Fleurs sauvages | Полевые цветы

Видишь, ты открыл лучшее во мне,

Часть меня, которую я не знал никогда.

Ты очистил мою душу,

Наша любовь была для большего.

Она бежала ко мне, раскинув руки. Черные волосы развевались за спиной, а глаза сияли. Поднимая тучи светлого песка маленькими розовыми ступнями, смеясь, выкрикивая мое имя. Темно-синее хлопковое платье под цвет глаз, таких же, как моих, только темнее на оттенок. С каждым прожитым днём она все больше и больше напоминала мне меня и нашу мать. Поймав Эми, я крепко прижал ее к себе. Она стала ловкой и крепкой, сочетала в себе изящность и изворотливость. Повиснув на мне обезьянкой, Эми спрятала лицо у меня в шее. — Ты пришел, — Шепнула она, — Я понимаю, что ненадолго. От мягких, густых волос Эмибет пахло ветром, солью и хвоей. Я зарылся в них носом, и она рассмеялась. Но смех этот был пропитан горечью, будто был последним. — Мы ещё увидимся? — С надеждой спросила она, когда спустилась вниз. Мы шли по кромке воды босиком, держась за руки. Огромное, соленое, свободное море блестело под солнцем, волны лизали берег, оставляя следы ослепительно белой пены на песке. — Я не знаю, малышка, — Поглядев на поникшую сестру, я попытался ободряюще улыбнуться, — Когда-нибудь. — Только попробуй не вернуться сюда ещё. Я тебя в будущем казню тогда. Я рассмеялся, и она подхватила звук смеха. Притворно испуганно схватившись за сердце, я вызвал у Эми приступ смеха. — О нет, Ваше Величество, простите меня за такую вольность, только не надо казнить. Валериан любить свою прекрасную умную голову! — С умной я бы поспорила… — Эй! Она побежала от меня по песку, оставляя маленькие следы на нем. С удивлением, я обнаружил, что не могу догнать свою сестру. — Какая ты прыткая стала, — Я утер со лба несуществующий пот, — Как? — О-о, — Протянула Эми, — У меня тут очень веселое времяпровождение. Духи отпускают меня гулять по всему лесу от рассвета до заката, учат разбираться в ягодах, грибах и растениях. Мы с сатирами и нимфами часто устраиваем забеги, игры и танцы. А ещё я учусь езде на лошадях, разным наукам, этикету, и всякой ерунде что нужна чтобы быть королевой. Не заскучаешь никак, когда целый день чем-то занимаешься. Во дворце я и представить не могла… Она вдруг резко затихла, и между нами повисло молчание. Горечь от потери родителей не могла отпустить ни меня, ни особенно Эми. — Я тоже по ним скучаю, — Тихо сказал я. Пристальный взгляд сестры пронзил меня насквозь. Два сверкающих сапфира вместо глаз в обрамлении пушистых черных ресниц слегка прищурились. — Валь… — Что? — Ты счастлив? Вопрос застал меня врасплох. Счастлив ли я? На ум сразу пришли холодные ладони и светлый лен волос, рассыпанных по подушке. Мягкий поцелуй, забытый в уголке губ, сплетение пальцев. — Я? Да, я счастлив, — Я прикрыл глаза. Эми улыбнулась. — Мама и папа были бы рады этому, — Моя сестрёнка была мудрой не по годам, и алой розой в моей груди расцвела гордость. Немного колючая от горечи расставания, но не менее прекрасная, — Я буду счастливой за них двоих, и ты тоже будь. Я люблю тебя. Сердце, этот неуспокаеваемый метроном, на мгновение пропустил удар. — Я тоже тебя люблю, малышка. Мы гуляли по берегу до тех пор, пока лучи заката не коснулись макушек. Алые, розовые, золотые и оранжевые линии расползлись по горизонту и разлились по блестящей глади моря. Мы обсуждали все, что только можно было, неумолкая. Я рассказал ей об Эльвио, и грудь периодически сдавливала нежность. Рассказал об остальной семье, вынужденной сейчас разделиться. Рассказал обо всем на свете. Эми беззлобно стукнула меня кулачком, сокрушаясь, что я не привел Эльвио с собой. Она искренне радовалась за меня, а я радовался за нее. За то, что она крепко подружилась с волшебными существами, за то, что добилась любви повстанцев, за то, что была отважной и сильной. Невероятно сильной. Пришла пора прощаться. Я пытался впитать в себя каждую деталь облика моей сестры. Неизвестно, когда мы увидимся вновь. Дрожащей рукой я достал из кармана сложенный с нежной аккуратностью лист пергамента. Протянул его Эмибет. …Моя девочка. Растет так быстро, жаль, что я не увижу, как она расцветет в прекрасного лебедя. Жаль, что я не смогу быть рядом с ней. Из нее выйдет прекрасная королева, и она будет намного лучше, чем я… Глаза Эми удивлённо расширяются, она сжимает бумагу бережно, как сокровище. Там написано ещё много чего, но я не стал это читать. Это было не для меня, а