Воронец

Его трясло. Тело рвалось на части. Медленно, ломая и залечивая каждую косточку, оно собиралось и распадалось вновь и вновь. Он не кричал, он давно потерял голос от этой пытки. Он хрипел, и хрипы царапали его изнутри. Он пытался зажечь глазницы, но огоньки жизни, что должны были светить в них, давно покинули его. А тело все рвало и рвало, рассыпало на код, инвертировало, превращая тонкие, практически стертые в пыль косточки, из белых в черные. Такие яркие на фоне окружающей белизны… Песочные часы не тикают. Песчинки падают бесшумно, иногда слишком быстро, иногда слишком медленно. Но Рипер мог поклясться, что слышал тиканье. Тик… Так… Тик… Так… Такое медленное, размеренное, будто сама антипустота хотела вдоволь помучить своего пленника, будто ей было мало несчастного, более не хрипящего чернокостного скелетика, который больше не бился в агонии. Он лежал на «полу» антипустоты и более не двигался. Рипер услышал последний удар рока и посмотрел на маленькие песочные часы. Песок остановился, тиканья больше не было. Рипер направился к скелетику. Он не слышал своих шагов, шума крыльев за спиной. Он не хотел их слышать. Он хотел сбежать. Сказать, что Рипер не любил свою работу, было нельзя. В работе жнеца и вправду не было ничего такого. С тем, что лишь четыре… три существа могли к нему прикоснуться без последствий, Рипер давно смирился. А пыль, оседавшая на крыльях и одежде, никогда сильно его не заботила. А так, что плохого в смерти? Это лишь процесс, судьба, это покой. И вот жнец направляется к пленнику антипустоты, а руки его дрожат. И он повторяет: «смерть — это покой». Он верит в свои слова, знает, что они — чистая правда. А руки дрожат, дыхание сбивается, а он все ближе и ближе к пленнику. Рипер… Рипер помнил, знал, кто этот Санс. Он знал всех, кого забирал. А еще он знал, кому из них нужен был покой, покой после пыток. Например, пленнику антипустоты, жертве антипустоты. А еще Рипер знал… Еще он знал, когда время еще не пришло. Он знал, видел, чувствовал, когда песок вдруг сорвался и начал падать с ужасающей скоростью. И как потом он замедлился, угнетая, продлевая страдания скелетика. И теперь Рипер шел подарить ему покой. Тому, кто был от него так далек еще день назад. Он занес косу. Закрыл глаза, чтобы не смотреть на изуродованное тело, но перед глазами стояли пытки, что он недавно лицезрел. Никогда, ни-ког-да он не видел ничего подобного. Ничего настолько же вымораживающего… Коса рассекла пространство. Она коснулась бледной, тающей, рассыпающейся на код души. Душа распалась, обратилась единицами и нолями, мелкими, словно пыль. Теперь на очереди было чернокостное тело. Рипер вновь взглянул на мертвые песочные часы, теперь они должны были стать единственным, кратковременным напоминанием о маленьком скелете. Рипер посмотрел на все еще целое тело. Оно не рассыпалось на пыль. Его коса тоже не вобрала энергию умершей души, будто та ее и не касалась, не распалась, не ушла на покой и продолжала бороться… Рипер наклонился, чтобы коснуться скелета. Он хотел убраться отсюда. Антипустота начинала давить на него, как и на всех непрошенных гостей. Коснулся. Пыль. Нет, код, мелкий, черный. Надписи «Error». И волны лагов. Они содрогали безжизненное тельце. Но оно не рассыпалось, не умирало. Скелетик все еще был тут, он не превратился в пыль, но дергался, будто от боли. Будто антипустота снова мучала его. Будто он стал… Будто он стал еще одним глюком пустоты. У Рипера захватило дух. Ему не надо было дышать, он был бессмертным, но он дышал. А вот скелетик, теперь чуть дёргающийся от боли, — нет. Как и другие глюки, они тоже могли не дышать. Скелетик больше не был пленником, жертвой пустоты. Она изуродовала его, оставила в живых и заставила быть своей частью. И обрекла его на вечные боль и страдания. У него не было пути к спасению. Хотя… Рипер уже не думал. Мысли были не нужны, нужны были действия. Он схватил тоненькое, корчащееся тельце и разрезал пространство. Найти помощь, больше он ничего не хотел.

