Воронец

Рипер сидел на траве загрузочного экрана, спокойно попивая кофе. На сегодня с работой было покончено, и он наконец-то мог получить заслуженный отдых. Гено лежал рядом, мирно посапывая с такой мечтательной улыбкой на лице, что жнец невольно залюбовался и не заметил тихих приближающихся шагов за спиной. — АТАКА ОБЪЯТЬЯМИ!!! — прокричали сзади и набросились на него. Но Рипер не шелохнулся, лишь с хитрым прищуром обернулся на атакующего. В объятьях его сжимал небольшой скелетик, чьи текстуры быстро менялись во всех местах касания. Скелетик был низеньким, за три года он так и не подрос, и Рипер не знал, винить ли в этом антипустоту или загрузочный экран, на котором этот монстрик теперь и обитал. — А, привет, Берри. Берри посмотрел на жнеца и расплылся в улыбке, детской и невинной. В его глазах сияли звездочки, как и на его щеках. На волны лагов, которые шли по его почерневшим костям рук, внимания он не обращал, они давно стали чем-то обыденным и сильно и не обжигали. — Пошли гулять, — сказал скелетик, все еще смотря своими звездочками в пустые глазницы Рипера. Жнец вздохнул. Вот как откажешь этим глазам, этой мордашке, которая вот-вот превратится в молящее личико с щенячьими глазенками? Пить кофе залпом Рипер не любил, предпочитая растягивать удовольствие, но обстоятельства вынуждали. Пустую чашку он положил в один из карманов, пришитых грубыми стежками к его робе. Ее он занесет к Саенсу на обратном пути, а то этот сумасшедший начнет пить кофе из мензурок и колб за неимением чистой посуды. Рипер встал и выжидательно посмотрел на Берри, который чуть ли не прыгал и не крутил колесо от волнения. — Куда сегодня? — Рипер поднял с травы косу, держа ее наготове, чтобы разрезать пространство. Он легонько огладил щеку Гено ладонью и повернулся к маленькому скелету, чье тело уже начало возвращать себе привычный белокостный вид. — В какое-нибудь новое место, с кучей пространства, я хочу потренироваться! — воскликнул Берри, в его глазах на мгновение вспыхнул огонек азарта. Рипер задумался. Куда он еще не водил этого маленького глюка? За три совместных года жизни они побывали в множестве различных вселенных, несмотря на то, что путешествовать начали всего полтора года назад. Даже заглядывали в оригинальные Андерсвап и Афтертейл пацифиста. Да что там, Рипер водил этого ребенка и в фелл миры, даже самые жестокие из них, лишь бы человек вел себя миролюбиво. Нет, конечно Берри знал о геноциде, о жестокостях окружающего мира — он сам наблюдал картину смерти одной из своих альтернатив из Афтертейла чуть ли не каждый месяц. Хотя, Гено пытался отгородить ребенка, тогда еще наивного и невинного, от понятия жестокой смерти, а не смерти-покоя, о которой так любил говаривать Рипер. Но все время заслонять и скрывать небольшое окошко в печальный мир геноцидного Афтертейла не получалось, так что Берри быстро выяснил, что такое убийство, жестокое и, в каком-то смысле, просто бессмысленное. Как только скелетик осознал, что убийц в их мультивселенной не один и не два, а превеликое множество, он чуть ли не загорелся гневом. Даже касания были не нужны, чтобы маленький скелет начал глючить, переменяясь в текстурах. А когда уж он понял, что эти убийцы, убивающие лишь по собственному желанию и приносящие другим бессмысленную боль, добавляли работы Риперу, то его гнев сменился холодным презрением. Для себя он решил, что покончит с этим беспределом — он станет стражем порядка и жизни, а еще найдет способ перевоспитать этих олухов, которым, судя по всему, заняться более нечем. И Гено с Рипером могли бы сколько угодно умиляться таким практически нереальным планам, если бы Берри сначала не потребовал уроков «самообороны» от геноцидного, пока жнец был на работе, а потом, когда кости повиновались этому на удивление сильному ребенку, как верные собаки, вырастая стенами по команде, а сам