ладони. Желтеющая трава у водоема щекотала спину, но я не обращал внимания. Любовь, жадность, желание, все это сплелось в одном простом жесте — в сплетении волос и пальцев. Запрокинув голову, я приоткрыл рот. Тихие вздохи невольно срывались с губ, и, поджав пальцы на ногах, я попытался зажать непослушный рот ладонью. Эльвио прижал мою руку к своей груди, скользнув выше. Невесомые поцелуи пробежались по ребрам и ещё выше, выше, до моих губ. Одна моя рука была запутана в его волосах, вторая лежала на впалом животе. Он навис надо мной, с румянцем на обычно бледных щеках, с малиновыми губами, приоткрытыми сейчас так, что свежее дыхание касалось моего лица. Я не осознавал, что происходит, моя вселенная сузилась до размеров сердца Эльвио. Замычав в поцелуй, я притянул его ещё ближе. Мало, слишком мало всего, слишком мало его самого. Будь моя воля, я бы влез к нему под кожу и остался там. Жар пробежал по позвоночнику, когда чужая рука скользнула вниз, и я выгнулся в спине. Эльвио рассмеялся, по его подбородку размазалась слюна, и я небрежно стёр ее тыльной стороной ладонью. Васильковые глаза сверкнули, жадный блеск в них заставил меня задыхаться. Я обвил его ногами, прижимая ещё ближе. Он мазнул губами по моим губам и спрятал лицо у меня в шее. Мы делали это уже десятки раз, но этот момент ощущался совсем иначе. Как первый, и одновременно как последний, будто мы прощались. Эльвио подался вперёд, задевая нерв внутри меня, от чего я дернулся, издав дрожащий всхлип. Полный контроль над собой я отдал в его руки, как и свое сердце. Он все делал сторожно, медленно, со сладкой нежностью, и это сводило с ума. Быстрым жестом я смахнул волосы, спавшие ему на глаза, и я взял его лицо в ладони. Мне казалось, что сейчас я смотрю в его душу, кристально чистую и открытую только для меня одного. Я закрыл глаза и тело сотрясла крупная дрожь. Эльвио ускорил темп, а затем довел до края и себя, и меня. Повторяя без устали мое имя и неосознанно прижимаясь крепче. Издав последний вздох невероятного удовольствия, я открыл глаза и перевернулся на живот. Рядом на траве лежал Эльвио, подставив лицо солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву. Сладкая нега расползлась по моему телу. Зевнув, я положил на сложенные руки голову, исподтишка за ним наблюдая. Мы молчали, но нам и не нужно было разговаривать. Спустя время потребность заполнять тишину пустой болтовней стёрлась, исчезла, сменившись тихим комфортом. Над головой пели птицы, по воде бегали водомерки, ветер игрался в желтеющей кроне. И вроде все как прежде, ничего не меняется из года в год. Ничего, кроме нас. Ничего, кроме того, что нас больше здесь не будет. Больше мы не будем валяться на этой траве так беззаботно, хихикая непонятно с чего и не беспокоясь о том, что мы будем есть и где мы будем жить. Начинается взрослая, по-настоящему взрослая жизнь. Эльвио повзрослел слишком рано, а я цеплялся за детство отчаянно, вцепившись в него до побеления пальцев. И только сейчас я начал понемногу разжимать хватку. Он не должен был тянуть нас двоих. Мне тоже пора было взрослеть. Когда мне надоело лежать на животе, я сел, прислонившись спиной к дереву. Эльвио лег рядом, и я начал водить кончиком пальца по контуру рваного длинного шрама на его коже. Медленно вырисовывая круги и узоры, я чувствовал, что в груди разгорается что-то большее, чем любовь. Какое-то странное чувство, которому я никак не мог дать название. Тёплыми волнами тянется по телу вместе с кровью, что бежит по венам. И сердце от него сжимается так сильно, будто кто-то стискивает его в ладонях. В холодных, но для меня в самых горячих. Шаг не туда, и оно пожирает все, как пожар. Сжирает все на пути, становится колючим, ледяным. Но потом все равно оттаивает. Никак иначе, ведь я знаю, что чужое сердце тоже в моих руках. И я берегу его, как самое ценное сокровище. — Щекотно, — Фыркнул Эльвио, ежась. Я рассмеялся, наклоняясь и оставляя поцелуй на острой лопатке, в