Воронец

Черные кости, синие нити, лохмотьями свисающие из глазниц. Сверкающая безумством вызывающая улыбка. А еще лаги, как мошки, кружащие над ярким скелетом, иногда отрывающие от него кусочки кода и тут же возвращавшие их на место. Берри похолодел. Скелет был невыносимо на него похож, словно родственник, давно утерянный и очень нежеланный. Эррор смотрел то на маленького растерянного скелетика, то на смерть. Улыбка становилась все шире и шире, а глаза горели, будто облитые керосином. — Кто-оОо-о это у Нн-аА-ас тут? — пара синих нитей полетела в Берри. Один взмах косички, и нити лежат на пыльной траве, а воздух сотрясает безумный глючный смех. Как же эта малявка жалок. То что нужно. Рипер все еще смотрел на разрушителя неотрывным взглядом. Он будто оцепенел, не дышал, не дрожал, лишь сжимал косу, а та трещала и ломалась под его ладонями. Эррор взглянул смерти в глаза. Презрение, ледяное презрение, сплетенное в неровный узор с пылающей ненавистью. Ничего нового, но жаль, что нету скользящего страха. Но не беда, это поправимо. Эррор снова воззрился на маленького скелетика неподалеку. Белые косточки, синий шарфик, рост как у мелкого таракашки — все это угадывало в Сансе свапа. Эти вселенные отличались беспомощностью, и, если бы не создатели и хранители, они все, а не два или три мира, давно бы прервали свое ничтожное существование. Правда, эта альтернатива имела в своем арсенале «оружие», что было редким явлением, с таким-то мягкотелым характером! Что это вообще было? Голубой нож на ветке? Ну разве не мило? Эррор направился в сторону Берри, но путь ему преградила коса. Обернувшись, Эррор увидел горящий сапфировый зрачок, пронизывающий душу. — Не подходи к нему, — тихий, леденящий скрип вместо приятного бархатного голоса. Эррор лишь ухмыльнулся. — Ты-ы этОо уже говО-ор-рил, Жнецок, — Эррор начал двигаться все ближе и ближе к Риперу. Тот стоял на месте, все еще цепенея. Взгляд его заволок туман, сапфировый зрачок остекленел. — Неуже-ели не уУчишься на ошибках, а, Жнецок? — голос Эррора терял лаги, пока тот набирался уверенности. А мимолетный ужас в глазах самой смерти был как бальзам на душу, он поднимал настроение даже лучше прекрасных звезд. Под ногами Эррор незаметно плел паутину из своих нитей. Стоит пауку захотеть, и паутина перекроет все пути побега двум невнимательным букашкам. — Знаешь, Жнецок, повторение, — Эррор резко приблизился к Риперу и всмотрелся в горящий зрачок своими безумными глазами. — Мать учения! — нити напряглись, хватая жертв. Зрачок Рипера погас. Его сменила тонкая линия полубезумной улыбки. Эррор понял ошибку. Лишь одна букашка была невнимательной. И этой букашкой был он сам. Под ним вырос лес костей, острых и голубых, краснеющих и подлагивающих на концах. Разрушитель вовремя отпрыгнул, но чуть ли не получил по черепу косичкой, которую ошибочно принял за нож на палке. Обернувшись и отбежав на небольшое расстояние, черный скелет не поверил своим глазам — перед ним был он сам, Эррор будто смотрел в кривое зеркало. Единственное отличие, за которое успели ухватится его плохо видящие глаза, был шарф — он был красным, а не синим, как положено. Еще один глюк? Да быть такого не может! Как мог Эррор о нем не знать?! Разрушитель оскалился. Пытаясь не отвлекаться на назойливые мысли, Эррор начал атаковать. Кости и глючные бластеры стреляли невпопад, но и не давали букашкам передышек. Берри уворачивался от мощных зарядов и черных костей, подрезал нити, которые, как гадюки, норовили подползти и парализовать свою жертву. Он медленно пробирался к отцу, который и сам пытался выбраться из синей паутины. За сыном он наблюдал