он научился уклонятся, при этом не теряя внимания, такой «самообороны» ему стало мало: Берри попросил обучить его сражаться саму смерть. Сражаться… Как же давно никто не просил его о советах в этом нелегком деле! Сначала, жнец медлил, отнекивался, говорил, что дел невпроворот, отсиживался у Саенса (заодно выпивая часть сваренного им кофе, что было полезно и Риперу, и Саенсу: у первого была энергия на работу и споры с маленьким Берри, а у второго медленно восстанавливался режим сна). Рипера угнетали воспоминания прошлого, да и обучать кого-то, особенно ребенка, чему-то настолько насильственному, желанием он не горел. А Саенс, уставший от сна среди колбочек с химикатами и от вечных жалоб Рипера на жизнь, посоветовал жнецу не зацикливаться на прошлом. — Это — лишь воспоминания, прошлое, не настоящее. Тебе нужно жить дальше, друг мой. А с Берри все будет в порядке, уж я-то в этом уверен, — сказал ученый Риперу, когда тот снова пришел посидеть за чашечкой кофе еще вечером, но засиделся там до поздней ночи, вливая в себя литры бодрящего напитка, опустошая тем самым запасы Саенса, у которого на те самые литры были совершенно иные планы. — Плюс, ты и Гено дашь возможность отдохнуть, и сам сблизишься с этим неугомонным кусочком кода. Рипер на это лишь грустно улыбнулся. — Мои методы жестоки, я не хочу убивать в нем все то, что делает его ребенком. И то, что у него осталось от первоначального характера… — Рипер вздохнул, снова берясь за чайник, уже собираясь подлить себе горячего напитка… — Так, — Саенс чуть ли не рывком забрал чайник из рук жнеца. — На сегодня тебе хватит. Тебе тоже нужно спать, это лучший способ набраться энергии. Если уж не для твоего физического здоровья, так для ментального. Ты еще нужен своей семье, — Саенс посмотрел на растянувшегося на столе бога смерти и цокнул. — Отказы не принимаются, Рипер. Рипер застонал. Ученый снова смерил его недовольным взглядом. — Рипер, тебя ждут. Тебе нужно идти проспаться. А потом начать учить Берри искусству борьбы. Этот малец и так может за себя постоять. Но ты можешь обналичить весь его потенциал! — ученый усиленно жестикулировал, поведение Рипера начинало его подбешивать. — Это ведь то, чего он сам хочет! Да и если ты хочешь, чтобы с ним все было в полнейшем порядке, научи его тому, как этот порядок удерживать! Он уже видел жестокость, и он не ребенок. А то, что он более не типичный Свап! Санс, да к звездам типичность! Заявляю тебе это, как ученый. Рипер воззрился на Саенса усталым взглядом. Сил на споры не было. Желания тоже. И Рипер, бог смерти, которого многие считали суровым и безжалостным, сдался под напором одной уставшей, взбешенной альтернативы. — Так ты думаешь, это ему не навредит? — Если бы оно могло навредить, то навредили бы и уроки с Гено, — ученый серьезно посмотрел на жнеца. — Это поможет. И тебе, и ему, — он бы хотел добавить «и мне», поглядывая на полупустой кофейник, но не стал. — А теперь лети на загрузочный экран и спи. Тебя там уже заждались. Спокойной ночи. И Рипер последовал наказам Саенса. Дома, на загрузочном экране, его ждали два спящих скелета, лежащих в обнимку. Гено прижимал к груди чуть подлагивающего Берри. Рипер примостился рядом, накинул на них большое крыло и заснул. Он был так истощен, ментально и физически, что даже то количество кофе, что он в себя влил, не могло остановить его от попадания в сладостное царство Морфея. А утром, под победный визг маленького скелетика, он согласился тренировать Берри. Гено лишь ободряюще кивнул и прижал Берри к себе, чтобы тот не набросился на Рипера, не дав тому выйти на работу. Саенс был прав. Эти учения… Они помогли, помогали и помогают. Рипер научил Берри быть сильнее, быстрее и даже смертоноснее, хотя скелетик упорно игнорировал последнюю часть за ненадобностью — он венчал себя стражем жизни, будущим стражем жизни. А всю