миллиметре от шрама. — Это месть. — За что? — За мои ребра. Он промолчал, спрятав лицо, а затем ущипнул меня за кожу чуть выше живота. Зашипев от боли, я деланно зло нахмурился. — То есть тебе можно, а мне нет? — Именно так. — Тебе не кажется, что это немного нечестно? — Абсолютно нет. Все по справедливости. Открыв и закрыв рот в бессильных попытках возразить, я закатил глаза. — Какой ты вредный, — Только и смог фыркнуть я в итоге, щёлкая Эльвио по лбу. Тот потерся носом о мою голую коленку. — Кто бы говорил. Через несколько минут мы оделись, и снова уселись обратно, прижавшись друг к другу плечом к плечу. Но знакомый звонкий голос прервал блаженную тишь. — Валериан, я тебе сейчас такое устрою… В глаза сразу бросились невероятно длинные золотые волосы, хвост и два большущих голубых глаза, недовольно смотрящих на меня. Тонкие белые руки были усыпаны различными побрякушками, переливающимися под яркими солнечными лучами. — Упс, — Пробормотал я, поднимаясь с травы, — Думал, ты уже не придёшь. — Ты с ума сошел? — Слегка истерично воскликнула Алия, за ней сзади, как курочка-наседка, плыла Зара, — Как я могу не придти?! Не попрощаться со своим милым дружочком! Алия закарабкалась на булыжник, а затем окатила меня волной холодной воды взмахом чешуйшатого хвоста. Я поморщился. — Не кривись, ты заслужил, — Она свесила хвост в воду, — Чего стоишь? Дай обниму тебя хоть, дурак. Я нерешительно подошел, и русалка тут же стиснула меня в крепких влажных объятиях. Довольно вздохнув, Алия отпихнула меня и широко улыбнулась Эльвио. — Мой золотой, и ты здесь, — Она обняла его менее крепко, чем меня, но нежнее и ласковее, — Рассказывайте, как дела. Приземлившись рядом с ней на нагретый солнцем камень, я положил подбородок на согнутую ногу. Эльвио разлёгся на траве, закрыв глаза и, кажется, задремав. Мы понизили голоса, чтобы не разбудить его. В последнее время он плохо спал, и подолгу сидел смотря в окно. — Ну, как оно? — Алия уронила голову на мое плечо, предварительно перекинув волосы за спину, дабы они не щекотали мне нос. — Трудно, — Покачав головой, я вздохнул, — Столько всего в последнее время. Ещё и переезд в абсолютно незнакомое место, в незнакомую культуру, я не знаю, как сам справлюсь с этим. Как мы с ним с этим справимся. Тревога не отпускает. — Ну чего ты, — Фыркнула русалка, трепля меня по волосам, — Все хорошо будет. Это же новый этап, новая жизнь! Вы со всяким дерьмом справлялись, а с этим уж тем более. Посмотрев в мои печальные глаза, Алия только шире улыбнулась и стукнула меня кулаком в плечо. — Ещё бы вы сказали, из-за чего так спешно уезжаете, было бы вообще замечательно. Но, я думаю, мне этого знать не дано. — Ты узнаешь, но не сегодня, не сейчас. — Какие мы загадочные, — Алия звонко рассмеялась, и Зара, приоткрыв темные глаза, ласково на нее посмотрела. Она, как и Эльвио, дремала рядом, — Ну ладно, я не сильно любопытная. Я едва не поперхнулся. — Ты то? Не любопытная? — Вытаращив глаза, я уставился на свою невозмутимую подругу, — Мне послышалось? А не ты ли едва на части меня не порвала, пытаясь узнать, почему Эльвио уехал? — Хватит на меня клеветать, — Снова закатив глаза, Алия склонила голову набок, — Нам прощаться надо, да? — Надо. И мы замолчали. Алия вообще редко молчала, только тогда, когда была пора уходить. У нее была маленькая привычка, долго смотреть в глаза перед тем, как уплыть. Вглядываться в зрачки с лёгким прищуром и несвойственной для нее серьезностью. И сейчас, она держала меня за плечи, вцепившись в них цепкими длинными пальцами. Искала в моих глазах что-то понятное только ей одной. На лице Алии промелькнула непонятная эмоция, словно по прозрачной глади воды пошла рябь. Печально улыбнувшись, она вновь меня обняла. Затем обняла и сонного растрепанного Эльвио, как и Зара, которой я только пожал руку. — Осторожнее там будьте, где бы вы не были, — Напоследок спешно сказала Алия, быстро утирая слезы, которые водопадами стекали с белых