с содроганием. Иногда пытался кричать, если нити подбирались слишком близко к его сапогам, но паутина покрывала его рот, словно тряпка, не пропускающая звуки. Рукой он пытался нащупать косу, нити сдавливали шею — чуть повернешь голову, и она сломается. В голове у него горели три слова: «Выбраться. Помочь. Прикончить.» Звезды, лишь бы выбраться, пока еще не поздно! Рипер сжал зубы. В голову лезли печальные мысли и воспоминания, они заполняли разум, стояли комом в горле. Хватит, хватит! Нужно перестать думать об этом, не то он задохнется. Но память — это проклятие. В ушах звенит. Через звон слышна фраза «Неужели не учишься на ошибках, а, Жнецок?» Чертов разрушитель!.. Рипер закрыл глаза. Сосредоточься. Это лишь воспоминания, прошлое, не настоящие. Рипер задышал, глубоко, как можно глубже. Сосредоточься. Воспоминания врезались в черепушку, стояли перед глазами так ярко и четко, будто это и не прошлое вовсе, будто это здесь и сейчас. Лишь протяни руку и почувствуешь кости, намокшие и обожженные горькими слезами. Слезами Рипера? Жнец мотнул головой. Хватит. В ушах звонкий голос, жизнерадостный, добрый и теплый. Голос просит научить его сражаться. Голос ломается. Перед глазами снова пыль. Рипер жмурится, моргает — перед глазами пыль. Прошлое, не настоящие. Жнец повторяет эти слова до ума-лишения. Перед глазами высокий скелет. Он тает. Рипера трясет. Прошлое, прошлое, прошлое… Одна из нитей задела Берри. Скелетик вскрикнул. Нить была обрезана, и он продолжал продвигаться… Крик. Рипер слышал его через дымку замутненного сознания. Он тянулся к нему через этот омут, пытался схватится за него, как за спасательный круг. Теперь скелет перед глазами был невысок. Он носил голубой шарф и медленно распадался на код. Его лицо украшала безумная улыбка. Рипер скрипнул зубами и открыл глаза. Берри был рядом, совсем рядом. Берри был здесь. Еще несколько метров, и он дойдет до жнеца. Он цел и практически невредим. Он успешно отбивает атаки. Синие нити не могут его подчинить, разорвать в клочья, а потом бросить, как надоевшую игрушку. Берри бился и бился умело, даже с некой грацией. Шажок в сторону, парирование, шажок. Раз-два-три, раз-два-три… Берри будто танцевал вальс. Он был донельзя сосредоточен, по черепу катились капельки пота, но Берри не сдавался, не ошибался. Отточенными движениями, он двигался вперед. Он мог защитить себя. Про себя, Рипер улыбнулся. Он учится на ошибках. На своих, на чужих. Берри не беспомощен. Рипер и вправду неплохо его выучил. Рипер выучился на ошибках. А вот разрушитель — нет. Взмах косички и с Рипера свалились оковы. Рядом лежала коса, Рипер ухватился за ее потрескавшуюся рукоять. За его спиной расправились два гигантских черных крыла. Жнец улыбнулся и посмотрел на побледневшего разрушителя. В его улыбке скользила сталь. Эррор попытался отбежать, но путь ему преградили кости, белые и гладкие. — Неужели хочешь сбежать, как трус? — сталь и лед. А сам голос жнеца снова напоминал машинный лязг. Но, несмотря на морозец этих слов, на Эррора они сработали, как зажигалка. Черный скелет медленно повернулся к жнецу. Вот только он не был бледен. Нет, он пылал. Нити, текшие из глазниц, светились. Безумие, чистое, но такое туманное безумие. Гнев принявшего вызов. Черный скелет расхохотался и ступил вперед. — К-к-кого ты На-А-азвал трусом, Жнецок? — голос снова скакал по тонам и повторялся, как заезженная пластинка. Берри невольно отступил назад. Разрушителя не сдерживало ничего — его разум был затуманен гневом, пылающим и горчащим. Рипер расплылся в саркастичной улыбке. В этот раз Эррору не уйти. Не сегодня. Пора мстить. Синие нити