Побочка.

У него снова стоял выбор - сцена или жена. Сцена в этой ситуации нужна была для того, чтобы прокормить жену и ребенка. Он не мог не работать, не мог не зарабатывать - нужно было содержать дом и семью. Но видя, как плохо Алле без него - не мог ее оставить, да еще в таком критическом положении. Его сердце разрывалось, а душа страдала, не видя никакого света в этом туннеле. Он побаивался доверять ее Раисе. Но в то же время - верил ей, знал в глубине души, что она поможет. Ситуация осложнялась его выходкой с Галкиным - продюсеры передачи, в которой он снимался, посчитали, что им не нужен такой скандал и не выпустили передачу в эфир - и он остался в нуле, не получив ни копейки за свою трехчасовую работу. С другой стороны, это было хорошо - все свидетели подписали обязательство о неразглашении коммерческой тайны (а произошедшее на территории съемочного павильона Останкино посчитали таковой) и эта ситуация с избиением Галкина затихла - скандалы ему сейчас не нужны. Они были невыгодны и самому юмористу - одной фразой Задорнова он оказался буквально опорочен и старался не привлекать к себе лишнее внимание, скрывая свои нетрадиционные наклонности. Размышляя над словами супруги, он понял, что ее предложение - самое лучшее в этой ситуации, ибо неизвестно, поможет ли агрессивное лечение или нет, а вот то, что убьет ребенка - так это точно. И здесь все средства хороши, а Раи - хотя бы тем, что они показали свою эффективность - атипичные клетки после ее лечения действительно были мертвы, что так сильно поражало докторов, которые по просьбе Филиппа знакомились для консультации с анализами его жены. Он начал обзванивать Алину, мучая ее вопросами о том, как дозвониться до Раисы. Она дала номер, но связаться с ней не получалось.