щек, — Все, идите уже, иначе не пущу. — Я рад, что… — Быстро промямлил я, но в ответ получил волну ледяной воды в спину от сильного взмаха хвоста, — Да уходим! Дойдя до погоревших обломков дома, мы с Эльвио переглянулись. На расчищенной земле стояли столы, были накрыты скатерти, а от одной ветки дерева до водосточной трубы дома по соседству тянулась длинная гирлянда. Крошечные золотые фонарики напоминали звёзды под лазуритовым небом. Здесь собрались все, и мое тело охватил детский восторг. Соседи рассеялись по разрушенному двору, феи порхали над столами, кентавры тихо переговаривались между собой. Ко мне подбежал Эйч и тут же закарабкался на руки, рассказывая о том, как они с Элизой удивились, увидев здесь обитателей леса. Сет помахал рукой, подзывая нас к себе. Отовсюду слышался смех и гул голосов. Я чувствовал себя дома, наверное, впервые за много времени. Будто не было всего того, что до сих пор ходило за мной по пятам, касалось ледяными пальцами щек, обдавало могильным холодом. Эльвио был рядом, на его лице играла маленькая улыбка, но я чувствовал, что в его голове такие же мысли. Мысли о мертвых товарищах, об отрекшемся от него брате и тех, кто остался жив. Эта темная, вечная тень в ясных глазах, я видел её. И у меня была такая же. Осторожно сцепив мой мизинец с его, я краем уха слушал болтовню Сета. Эйч попросился вниз, потянув меня за воротник. Спустив мальчика на землю, я сел за стол. Там стояли тарелки со свежими овощами, рассыпчатыми кусками яблочных и ягодных пирогов, дымящееся мясо и варёный картофель. Крупные расписанные графины с вином и морсом были расположены рядом с резными кружками. Мой рот наполнился слюной, и, дождавшись момента, когда все собравшиеся усядутся по местам, я тут же накинулся на еду. — Королевские манеры, — Шепнул Эльвио мне на ухо со смехом. — Я голодный, — Пробормотал я в ответ, активно пережевывая курицу, — Ты ничего не понимаешь. — Кушай, кушай, поправляйся, а то мы тебя совсем откормить не можем, — Элиза притворно горестно потрепала меня по волосам, проходя мимо. — Очень вкусно, — Сказал я ей в след, получив в ответ благодарную улыбку. Наевшись от отвала, я расслаблено откинулся на спинку стула. Эльвио что-то тихо обсуждал с сидящей рядом женщиной, очаровательно ей улыбаясь. Мой разомлевший от счастья мозг уговаривал меня же ткнуть пальцем в ямочку на его щеке. Вяло отбиваясь от странных, напоминающих порхающих бабочек, мыслей. Празднество двигалось своим чередом, и я перестал считать выпитые бокалы отменного вина. — Я благодарна всем вам за то, что вы сейчас здесь. Благодарна за всех своих детей, коих здесь целых восемь, — Элиза ласково оглядела темными глазами стол, скользнув по мне и Эльвио теплым взглядом, — Можно ли быть более счастливой, чем сейчас? Думаю, нет. Отдельное спасибо моему мужу, Сету, который ни на шаг не отступился от меня, когда было тяжело. От того, с какой нежностью они переплели пальцы, мои внутренности опалило огнем. Элиза посмотрела на Лини, и улыбнулась вновь. — Моя малютка, так быстро выросла, — Вздохнув, Элиза печально покачала головой, — Пришел твой черед покидать гнездо, но я хочу чтобы ты знала, что мы все всегда будем рады тебе и будем ждать тебя дома. Тебя и твою молодую семью, малышка. — Мам, — Лини встала со своего места и крепко прижалась к своей матери, спрятав лицо у нее в плече, — Спасибо за все. Эльвио рядом обхватил мою руку крепче, и я незаметно для всех сжал его пальцы в знак благодарности. Лини обняла и Сета, затем быстро утерла щеки и вернулась за стол. Ещё было время, но оно утекало сквозь пальцы. — И ещё кое-что, — Взгляд Элизы остановился на Эльвио и мне, — Спасибо кому-то свыше что подарил мне ещё и таких замечательных сыновей, которые тоже скоро выпорхнут в свободное плавание. Попутного вам ветра, мои родные! Раздались аплодисменты и я смущённо поблагодарил ее. Сын. Невероятная радость затопила тело, вытеснив даже бесконечную печаль на мгновение. Я не мог