полетели в жнеца. Их оборвали, разрезали. И снова. Опять. Эррор пытался наступать, он не думал, просто бросал нити, пытаясь оттеснить жнеца к краю уступа, на котором они сражались. Все, что Эррор видел — это нахальная ухмылка Рипера. Он даже не замечал Берри, который пытался подловить его. Разрушитель же просто на автомате кидал в него нити, стрелял бластерами, призывал под его ногами кости. Эррор был разъярен. А вот жнец видел Берри. Он видел, как ловко тот уклоняется от атак. А еще как с него струится пот, ноги чуть подкашиваются, а в глазах стоит решимость. Такая же туманная, как и ярость разрушителя. — Берри, уходи! — прокричал Рипер. Берри лишь мотнул головой и нахмурился. — Я здесь тебя одного не оставлю! — крикнул он жнецу. Он начал отбивать атаки решительней, все ближе и ближе подбираясь к разрушителю. Руки безумно болели, по предплечьям расползлись тоненькие трещинки. Но Берри лишь усиливал свои атаки, несмотря на боль и потемнения в уголках глаз. Рипер тоже удвоил атаки, он пытался отодвинуть Эррора от Берри. Взмахи косы стали резче, из них пропала привычная грация, она сменилась грубой силой. Жнец шел вперед, с жутким напором он давил на Эррора, заставляя того отступать. Но Рипер почти не смотрел на разрушителя, его внимание приковал вновь белокостый скелет, его пошатывающаяся походка и контрастные черные трещины на костях. А еще то, с каким упорством скелетик шагал к разрушителю, не обращая внимание на все вышеперечисленное. И если раньше гордость могла затмить страх, в этот раз схватка была неравной. Страх побеждал. — Уйди, пожалуйста! — слова эти Рипер прошипел, сжимая зубы, уходя от нитей. — Нет! — звонкий голосок Берри снова начал подлагивать, а концы шарфа покрылись красными глюками. Эррор, которого пытались выдавить, уже поумерил свой пыл. Глаза больше не скрывались в тумане ярости. Они внимательно скользили по присутствующим, выискивая их промахи. И снова безумная улыбка, но не такая широкая. Эти ошибки могли легко просчитаться, теперь в тумане своих же эмоций были они. Осталось лишь подгадать правильный момент… — Звезды, Берри, прошу тебя! — голос Рипера пронизывали тонкие, еле заметные ниточки обреченности. Берри шатался все сильнее, было загадкой, как он вообще все еще держится на ногах. — Отец, я уйду только с тобой! — Берри хмурился. Рипер выглядел не лучше сына — подол робы был порван, взгляд был чутка ошалелый, пальцы слишком сильно вжимались в рукоять косы, грозясь ее переломить. И глаза смотрели отнюдь не на Эррора и его нити, а на Берри. Грубые движения жнеца потеряли хладнокровие, сквозь них скользил страх. Берри испугано смотрел на отца. Он застыл всего на секунду, смотрел на Рипера, а тот смотрел на Берри, оба оцепенели. Всего на долю секунды они отвлеклись… …И этого было достаточно. Синие нити схватили Берри и жнеца, распяли их, не давая себя перерезать, впились в шейные позвонки и кляпами закрыли рты двум паникующим скелетам. Они дергались, как селедка в сети, пытались вывернуться из крепких объятий синих струн. Но все тщетно. Эррор ликовал. Он сумел подловить саму смерть два раза за один день. Вот только в этот раз его никто не спасет. Разрушитель перевел взгляд на барахтающегося в нитях свапа, который уже начал покрываться лагами, а от шарфа к лицу тянулись трещины инвертированных текстур. Эррор с интересом разглядывал его. Чем дольше он на него смотрел, тем больше интересных деталей подмечал. Да, этот скелетик был свапом. Вот только откуда он был, определить не удавалось. Ростом невелик, судя по всему, лишь ребенок. Вместо платка вообще шарф. На его концах, как и в местах, где тела скелетика