***

Кажется, это была четвертая чашка кофе. Вот только она разбилась. Разбилась от мощного удара крыла. Саенсу понадобилось пару минут, чтобы осознать кто, точнее, что перед ним. А когда уж понял… — Рипер??? — ученый был готов рвать на себе волосы, жаль, что таковых на нем не водилось. Он начал лихорадочно перебирать в голове вещи, которые могли тут понадобится самой смерти. Список выходил неутешительным. В нем был всего один пункт: Саенс, а точнее, его жизнь. — Помоги, — голос смерти был холодным и звучало это скорее, как команда, нежели просьба. Рипер все еще прижимал к себе маленькое, черненькое тельце, которое было полностью покрыто лагами, так что даже понять, какому виду оно принадлежит, становилось трудной задачей. Саенс, отойдя и проморгавшись, взглянул на сей глючный дар. Эррор…? Да быть того не может! Рипер с Эррором никогда не ладили, это было известно даже такому затворнику, как Саенс. Но кто же… — Это…? — начал было ученый, осторожно двигаясь ко жнецу, пытаясь его не задеть. Перерождение и новая перезагрузка сейчас были совсем некстати. — Свап Санс, Блуберри, — Рипер протянул скелетика ученому. Тот рассеянно указал на небольшой лабораторный стол, благо, что и скелетик огромностью не отличался. — Ну и где его так… — прошептал ученный. Выглядел он… Хуже обычного. Изуродованные кости его пациента и недостаток уже привычного кофеина в крови сильно сказывались на его самочувствии. Как внутреннем, так и внешнем. Уложив скелетика на стол, Рипер обернулся и внимательно посмотрел на Саенса. Жнец знал о пренебрежении своим здоровьем у ученого, но не думал, что все настолько паршиво. Добавлять себе работы он был не намерен, так что собирался намекнуть Саенсу на его потребности, когда они закончат со всем… этим… — Я нашел его в антипустоте. Душу забрать не смог. Рипер снова уставился на чернокостное глючащее существо, из-за лагов уже было сложно определить, скелет это вообще или антипустота имеет возможности и желание менять виды существ. Саенс тоже теперь смотрел на это… нечто. Он выудил из кармана халата небольшой сканер и на скорую руку просканировал скелетика на наличие травм. Два перелома, ожоги по всему телу, еще и какие-то неполадки с душой. Что ж с тобой стало… Саенс покачал головой и глубоко вздохнул. — Мне надо его стабилизировать. Его… Его код сейчас очень нестабилен, его будто бы вывернуло на изнанку, поэтому мы его и видим… Что-то похожее, должно быть произошло с Эррором, — Саенс посмотрел на Рипера. — Вы сможете отнести его в его родной мир? Там стабилизировать его будет легче всего. Воздух заметно похолодел. Он стал ледяным, а от дыхания Саенса появлялись облачка пара. Рипер застыл. От него несло холодом как от векового каменного изваяния. Хотя, он им и был. — Нет, — голос скрипел. — Его мир уничтожили. Всех до единого. Кроме него. Саенс схватился за голову. Что ж делать-то? Код нестабилен, мира нет, а печется о нем сам бог смерти! Знать, что будет, если рассердить или разочаровать жнеца, Саенс не хотел. Так как же стабилизировать этот чертов код?! Саенс схватился за шприц с транквилизатором. Так, сначала его надо усыпить. Иглу воткнули скелетику в плечо, лагов от нее не пошло. Значит, гаптофобия, как и у Эррора, отметил про себя ученый. Следующий шприц был с обезболивающим. Прекрасно, теперь стоило обработать раны, перевязать и вылечить переломы… Только вот как сделать это без касаний, если бедняжку, даже без сознания, обжигают прикосновения? Перчатки? Будет ли это работать сквозь перчатки? Саенс начал шарить по столу, ища новую, а главное чистую, — уж что-что, а лезть глюку в раны грязными руками ученый не хотел, — пару медицинских перчаток. Да даже не медицинских, хоть каких!.. Саенс начал терять самообладание, благо, что он это понял до того, как наделал ошибок, за которые поплатился бы жизнью… Саенс глянул на Рипера и, как можно спокойнее, произнес: — Вам лучше уйти. Рипер не стал препираться. Он лишь кивнул, взмахнул косой, разрезая пространство, и удалился. Работа не ждет, а заглянет он позже. Саенс вздохнул с облегчением. Без пары пустых глазниц, внимательно за ним следящих, работалось легче. Да и воздух стал чище и теплей… Набрав его полные ребра, Саенс с решимостью посмотрел на черного скелетика, чьи кости уже были видны, да и глюки сходили на нет. Саенс собирался стабилизировать этот глючный, неправильный код чего бы то не стоило.