перестать благодарить их, своих… Вторых родителей? А дальше все завертелось в ярком потоке бесконечных тостов, объятий, чьих-то слез и музыки. Одна единственная улыбка маячила перед моим лицом, и я не мог оторвать от нее жадного взгляда до одного момента. Кто-то, маленький, рыжий и ужасно стеснительный осторожно дотронулся до моей спины. Кто-то, кого сзади настырно подталкивали сестры, скучковавшись неподалеку и с прищуром смотря в мою сторону. Эльвио рассмеялся, усевшись на лавочку. — Э-э, эм… Ну… — Неловко разглаживая несуществующие складки на кремовом платье по колено, Винни смотрела в землю, не решаясь поднять глаза, — Я хотела… Ну, вообщем… Девочка замялась, затем сделала глубокий вдох и выдох. — Тыстанцуешьсомноймедленныйтанец? И столько надежды было в ярких зелёных глазах вкупе со смущением, что я не смог удержать маленькой улыбки. Санни в ответ на нее злобно нахмурилась и погрозила мне кулаком. — Я сочту за честь станцевать с вами, мадам, — Тихо ответил я, подавая ей руку. Винни нерешительно вложила свою ладонь в мою и мы прошли в толпу. Девочка едва доставала мне до груди макушкой, и это умиляло. Музыка сменилась, и я поймал весёлый взгляд Эльвио. — Я знаю что я для тебя маловата и все такое, — Нерешительно начала она, плавно двигаясь со мной по кругу. Слегка неуклюже, — Но ты очень давно мне… Симпатичен, и я ни на что не надеюсь кстати говоря, но я бы хотела чтобы ты это знал потому что я так буду чувствовать себя более чем в порядке, потому что ты сейчас уедешь а мне потом жить со всем этим… Не удержавшись, Винни затараторила, сверля взглядом мой бок. — Помедленнее, пожалуйста, я же тебя не съем, в самом деле, — Я рассмеялся, и она нервно хихикнула, — Я знаю, что я тебе нравлюсь и довольно давно. — Оу, да? — Ее бледное лицо стремительно заливалось краской. — Ничего страшного, правда. Но мое сердце уже занято сама-знаешь-кем. — Надеюсь, у вас все будет хорошо, — В тонком девичьем голосе появилась незнакомая прежде сталь, и это заставило меня слегка вскинуть брови, — В конце концов, мне всего лишь тринадцать. Некоторое время мы просто покачивались в медленном танце, пока я не произнес, смягчившись. — Ты ещё найдешь свою половинку, Винни. — Такого как ты не найду. — Все находят, и ты найдешь. Да и я сам не без тараканов, знаешь, — Она недоверчиво приподняла бровь, а как закончилась музыка, отошла на шаг. — Спасибо за танец, — Драматичный вздох, и Винни быстро ретировалась к сестрам. Сев на лавочку, она эмоционально жестикулировала что-то рассказывая и смотря на меня. Я начал уставать от праздника, и в итоге уронил голову Эльвио на плечо. — Так быстро время пролетело, — Еле слышно произнес я, когда гости начали расходиться. Мы сидели на скамье, кем-то притащенной из своего двора, уронив головы на сложенные руки и прижавшись друг к другу бедрами, — Только вчера был во дворце, а уже завтра покидаю остров. Как так быстро? — Я не знаю, — Он устало протер глаза, поднявшись, — И не знаю, что вообще нас там ждёт. Но что я точно знаю, так это то, что мы справимся. Эльвио зевнул, затем подал мне руку. — Пойдем спать, завтра тяжёлый день. Лёжа на полу, я смотрел в потолок. Сложив руки на груди, чувствуя чужое сонное сопение рядом. За открытым окном послышался громкий смех, а затем постепенно стих, растворившись вдалеке. Стрекот сверчков не давал заснуть, но и я задавался вопросом: а будет ли он звучать там также, как он звучит здесь? По родному. Здесь я жить не мог, там боялся. Как будто мне нигде не было места. Я никогда не был отважным храбрецом, способным идти навстречу опасности, предпочитал держаться за стабильность и безопасность вместо того чтобы идти к новому. Бесконечный поток мыслей резко оборвался, когда через мое туловище перекинулась чужая нога, прижимая меня поближе. Родной запах окутал меня полностью, мягкие светлые волосы щекотали шею. Мое тело затопила сладкая, тягучая нежность, напоминающая сироп. Она текла в моих венах вместо