работу быть смертоносным он оставлял жнецу, которого теперь величал отцом. Да, те уроки сблизили этих двоих: во время битв Берри оставался расчетливым и холодным, (хоть иногда проблески детского азарта и затмевали его разум), а в перерывах завел привычку иногда чернушно шутить. Узнав о таких изменениях в названном сыне, Гено в ужасе смотрел на Рипера, недоумевая, а сам жнец лишь посмеивался. Тренировались они на свежем воздухе, вне загрузочного экрана, чтобы не напрягать Гено. Тот был совсем не против подобного расклада. Берри увидел мультивселенную, и она захватывала дух. Он знал о ней, но он и представить себе не мог все ее красоты, не после полупустого экрана загрузки. Хоть он и бывал лишь в мирах пути пацифиста — «Они самые безопасные. В них редко захаживают всякие скользкие типы, » как любил говаривать Рипер, — все они разнились. Некоторые, как, например, Афтертейл, мир Гено, хотя назвать Санса этого мира «Гено» язык не поворачивался, были приветливы, хоть и отступали при виде Рипера, не частого, но известного там гостя. В некоторых, как, например, Андерсвап, сам Рипер избегал любой компании. Берри так и не понял почему, чему сам жнец был до смерти рад. Желания рассказывать мальчонке, как и откуда он взялся, за три года не прибавилось. Какие-то миры были жестоки и грубы, как фелл миры, которые еще и частенько отливали красным, желтым и черным в таких дозах, что казалось, что здесь этих цветов больше, чем где-либо еще. Берри никогда не говорил этого вслух, но эти миры его откровенно раздражали: даже несмотря на путь пацифиста, который выбирал упрямый ребенок, от них несло смертью и пылью. А уж как остры на язык были обитатели этих миров, острее был только их же шоколад! Берри передергивало даже от мыслей. Зато он обожал полную противоположность этих миров — Хевентейл! Быть может, в том мире все были утрированно добрыми и наивными — в чем Берри, не без укола стыда, иногда видел себя, — но в них дышалось так легко! Воздух был чист от пыли, здесь был самый чистый воздух во всей мультивселенной! А Рипера здесь встречали чуть ли не как желанного гостя, ведь смерть здесь была лишь покоем, лишенным боли и страданий забытьем. Берри огорчало лишь то, что они появлялись здесь ужасно редко. Но он и сам не хотел омрачать этот светлый уголок гулом бластеров и лесами острых костей. Но, несмотря на светлость и добросердечность того мира, он никак не мог конкурировать с любимым миром Берри — прекрасным Оутертейлом. Звезды… Ничто не могло быть прекраснее неба Оутертейла, Берри понял это, еще когда впервые появился в том мире. После учений, Берри упросил Рипера остаться там еще на чуть-чуть. Берри долго лежал в высокой траве, наблюдая тысячи огней, сверкающих лишь ярче во мраке ночного неба. Берри даже не смущало, что звезды эти мертвы, он был готов восхищаться смертью, такой громкой, но бесшумной, такой ослепительной. Он заснул среди тех длинных травинок, легонько щекочущих череп, под светом тысячи огней. Рипер тогда отнес его домой, но сам остался, смотря на звезды и долго думая о своем… — Ладно, необязательно новое, можно и куда-нибудь, где мы уже были. Я хочу тебе кое-что показать! Рипер вздрогнул. Он сам не заметил, как далеко зашли его мысли, унося его своим невидимым потоком. Берри стоял рядом с ним и светился, точно маленькая звездочка. От переизбытка эмоций, его голубой шарф, которым он заменил свой платок, так как хотел больше походить на Гено, подлагивал, покрываясь красными пикселями. Рипер усмехнулся. — Оутертейл подойдет? Если до этого Берри светился звездой, теперь он сиял сверхновой. Его залаганная улыбка была так широка, что отливала безумием одного разрушителя, который, кстати, тоже любил Оутертейл. От такого сравнения Рипер вздрогнул, но быстро взял себя в руки и улыбнулся. — Ну так что, идем? Берри кивнул, а Рипер занес косу, создавая разрез.