***

Работа проходила штатно. Невидимой тенью, Рипер скользил по мирам, милостивым ангелом представал в больницах, не щадящим демоном приходил в теплые дома, нес горе и приносил покой. Но Рипер не шутил шуток, не представал перед умершими с таким пафосом, который годится лишь на перекрытие света в конце туннеля своим черным крылом. Нет, он был молчалив и задумчив. Он был резок и быстр. А все его мысли были лишь о маленьком скелетике на столе. Его образ представал перед Рипером в лице любого умершего. В их больных лицах, в их молящих глазах. Но он касался их косой, и они рассыпались в пыль, оседавшую на его длинных одеждах. А тот маленький скелетик не рассыпался. Нет, он лишь покрылся лагами. Он не умер. Теперь, в списке тех, кого мог коснуться Рипер, их снова стало четверо. И Рипер не знал, что об этом думать. Был ли он рад? Был ли он в ужасе? Рипер не знал. Зато он знал, что маленький скелетик скорее всего гаптофоб, как и Эррор… Эррор… Ведь он разрушил Андерсвап. Андерсвап маленького скелетика, которого, возможно, сам же принес в антипустоту… Рипер помрачнел. Эррор-разрушитель миров, вот как его звали. Вот только разрушал он не только миры, но и жизни. Мертвым мирам не было дела до чего-либо, они были стерты. А вот живым… Рипер стиснул свою косу. А теперь он обрек на вечную жизнь в боли потери еще и маленького, невинного ребенка… Рипер зашел в первую попавшуюся кофейню, что встретил на своем пыльном пути. Его заказ быстро приняли, и вот он сидит с кофе, смотрит в потолок, думая о всех тех, кому не мог принести покой. Ведь иногда смерть могла быть самым милостивым решением… Так он просидел, думая о смерти, о своей никчемности, о боли, полчаса. Он почувствовал, как падают песчинки еще одного монстра. Расплатился, схватил косу, и вот он снова скользит по мирам, собирая души умерших…