крови, я весь был соткан из этой любви, держущей меня на плаву. Подтянув его к себе поближе, я все же закрыл глаза, позволив беспокойным, размытым снам захватить разум. Острый рассвет ударил по глазам, и я проморгался, пытаясь сообразить где вообще нахожусь. Пол под телом, ноющая голова, чужая рука, лежащая поперек моей грудной клетки. Эльвио моргнул и поднял голову. Я ласково провел пальцами через тонкий лен его волос, получил в ответ крошечную улыбку. — Надо вставать, сегодня мы уезжаем, — Шепнул он хриплым после сна голосом и сел. Нам выделили пустую комнату в одном из соседских домов, постелили туда несколько одеял и выдали две подушки. На бледной, расчерченной косым ломаным шрамом спине виднелись острые бугорки позвонков, и луч солнца, пробивающийся сквозь тюль, ласково скользнул по ним. Изящные лопатки пошевелились, когда Эльвио по-кошачьи потянулся. Его волосы, взъерошенные после сна, напоминали нимб, и я был совершенно зачарован. — Что ты так странно на меня смотришь, — Он засмеялся, расслабленно откидываясь обратно на примятую подушку. — Как? — Сипло спросил я в ответ, жадно пожирая его тело глазами. — Как будто съешь сейчас. — А можно? — Прошептал я, нависая над ним. Желание. Жажда. Жадность. Как будто бы я видел его впервые каждый раз. Мурашки пробежали по спине, когда он скользнул по ней кончиками пальцев. — Тебе всегда можно… Стало невыносимо жарко, и я прижался губами к его губам, забирая то, что он позволил мне забрать, без остатка. Мое, все мое, как бы банально это ни звучало. Он открыл во мне клапаны, о существовании которых я не подозревал. Вырвал с корнем их, дал страсти взять верх. Позволил быть мне тем, кем я не был никогда. Хотелось выть и метать от этой безумной любви, пульсирующей вместе с моим сердцем. Эльвио засмеялся в поцелуй, когда я на мгновение отстранился, разглядывая его самого. — Я люблю тебя. Он ничего не ответил, лишь утягивая меня обратно к себе. Мы нашли силы встать с импровизированной кровати ещё нескоро, растягивая момент отъезда как только можно. Но вот, несколько часов, и мы уже стоим на пристани, средь слез, прощаний и медвежьих объятий. Обещаний писать каждый день и украдкой вытертых слез. И радость, и горечь, все в одном моменте, Но маленьким червячком в грудь все равно шевелилась одна мысль, не покидающая меня почти никогда. Это все было не тем, не там. Эльвио мог никогда меня не встречать, и не был бы ко мне привязан насильно моим проклятьем. Оно убьет меня за пару месяцев, не оставит ничего. Его долгом было беречь меня от этого, его грузом, его ношей, которую он не мог отбросить. Осознание того, что мы не были свободными, а судьба связала нас стальными канатами, грозясь разорвать на куски при неповиновении, оседало горечью на языке. Я отвёл Элизу и Сета в сторону, а затем крепко их обнял. — Спасибо за все, вы сделали из меня того, кто я есть сейчас, — Прошептал я, глядя в две пары ласковых глаз, — Дали мне дом, стали семьёй. И мне безумно хочется вечно вас благодарить, сказать спасибо за каждую мелочь и не совсем, за все. Элиза хотела было что-то сказать, но ее прервал громкий гудок, раздавшийся с корабля. Она печально улыбнулась и положила руку мне на плечо. За моей спиной Эльвио и Лини прощались с детьми. — Тебе пора, — Стряхнув невидимые пылинки с моей одежды, Сет мне кивнул и они с Элизой вернулись к пристани. Я выдохнул и двинулся следом. Мы с Эльвио переглянулись и, под гомон детских голосов, поднялись на корабль. Огромный синий пласт моря переливался перед нами, освещенный солнечными лучами. Махая тем, кто остался на берегу, тем, у кого осталась часть моего сердца, я не мог поверить, что уже пора делать шаг в новую реаьность. Где-то горькую, тяжёлую, неожиданную и счастливую. Она уже заждалась. Мой путь здесь был закончен, моя жизнь на острове осталась отпечатком в памяти и фотоальбоме. Крепко переплетя с Эльвио пальцы рук, я посмотрел на небо. Невероятно чистое сегодня. Корабль отплыл от берега.