***

Адреналин бил в жилах неутихающим ключом, придавая и так отточенным движениям резкости и решительности. Но Берри не давал ему затуманить свою голову. Он знал, что Рипер ни за что его не тронет, а если и тронет, то не специально. Правда, Берри понимал, что если такое и случится, то до «прости меня, я не хотел» ему дела не будет: если уж жнец и совершит такую ошибочку, то она проявит всю его мощь. Да, теперь Берри был сильнее, Рипер успел научить его многому. Тому, чего Гено не знал, не умел или просто не хотел делать. Но, звезды, Берри прекрасно знал, что Рипер не выкладывается на все сто процентов, не как Берри, который, под конец таких учений, иногда был едва в рассудке, дыхание ему перехватывало, а ноги подкашивались. Нет, Рипер был грациозен, он сочетал в себе движения танцора с резкостью и напором безжалостного убийцы. Он всегда был на шаг впереди. И Берри это одновременно ужасно бесило, он ощущал себя никчемным и чуть ли не беспомощным, хотя знал, что это не так, но и вдохновляло, будоража воображение, подсылая образы всего того, что он мог бы сделать, выйди он с «отцом» на один уровень. О, как прекрасны были эти грезы!.. Хранить жизнь и покой, вот его мечта. Конечно, в каком-то смысле, помочь этим самым он хотел именно отцу, обычные жители волновали его не так сильно, как жнец со своей одобряющей улыбкой, говоривший, что гордится Берри. Ох, черт, чуть ли не пропустил удар косы, но успел вовремя парировать его своей… «косичкой»… «Косичка» Берри представляла собой незамысловатую конструкцию: небольшая веточка и заостренная голубая кость, которая чуть прогибалась дугой. Изначально, идею подал Рипер. Ну как «подал»… «Эх, вот бы тебе что-нибудь как у меня, чтоб я знал, как тебя с этим чем-то управляться научить» не было подачей идеи, просто еще один старческий вздох. Но вот Берри воспринял это всерьез. Свой платок он уже заменил на голубой шарфик, который при лагах становился красным. Теперь следовало обзавестись «обозначительным знаком» и со стороны второго родителя. Идею ношения балахона он сразу же откинул. Точнее, он выбросил ее в окно 19-го этажа, пробивая стекло. Как Рипер ходил в этой одежде, Берри понятия не имел. Зато он прекрасно знал, сколько она собирает пыли. К пыли Берри так и не привык и все еще морщился, когда замечал, что жнец забыл отряхнуться. А то, что он — смерть, а это работка пыльная, Берри не убеждало. Чистота, порядок, а главное, поменьше напоминаний о непосредственных убийствах! Рипер на такое лишь тихонько посмеивался, но пыль стряхивал. А Гено улыбался, наконец-то хозяюшка в доме появилась. Берри опять чуть ли не пропустил удар, на этот раз это были кости. Про себя Берри улыбнулся, кости жнец использовал редко. А это значило, что Берри на правильном пути. Так вот, кроме балахона у Рипера была коса. Остроконечные кости Берри в запасе имел, правда, предпочитал не пользоваться. Но вот создать что-то плоское, да еще и в форме дуги!.. Это было что-то новенькое. Но Берри воспринял это, как вызов. А вызовы он любил. Ему понадобились три недели. Гено много раз подходил и спрашивал, что это он такое пытается сотворить. Ответ был всегда один и тот же: широкая улыбка и «это сюрприз». Сначала, Гено лишь хмыкал и тепло улыбался в ответ, через несколько бессонных ночей попытался вразумить скелетика и попросить того умерить пыл. Что ж, тот его проигнорировал. Тогда Гено попытался привлечь Рипера. Привлек. Не помогло. Маленький монстр просто горел решимостью и собирался закончить начатое чего бы то не