для моей сестры. — Где ты это взял? — Спросила она, жадно пожирая глазами строчки. В синих глазах встали слезы. — Во дворце, — Я уже рассказал ей о своем странном походе, скорее, вторжении в замок, — Королева отдала. — Ох, — Только и смогла вымолвить Эми, — Спасибо. Она крепко меня обняла, и я на мгновение позволил себе раствориться в объятиях сестры. Ее уже шли забирать. Я видел силуэты вдалеке, приближающиеся к нам. — Тебе пора, — Эми отрицательно помотала головой. Следы слез оставляли пятна на моей рубашке. — Останься со мной, пожалуйста, они не прогонят тебя, — Все же, она была ребенком. Ребенком, цепляющимся за своего родного брата. — Я не могу, ты же знаешь, малышка. Повисло молчание. Затем Эми отстранилась, и кивнула, принимая неизбежное. — Тогда возвращайся, — Серьезно сказала она, касаясь мизинцем края моей ладони. Затем молча развернулась и пошла в сторону тех, кто уже шел за ней. На мгновение Эмибет остановилась. Теплый ветер трепал длинные черные локоны, — Я всегда буду ждать тебя. Сказала она, но не обернулась. Маленький силуэт все отдалялся и отдалялся. Мое сердце сжималось, но светлый огонек надежды на то, что мы ещё увидимся, не угасал. Мы не прощались, не говорили друг другу «пока». Это было ни к чему. Эльвио уже ждал меня у леса. Радость смешалась со светлой грусти от расставания с сестрой. Я всегда был рад его видеть. — Как все прошло? — Мягко спросил он, и мое сердце вновь пропустило удар. — Все хорошо, — Ответил я. Мы пошли обратно к городу, плечом к плечу, — Она счастлива, а это самое главное. — Все будет хорошо, — Эльвио втиснул свою ладонь в мою, и маленькая улыбка дернула уголки моих губ, — У и нее, и у тебя. У нас. Мы дошли до черных развалин сгоревшего дома. Здесь кипела работа. Санни, измазанная в саже, утерла пот со лба и махнула нам рукой. Вся семья, неравнодушные соседи, феи и парочка кентавров разбирали доски и обломки того, что когда-то дышало жизнью. Даже маленький Эйч старался помочь, в своих крошечных перчатках он относил щепки к большой деревянной телеге, запряженной лошадьми. Они отвозили обломки дома вглубь леса, где они со временем заростали травой, где в щелях и проёмах селились животные, где они оставались лишь смутным напоминанием того, что когда-то произошло. — Через три дня уезжать, — Лини печально улыбнулась, подойдя к нам и сняв грязные перчатки, обнажив длинные белые пальцы, на одном из которых красовалось аккуратное серебряное кольцо, — Я бы хотела успеть помочь с постройкой дома, но уже никак. — Ты можешь помочь просто разобрать все это, — К нам присоединилась Фина. Она оставила на лбу полоску сажи, утирая лоб от пота. Лини невозмутимо стёрла грязь с лица сестры салфеткой. Мимо прошагал здоровенный неуклюжий медведь. В зубах он бережно сжимал лопату. Если бы не по-человечески умные темные глаза зверя, я бы действительно поверил, что он и есть животное. Но это была всего лишь Кая, старающаяся помочь всеми своими силами и возможностями. Медведь встряхнул косматой бурой шерстью, передавая лопату Сету. Сет ласково потрепал Каю-зверя за ухом, рассмеявшись, когда она издала довольный рык, развернулась и отправилась помогать дальше. Мы с Эльвио переглянулись и быстро взялись за работу. Таскали обгоревшие доски, орудовали лопатами и граблями, очищая куски земли от сажи и копоти. Я каждый раз радовался, когда видел проклевывающуюся зелёную траву под черным слоем грязи. Слаженная работа поглотила меня, позволила ненадолго отвлечься от тяжёлых мыслей и гнетущей тоски по сестре. Весь остаток дня мой бесконечно говорящий внутренний голос молчал. На город опустилась ночь, и все разошлись кто куда. Сев под дерево, я позволил себе закрыть глаза и прислушаться к шелесту ветра в кроне. Стрекотали сверчки, лёгкий гул голосов стих. Почувствовав шевеление рядом с собой, я не смог сдержать улыбку. Когда чужое плечо прижалось к моему, я ничего не сказал, только уронил на него голову. Не знаю, сколько мы так просидели, слушая тишину и дыхание друг друга. Мое сердце равномерно билось в груди, качая кровь, а вместе с ним билось желание остаться в этом мгновении навсегда. — Я буду скучать по острову, — Я нарушил молчание и открыл глаза, — По всей семье буду скучать, и всем, кого знаю. — Мы вернёмся ещё, — Едва слышно пробормотал Эльвио, его волосы щекотали мне нос, — Не знаю, когда, но точно вернёмся. — Думаешь? — Знаю. Мы снова замолчали, думая каждый о своем. Ворох непонятных чувств тяжёлым