Побочка.

Вошедшие Алина и Люся молча наблюдали эту картину, не зная, чем помочь. С большим трудом удалось уговорить Аллу съесть хотя бы банан. Совсем обессиленная, разбитая, она только и делала, что спала на протяжении всего дня. Алина уехала, а Люся пошла за продуктами, когда вечером она проснулась. Филипп сидел на кухне, обзванивая своих знакомых врачей, которые могли бы помочь. Но все твердили то же, что и Курцер. Он искал ответ, но не находил его. Убивать ребенка он очень не хотел. Жену - тем более. А бездействие в данной ситуации было бы преступным. Надо было поговорить с Аллой, но он боялся, что у нее снова начнется истерика, которая кончится необратимым. От бессилия он заплакал. Это ужасно - смотреть, как умирает твой близкий, а ты ничего не можешь сделать. И это страшно… - Филь… - сильно шатаясь после двух суток сна, Алла все-таки нашла в себе силы подняться с постели. Она подошла к супругу, который, положив голову на стол, словно на плаху, сидел и молча плакал. Он не ожидал ее увидеть, и немного испугался, когда своей ледяной рукой она коснулась его руки. - Аллочка! - он мгновенно вскочил со стула, уступая жене место, - маленькая моя, как ты? - Не волнуйся, я сейчас поем и мне станет получше, - немного натяжно улыбнулась Алла. Словно в подтверждение своих слов она подошла к холодильнику и достала оттуда йогурт, - Филипп, давай поговорим. У меня есть одно решение. То, что она не истерила и не плакала уже вселяло надежду и маленькую толику уверенности. Он внимательно посмотрел на нее, ожидая, что она скажет. - Я внимательно тебя слушаю, Аллусь, - как можно ласковее сказал он. - Садись. Филипп сел и Алла села ему на колени, приобняв. Взяла его руку и прислонила к своему животу. - В твоих руках - две жизни. Моя и твоего ребенка. Врач предложил нам с тобой выбор без выбора - ибо своего ребенка я ни за что не убью. Это не предложение, это просто издевательство, а не решение проблемы. - Я согласен, Аллунь. Мне тоже все это очень не нравится. Я люблю тебя. Люблю нашего сына. Для меня это просто какой-то страшный сон. - Знаешь, меня зацепило то, что Марк сказал - что клетки есть, но они мертвые. Мертвые, Филь, понимаешь? А кто меня надоумил сделать обследование? Кто лечил меня до первых анализов? Кто, в конечном счете, убил эти клетки мазями? - Ты хочешь сказать, это Рая тебе помогла? Алла молча кивнула головой. Филипп задумался. - Ты пойми, он предложил мне лечение - не для лечения, там лечить нечего. А для перестраховки. А нахера мне такая перестраховка, если она угрожает жизни нашего ребенка? Это чистое убийство. И я на него, - сглотнув подступившие слезы, договорила Алла, - не подпишусь. И ты меня не толкай на этот шаг. - Что ты такое говоришь! - всплеснул руками Фил, - я бы ничего не стал решать без тебя. Тем более в подобной ситуации. Но что мы можем сделать? А если клетки разрастутся по новой и болезнь вернется? - Пожалуйста, давай решать эту проблему иначе. - Обратимся к Раисе? - догадался Фил. И по ее реакции он понял, что именно к этому его подталкивала Алла весь их разговор. - Пожалуйста. Я прошу тебя. Это единственный шанс. - стараясь не волноваться, попросила прима. - Хорошо, - согласился он, - но как ты себе это представляешь? Она живет в деревне. А мне семью кормить надо. Я не могу забросить работу и жить там. - Ты мне очень нужен, - не сдержавшись, заплакала Алла, - мне очень нужна твоя любовь. Пожалуйста, придумай что-нибудь. Мне без тебя будет очень-очень плохо.