стоило, игнорируя все внешние раздражители. Прошла неделя, а круги под глазами стали постоянными компаньономи Берри. Если бы так продолжалось, то никакая коса бы ему не понадобилась — такие круги под глазами имел лишь один монстр, и он вместе с Гено пытались силой уложить ребенка в постель — Рипер даже сбегал к Саенсу за снотворным. Тот, когда узнал причину таковой просьбы сначала расхохотался, а потом присоединился к Риперу с Гено. Так, в три пары костяных рук, они еле-еле затолкали монстрика в импровизированную постель. Потом сумели перенести тельце к Саенсу, ведь у него постели были вполне себе настоящими, а не травой да шарфом Гено. Это было под конец второй недели попыток создать кость для своей будущей косы. Благо, делить лабораторию с «неугомонным кусочком кода» Саенсу долго не пришлось. Наконец, под конец третьей недели, в лаборатории раздался победный визг. Саенс был вырван из нервного сна и прибежал на шум. — Что? Где? Кого режут??? На него смотрела пара ярких звездочек, а в руках скелетик сжимал небольшую голубенькую косточку правильной формы. Возмутиться, что его вынужденный сожитель не спит поздней ночью, — на часах было где-то около двух, — хотя именно для сна здесь и находится, ученый не успел. Резвый, чуть глючный смех скелетика сбил его с мысли. — Я создал лезвие для косы!!! Саенс наконец-то обратил внимание на саму косточку: и вправду, кость выглядела острой как нож и была согнута дугой. Вот только для косы она была чуть маловата… Такие мысли он держал при себе, Гено с Рипером его на куски разорвут, если из-за него Берри снова потеряет пару ночей сна. — И вправду… — протянул ученый. — Так, давай ты сейчас поспишь, а мы потом обсудим это утром? Берри согласно кивнул. Утром они и правда все обсудили. Гено метался между умилением, недоумением и недовольством, Рипер был абсолютно непроницательным на вид, а что творилось в его голове, знал лишь он сам. К счастью для всех, бессонные ночи Берри кончались, а значит все могли спать спокойно. А после нескольких месяцев тренировок, Берри мог с легкостью призвать такую кость где и когда-угодно. Правда, они все еще были слишком малы для обычной косы, но Берри это не заботило, он начал звать свое оружие косичкой. И вот сейчас, очутившись лицом к лицу с самой смертью, он умело отбивал атаки, а иногда даже сам нападал, — не все ж защищаться, он тут даже не жертва, — чередуя кости и косичку, пытаясь отодвинуть Рипера подальше от себя, желательно перевести рукопашный бой в схватку на расстоянии. Но Рипер не чуть не уступал мальцу в атаках. В такие моменты Берри даже казалось, что жнец выкладывается больше, чем на 0,19%, и что Берри становится сильнее. Правда, думать на такие темы лучше было после сражений, они неплохо дурили разум, а то, вон, опять чуть ли не пропустил две атаки! Берри быстро проморгался, чуть насупился и дал всем мыслям вылететь из головы, кроме мыслей о сейчас, о бое. Взмахи двух кос, кости тут и там, белые и светло-голубые, такие заметные на фоне черного неба, сияющего тысячью звезд. Горящие азартом зрачки одного и спокойные, такие расслабленные глазницы второго. Не битва, а танец — профессионал, ментор, под руку держащий пылкого новичка, уводящий того в медленный вальс, сглаживающий углы резких юных движений. Вальс меж звезд и планет, обдуваемый прохладным ветром. Но новичок уже еле держится: он качается из стороны в сторону, почти обессиленный, он позволяет азарту ударить в мозг, лишь бы не отключиться… Холодная рука падает на плечо, а звездочки встречаются с единственным