комком скопился в моей груди. Смесь радости, горечи, страха и бессильной злости, все это давило на меня. Заставляло ощущать беспомощность и слабость. — Надо идти… — Он поднялся на ноги, отряхнул светлые штаны от прилипших к ним сухих травинок. — Эльвио? — Поднявшись следом, я смущённо потёр затылок. Волосы сильно отросли и в целом от моей когда-то аккуратной уложенной прически ничего не осталось. Теперь я был лохматым, обросшим, с гнездом на голове вместо нормальной стрижки. Не сказать, что меня это не устраивало, просто эти патлы даже не поддавались расчёске, и меня это раздражало. — М? — Вот ему повезло с волосами. Тонкие, мягкие, едва достающие до плеч и поэтому легко завязываемые в хвост или пучок. — Ты скучаешь по Габи? — Это был глупый вопрос, и я знал ответ, но мне просто необходимо было это спросить. — Конечно, скучаю, — Грустная усмешка тронула губы Эльвио, — Но я понимаю, что мы слишком разные, и что мы никогда друг друга не поймём. Место Габи с остальными Горными Эльфами, мое место здесь. Кое что я тебе не рассказывал… Он замолчал на мгновение, словно собираясь с силами. — Я в целом не хотел делиться тем, что происходило там, с ними, поэтому многое умолчал. Габи… Он сильно обижен на меня, ты знаешь. За то, что я позволил себе простить другой народ, за то, что подпустил к себе тебя. Габи не смог принять это, и не сможет никогда. Его душа ослеплена и сожжена ненавистью, и я могу его понять. Понять, но не принять. Эльвио набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Я стиснул его ладонь. — Габи сразу поставил меня перед выбором. Либо ты, семья, остальной мир, либо он и остатки нашего народа. Я сделал свой выбор, и его очень сильно это ранило. Он обозлился сильнее, и начал разносить обо мне слухи. То, что я продался, то, что я… Что я и был тем самым предателем, хотя мы оба знали, что это был Хадар. Недолго думая, Эльвио погрузил меня в свои воспоминания. Меня будто окунули в ледяную воду. …– Братаешься с убийцами, да? — Ниалл грубо толкнул меня в грудь, и я отошёл на шаг. Лео сзади встревоженно ходил туда-сюда, но не вмешивался. А за ним маячил Габи, злобно скалясь, — Знаем мы уже все. — Это неправда, — Попытался было возразить я, чувствуя, как в груди тяжёлым комом растет страх и паника. Я видел перед собой лица, все до единого бледные и обрамлённые светлыми волосами, перекошенные от ненависти, — Я просто больше не хочу… — Врёт он, — Габи сморщился. Родной брат, в наших венах текла одна кровь, тот, за кого я отдал бы жизнь не задумываясь, — Он давно уже с одним из них… Фу. Лео распахнул ясные глаза, и с неприязнью посмотрел на мальчика. Тот довольно скрестил руки на груди. Треск костра не казался больше теплым, как в начале. Он оглушал, а от злых, недоверчивых лиц хотелось спрятаться. — Прекратите, — Вмешался Лео, осуждающе качая головой, — Мы должны держаться вместе. — Хватит толкать свои возвышенные речи. Среди нас предатель, — Ниалл схватил меня за грудки, — Тебе здесь не место. Он прошипел мне это в лицо, брызжа слюной. Я закрыл глаза, стараясь унять бешено грохочущее сердце… Вылетев из воспоминаний, я закашлялся. Я чувствовал жалость, сжимающую грудь, обиду и злость. Эльвио закрыл Габи своим телом, спас жизнь ему, едва не отдав свою, а что получил в итоге? Ненависть, лишь пыль из братской любви. О ее существовании будут напоминать лишь ломаные шрамы на бледной спине. Не выдержав, я принялся покрывать невесомыми нежными поцелуями все его лицо. Нос, губы, щеки, лоб. — У тебя есть я, слышишь? А я тебя не брошу, не брошу, — Захватив его лицо в ладони, отчаянно сказал я, — Ты со мной застрял на веки вечные, Эльвио, и я останусь с тобой что бы не случилось. Не из-за этих дурацких кошмаров а потому что я люблю тебя. Так сильно, как только умею и могу. Он уткнулся лбом в мой лоб, и я почувствовал что-то мокрое и горячее на лице. Не поймёшь, свои это слезы или чужие. — Он от тебя отвернулся, а я не отвернусь, обещаю, — Я ненавидел давать обещания, но ему бы я пообещал целую вселенную. У него уже был весь я, целиком, и мое сердце, и моя душа была в его руках, но я бы отдал больше. Потому что я уже не мог без него. — Спасибо, — Шепнул Эльвио, прижимая меня поближе. Мы сидели на траве, прислонившись к огромному старому дереву, мерно качающему листой. Около обломков того, что много-много лет было чьим-то домом, и нашим в том числе. У Эльвио была целая вселенная, у меня был он. И мне было достаточно.