касались нити, лаги и инвертированные текстуры. Таких свапов Эррор припомнить не мог, ни из живущих вселенных, ни из его кукольного мемориала тем двум или трем мирам, что он не просто уничтожил, но они до сих пор еще и не воскресли. Будь он во вселенной с этим малым хоть раз, то запомнил бы своего братца-уродца. Эррор ухмыльнулся. Эта малявка даже глючить нормально не могла. — Я так понимаю, это твое чадо, — обратился Эррор к Риперу, вспомнив, что скелетик назвал того отцом. Со рта Рипера тем временем начали сползать нити, оголяя оскал. Увидев гнев жнеца, Эррор лишь посмеялся, опасно сверкнув глазами: «Ну и что ты мне сделаешь, Жнецок?» — Ну и где ты нашел этого уродца? Ответом на вопрос разрушителя стал загоревшийся зрачок, чье пламя полыхало в опасной близости с лагающим черепом Эррора. Но тот лишь подошел ближе, несмотря на покалывания в щеке. Он остановился прямо над жнецом и посмотрел на него сверху вниз, показывая желтые зубы в победном оскале. — Навевает ностальгию, не думаешь? — пропел разрушитель, наклоняясь к лицу смерти. Чего-чего, а смерти он не боялся. Касания жнеца его не убивали, зато он мог разобрать жнеца на код, медленно стирая строчку за строчкой, пока сам жнец прибывал в агонии. Но это могло привести к нарушениям баланса, и Эррор это знал. Он нехотя отодвинулся от Рипера, думая, как ему стоит поступить. На периферии маячил голубо-красный шарфик, собирающийся и распадающийся на код от переизбытка эмоций у хозяина. С безумной улыбкой он повернулся к глючащему скелетику. Так почему бы не дать всем этим эмоциям выйти с леденящими уже холодную, мертвую душу криками? Эррор направился к оцепеневшему под его взглядом скелетику, лишь черные кости и красный шарфик покрылись лагами, через которые первоначальные очертания предметов были не видны. Разрушителю было знакомо это явление — он так глючил перед тем, как уйти на долгую перезагрузку. А значит, что этого скелетика разрывали эмоции. Какие догадаться было не сложно — огоньки зрачков погасли, и Берри взирал на Эррора безднами пустых глазниц. Эррор усмехнулся. Найтмер бы тут поживился, а заодно воочию увидел бы, что даже сама смерть разрушителю — не помеха. Такие мысли щекотали его и придавали разрушителю решительности. Дойдя до маленького скелетика, Эррор расплылся в широченной улыбке. Не церемонясь, разрушитель разорвал красный шарф, оголяя тоненькую шейку. Вокруг нее обвилась тонкая, но тугая нить. Она опасно сжалась, на уголках глазниц у Берри выступили слезы. Эррор перевел взгляд на Рипера. Глазницы жнеца были пусты. По всему черепу расползались кривые тени. Рипер судорожно дышал, пытаясь успокоится. Сквозь нити Эррор мог почувствовать дрожь. — Тебе бы ведь не хотелось, чтобы с этой ягодкой что-то случилось? Эррору пришлось подхватить череп Рипера, чтобы тот не упал на грудь, а жнец, чего доброго, сломал себе шею еще до начала представления. Он хотел заставить эту слишком важную ошибку смотреть. Одного раза ей явно не хватило, чтоб навсегда пропасть с радаров и не мозолить глазницы своим существованием. Эррор был готов преподать жнецу урок второй раз. — Ну а ты, чучело, расскажешь, откуда ты такой взялся? — нити, до этого прикрывающие рот Берри, сместились на его шею. Берри взвыл, когда несколько из них впились в позвонки чуть ли не до крови. Он пристально посмотрел на разрушителя. Тоже начал находить сходства и отличия. Зрачки вернулись в глазницы, и Берри, выдохнув, сказал: — Я — рожденный пустотой. Воздух сотрясся громким глючным смехом. Берри попытался вжать голову в плечи, но лишь сильнее ободрал кости. Эррор же чуть ли не падал от хохота. — Я и Инк — единственные порождения пустоты. А ты, малявка, сбежал из какой-то лагнутой свап вселенной. Вот только из какой? Не подскажешь, а, ошибка? — Эррор смотрел своей жертве в глаза. А вот жертва пыталась отвести взгляд. Зрачки метались из стороны в сторону. Свап вселенная? Нет, Берри никогда не видел Свап! Санса, но разве Рипер нашел его не в антипустоте? Берри помнил, как он очнулся у Саенса, как на него смотрели двое обеспокоенных взрослых. Как рассказали, что он — рожденный пустотой. При чем тут свап миры?.. Берри посмотрел на Рипера. Его кости начали отдавать серым, будто он вот-вот рассыпится в пыль и понесется по холодному ветру… Берри передернуло. Надо как-то выбираться отсюда… Что если- — Что тут произошло? — раздался звонкий голос где-то за спиной Эррора. Оба глюка сразу же обернулись на новое лицо. Даже Рипер поднял голову. Жнец и разрушитель узнали голос и теперь думали о последствиях появления этого монстра в этой вселенной в это время. У Эррора чуть задрожали руки, он тихо чертыхнулся, когда увидел зрачки-прицелы, а Рипер, наоборот, преисполнился надеждой. Берри увлеченно разглядывал нового скелета. На нем было не мало одежды, но ходил он без обуви. С плеча свисал пояс-органайзер с красками всех цветов радуги. В руке скелет держал гигантскую кисть, размером чуть ли не больше своего хозяина. Зрачки в глазницах успели поменять несколько символов, в основном это были либо знаки вопроса, либо прицелы. Знаками вопроса этот скелет смотрел то на Берри, то на Рипера. А вот прицелы были адресованы лишь дрожащему, как осиновый лист, Эррору. Его пыл остыл, о своих пленных он забыл напрочь. Лишь опасливо пялился на полупустой тюбик красной краски. Быть жертвой разъяренного хранителя Эррор не хотел. Берри вспомнил, что уже слышал о художнике-защитнике миров в нескольких АУ. Его звали Инк, с собой он носил кисть по имени Бруми и был добродушным весельчаком. Вот только ни веселым, ни добродушным Инк не выглядел. А пятившейся Эррор лишь подтверждал это предположение. Берри не боялся Инка, ведь прицелы были направлены не на него, а Рипер улыбался так, будто долгожданная мессия снизошла с небес. Даже зрачок сиял сапфиром. Но все равно, хмурый взгляд художника пробирал до мурашек. Он медленно начал приближаться к Эррору, тени на его лице стали несколько заметнее, когда тот кинул взгляд на Берри. Эррор же шел на попятную, пытаясь открыть портал у себя за спиной, но путаясь в кодах. — Ты что здесь устроил? — голос Инка потерял звонкость, он звучал, будто поднимался из могилы. Вот только чьей была та могила, Эррор узнавать не пожелал. Наконец нащупав правильный код, он открыл портал в антипустоту и провалился в него. Инк будто с цепи сорвался. Он поспешил за Эррором, пытаясь попасть в его же портал. — ИНК! СТОЙ!!! — кто-то прокричал сзади. Запыхавшись, из золотистого портала выпрыгнул еще один скелет, и теперь он пытался отдышаться, согнувшись пополам. Как только его дыхание пришло в норму, он гневно посмотрел на Инка. — Это ты что устроил?! — прошипел скелет в золотистой диадеме. Берри подумал, что это, должно быть, Дрим, хранитель позитива. Он чуть трясся, все еще обгладывая Инка взглядом. Художник вздохнул и потянулся за белой краской. Отпив немного из тюбика, Инк больше не выглядел хмурым, его зрачки стали такими же белыми, как и его кости. На Дрима он смотрел ничего не выражающим взглядом. — Ты хоть понимаешь, что мне это потом разгребать?! — Дрим еле держался на ногах, на костях были ссадины. Видимо в прошлой АУ хранителя встретили прохладно. А по его взгляду и интонации становилось понятно, что причиной этой холодности был безэмоциональный