сапфировым зрачком, тот смотрит прямо и спокойно. От него веет столетней мудростью… — На сегодня закончили, — Рипер мягко улыбается. Скелетик же готов прыгать от счастья, несмотря на уставшее тело и ручейки пота, скользящие по черепу. — Спасибо! — звонко восклицает он, почти что кричит. Берри так всегда после тренировок. Рипер невольно умиляется — вроде бы он так повзрослел, но не перестает быть маленьким ребенком где-то в своей глючной душе. Берри упал наземь и попытался отдышаться. Выходило плохо, азарт-таки не выветрился из головы. Берри мог поклясться, что он стал сильнее! В разы сильнее! Теперь, когда битва была закончена, он мог с головой погрузиться в грезы о будущем, потонуть в них и наслаждаться своими успехами. Рипер сел рядом и поглядел на ребенка с теплотой. Потом перевел свой взгляд на звезды. Возможно, все Сансы делили не только имя и тело, но и любовь к звездам, столь далеким и недосягаемым под землей… Вдруг, Берри сел и внимательно посмотрел на жнеца. Он уже успел перевести дыхание, да и вообще, к его скромному мнению, с ним был полный порядок. А взгляд его был полон решительности. — Помнишь, я сказал, что хотел тебе кое-что показать? — в его голосе немного угадывалось озорство, на что Рипер поднял брови и выжидающе уставился на маленького скелетика. Того просто распирало от нетерпения похвастать этим кое-чем перед Рипером. Гено уже все знал и одобрил, что лишь добавляло скелетику уверенности. Берри встал и прищурился, оглядывая пространство вокруг. Он чуть прошелся, начав еле заметно нервничать, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, прикусывая губу, явно не находя того, что хотел. Рипер смотрел на все эти махинации с недопониманием. Заметив этот взгляд, Берри потупился и виновато посмотрел себе на ноги, замявшись. — Это может занять некоторое время, я пока плохо понимаю, как именно это работает. И делал я так только на загрузочном экране… Рипер медленно кивнул. Он все еще недоумевал, что происходит, но времени ему жалко не было, Берри мог взять столько, сколько ему было нужно. Одарив жнеца сдержанной благодарной улыбкой, скелетик продолжил поиски. Он щурился, будто что-то вычитывая, прохаживался с места на место, но все также продолжал смотреть в чистый воздух, на абсолютное ничто. Такого Рипер за Берри раньше не замечал. Хотя подобные действия ему явно кого-то напоминали, вот только кого Рипер вспомнить не мог. Но сейчас это было неважно. Жнец с интересом наблюдал за маленьким скелетом, силясь понять, что же он ищет. Вдруг, Берри просиял. — Нашел! — воскликнул он, а в глазах заиграли знакомые звездочки. Одной рукой он начал водить по воздуху, второй же подозвал Рипера. Берри начал покрываться лагами, который инвертировали его цветную палитру. Рипер подошел и начал следить за двигающейся в воздухе рукой. Тогда же он понял, что Берри не просто ею машет, а будто прощупывает что-то. А потом Рипер просто обомлел, не веря своим глазам. Под почерневшими фалангами скелетика появилась дыра. Точнее, небольшое отверстие, которое рвано расширялось. Вот только дыра эта уходила не в черноту или пропасть. За ее границами виднелись все те же звезды Оутертейла. Вот только выглядели они ярче. А небо было темнее. В носовое отверстие ударил холодный ветер. От него несло пылью. Берри поморщился, но продолжил прорывать дыру в пространстве. А Рипер все стоял и смотрел на это. От шока он потерял дар речи. Берри создал разрез. Берри улыбнулся. Разрез получился неровным, с ужасно рваными краями, но зато достаточно