***

Кости, с горем пополам, срослись, обычная лечащая магия все еще работала, хоть и из рук вон плохо. А вот ожоги вылечить было сложнее. Гаптофобия скелетика не проходила, даже если трогать его в медицинских перчатках или в железных рукавицах, Саенс перепробовал все. Так что все, что было в его силах — это побрызгать антисептиком и лечебным раствором и ждать и надеяться, что ожоги сами сойдут. Желательно до возвращения жнеца. Поскольку в цикличных мирах смерть появлялась редко, знал он о старшем жнеце лишь из рассказов других посетителей «лекаря всея мультивселенной». И рассказы те… разнились. Кто-то описывал жнеца как того, кому бы самому уже выйти на пенсию в свое же царство, кто-то говорил о нем, как о хладнокровном, саркастичном садисте, кто-то просто отрезал, что он псих. А однажды, кто-то, Саенс не помнил кто, лишь покачал головой, грустно улыбнулся и сказал, что ему жнеца жаль. И какая из этих версий правдива? Саенсу хотелось бы узнать. Его ученное любопытство снова сыграло с ним злую шутку. Хотелось изучить такой диковинный экспонат, несмотря на то что изучать бы пришлось на своей шкуре. От размышлений его отвлекли дерганные шорохи и пара болезненных стонов. Саенс подбежал к койке, на которую успел переложить скелетика. Тот ворочался, корчился, а на уголках все еще пустынных глазниц блестели слезы. Саенс сорвался с места и побежал за еще одной дозой обезболивающего. Душа его пела. Скелетик еще может очнуться! Саенс чуть ли не танцевал, бегая по лаборатории, наполняя шприц прозрачной жидкостью, когда услышал, как кто-то разрезал само пространство. Он обернулся и улыбнулся хмурому жнецу. — О, Вы как раз вовремя! — пропел ученый, уже собираясь отнести шприц своему пациенту. Рипер заметно просветлел, даже зажег свой сапфировый зрачок. Он смотрел на Саенса с надеждой. С его плеч будто упала тяжелая ноша. Саенс лишь широко улыбнулся. — Он очнется. Он уже просыпается, хотя все еще чувствует боль, судя по его реакции, но это поправимо… — Саенс прошел в небольшую палату, держа шприц наготове. Он обомлел. Стоял и смотрел на скелетика, который больше не корчился от боли. Он просто лежал на койке и спокойно посапывал. А Саенс все стоял в недоумении, смотря на преобразившегося пациента. Шприц из его рук выпал и разбился. На звон прибежал и жнец и тоже обомлел. Скелетик, что лежал на койке был… Обычным. Обычным Блуберри, обычным, совершенно нормальным Свап!Сансом. Кости — белые, на шее голубой платок, никаких глюков или лагов, никакого кода. Обычный Санс обычной свап вселенной. Но плохо сросшиеся кости выдавали в нем того самого глюка, которого принесла сюда смерть. Первым пришел в себя Саенс. Он медленно подошел к койке и тихонько прошептал, не смея тронуть скелетика: — Просыпайся. Скелетик заворочался. Ему явно не хотелось прерывать свой долгожданный безмятежный сон. Он нехотя открыл глаза. Сначала посмотрел на Саенса. Потом перевел взгляд на Рипера. Улыбнулся. Нахмурился. Удивился. — Кто вы? Где я? Что… Что случилось? Скелетик уставился на двух изумленных взрослых, сел на койке и начал болтать ножками. Саенс с Рипером переглянулись. Сообщать ему о гибели собственной вселенной никто из них не хотел. Но придется… рано или поздно. — Я — Саенс, — ученый указал на себя. — А это — Рипер, — жнец кивнул. — Ты сейчас в моей лаборатории. Что последнее, что ты помнишь? Скелетик задумался. Что он помнил? Он помнил, что он — монстр. Не просто монстр, а скелет. Как и Саенс с Рипером, о чем он им доложил. — А еще? Что еще ты помнишь? Скелетик пожал плечами. — Ничего.

***

Гено повернул голову на звук рассечения пространства. Теплая улыбка расползлась по черепу, Рипер наконец-то вернулся. Вот только вместо Рипера из разреза выпрыгнул кто-то с ярким голубым платком. Гено удивился. Обычно Рипер старался не водить никого на загрузочный экран… Точнее, некого было водить. Следующее, что заметил Гено, было то, что этот скелетик был ребенком, при чем весьма активным. За платком скрывалось счастливое, любопытное личико. В следующую секунду, скелетик заметил Гено. Он весело к нему подбежал. — Вы — Гено? Рипер рассказывал о вас! — Да, — смущенно кивнул Гено. Неужели Рипер привел ему компанию? — А я вот, боюсь, не знаю кто ты. — Ох! — спохватился скелетик и выставил перед собой руку. — Совсем забыл представиться! Гено пожал протянутую руку. От места касания по костям поползли лаги, перекрашивая белые косточки в черные. Скелетик чуть скривился. — Я — Берри! Я тоже не до конца знаю, кто я! Но Рипер и Саенс сказали, что я был рожден пустотой! Рипер вышел из разреза. Он посмотрел Гено в глаза. Гено не привык видеть его таким серьезным и сосредоточенным. — Позаботься о нем, прошу, — слова были тихими, почти бесшумными. Гено кивнул. Он еще раз взглянул сначала на Берри, потом на Рипера. На лице снова заиграла легкая, но такая теплая полуулыбка.