большим, чтобы они с Рипером смогли перейти на другую сторону. Как только они оказались в том, другом, геноцидном Оутертейле, разрез начал затягиваться, будто вселенная лечила небольшую рану. — Та-да! — воскликнул Берри и улыбнулся. Рипер лишь открывал и закрывал рот, словно немая рыбина. Он знал, что Берри способен на многое, что глюки способны на многое, но такое!... Рипер был в шоке. А еще он был горд и польщен. Не каждый день узнаешь, что твое дитя способно на такое. Рипер посмотрел на Берри и улыбнулся. Оттого глючащая улыбка скелетика стала в два раза шире. — Папа, — так он звал Гено, — сказал, что тебе понравится, — скелетик светился. Быть может, это были лишь его яркие цвета на фоне пустой мрачной вселенной, а может, гигантские звезды в глазницах. — И он был прав, — Рипер огляделся. Н-да, ну и местечко выбрал этот ребеночек. — Это… Я не знаю, что и сказать. Это просто геноменально! Из терний твоей тяжкой работы прямо к звездам! Это темное место на секунду озарилось громким смехом Берри. — Да-а, битвы с тобой, вот это вот, еще и скрывать все это… Да я чуть ли не распылился между этим всем. — Но как? — Рипер с интересом смотрел на глюка. — Код. Помнишь, я рассказывал? Берри действительно рассказывал, о странных надписях, которые он видел там, где Рипер с Гено наблюдали лишь пустоту. Судя по всему, тогда Рипер оказался прав, когда предположил, что это код. Тот случай забылся, Рипер об этом говорить явно не хотел, а Берри и не спрашивал. А сейчас в происходящее и вовсе не верилось. — Так вот. Я пока могу находить лишь немного кодов других таймлайнов. Поэтому мы и здесь… В этом омертвевшем месте… Рипер медленно кивнул. Сел на траву и взглядом дал понять, что ему нужно чуть-чуть времени, чтобы это все переварить. Берри согласно закивал, подскочил с места и начал снова оглядывать воздух. То есть код. Видимо собирался сделать разрез обратно, хотя в этом не было надобности, Рипер мог запросто забрать их отсюда. Но сейчас он вглядывался в звезды и мечтал, чтобы ничего его не беспокоило, ни Берри, ни неотложные дела, ни забарахлившие часы какого-то смертного… Лишь он и его мысли. В нем бушевал коктейль разных эмоций. Но главными были гордость и страх. Ха, кто бы не гордился? Не все, далеко не все могли похвастать способностями к перемещению между мирами. А этот маленький глюк смог. Он был сильным, он был жизнерадостным, он был самым лучшим ребенком на свете… Но что если. И неважно, что за «если», и неважно, насколько Берри силен. Это все неважно. Важно лишь «что если». Страх. Страх отпускать птенчика из своего гнездышка. Страх, несмотря ни на что. Страх, несмотря на то, что этот птенчик летает лучше всех остальных. Необъяснимый, иррациональный страх. Ведь Берри уйдет, пойдет за своей мечтой… И важно даже не то, кого он встретит. Важнее то, какую правду он сможет откопать… Важно то, как он на нее отреагирует. Что если обозлится на весь мир? Замкнется в себе? Или, наоборот, начнет защищать всех до отключки…? Ах, как же много «если»!... Внезапно тишину прервал глючный смех. Только не такой, как у Берри, а острый, горький, пронизанный тонкими ниточками боли. А еще безумный. И просто до смерти знакомый. — К-к-Кого я в-и-и-И-ижУ! — глючный голос лагал сильнее обычного: интонации скакали, а гласные тянулись до посинения. — При-И-иветст-тТт-твую, ми ами-ииИ-иго! — тон был саркастичный, колючий и такой горький! При этом он обжигал. Рипер стиснул рукоять косы. На ней остались небольшие царапинки, проделанные костяными фалангами острых пальцев.