художник. Рипер прислушался к своему нутру. Все часы были в норме, ничья жизнь не утекала в срочном порядке. Что бы эти двое не натворили, его это не касалось. Дрим наконец-то обратил внимание на узников синих нитей. Он застыл, бездумно пялясь на Рипера, а когда он увидел Берри, так вообще осел на траве. Правда, он почти сразу же подскочил обратно на ноги, так как пыль начала въедаться в его золотистые одежды. На жнеца хранитель внимания больше не обращал — рассматривать Берри было куда интересней. На своем веку хранитель позитива повидал немало свапов, но никогда еще не видел свапов-детей с глюками по всему телу. Альтернатив-детей среди свапов было немало, многие вселенные были чуть ли не копиями друг друга. Тем самым некоторые из них терялись и, несмотря на старания хранителей, их не удавалось спасти. К счастью, потерянные вселенные можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вот только вселенных на тематику вирусов, кода или глюков среди умерших не наблюдалось. Как, впрочем, и среди живых. Невольно Дрим задумался. Быть может этот малец как Гено? Был выкинут из своей вселенной и стал глюком. Дрим вопросительно посмотрел на Рипера. Тот отвернулся и сжал зубы. Пока хранитель позитива пропадал в мыслях, Инк времени зря не терял. Он быстро проверил вселенную на наличие повреждений. Таковых обнаружено не было. Несколькими взмахами Бруми художник освободил сначала Рипера, а потом и Берри. И если жнец выглядел измотанным и хмурым, то маленький скелет с любопытством смотрел на хранителей своими зрачками-звездочками. — Вы — Инк и Дрим, хранители Мультивселенной, верно? — голосок Берри чуть подлагивал. Ему не терпелось узнать этих скелетов, что напугали Эррора одним своим видом, получше. И Инк, и Дрим согласно кивнули, снова рассматривая глюки на теле скелетика. Их немало удивляло, как эти глюки сходят на нет. За Эррором они такого ни разу не наблюдали. Подойдя к Берри чуть поближе, они протянули ему руки в знак приветствия. Подняв с земли шарф и водрузив его себе на шею, Берри эти руки пожал. С интересом хранители заметили, что в местах касания кости скелетика снова покрылись пеленой лагов. — У тебя гаптофобия как и у Эррора? — спросил Инк, отпивая желтой краски, отчего заметно повеселел, что не осталось незамеченным Берри. — Если вы про того черного скелета, которого вы сами спугнули, то скорее всего. Мы с ним похожи, — Берри прищурился. Эррор сказал, что Инк — тоже порождение пустоты, не так ли? — Вы ведь тоже были рождены пустотой, Инк, да? Странно, что у вас нет гаптофобии. — Мы с Эррором создания разных пустот, — Инк рассмеялся. Теперь Берри и правда видел добродушного весельчака, что не могло не радовать. — То есть ты тоже из пустоты? Я-то думал, что ты из какой-то свап вселенной. Берри нахмурился. Опять свап вселенные. — Да нет, Рипер нашел меня в пустоте. А мы так похожи с этими свапами? — Как две капли воды, — сказал Дрим. Все трое обернулись и посмотрели на Рипера, в ожидании пояснения. Жнец ссутулился, отвел взгляд. Он нервно сжимал косу и стоял хмурый, словно грозовая туча, которая вот-вот разорвется молниями и громом. Инка это, к слову, совсем не смутило. — Рипер, быть может, просветишь нас? Жнец весь сжался, глазницы были скрыты в тени капюшона, свисающего до переносицы. Он застыл, словно каменное изваяние. Инк ступил вперед, все еще сияя своей улыбкой. Рипер же очнулся, отступил назад и молниеносно создал разрез в первый попавшийся мир, куда и юркнул, скрываясь от любопытных хранителей и Берри. Маленький скелет нахмурился лишь сильнее. Ему явно чего-то недоговаривали. — Можете перенести меня на загрузочный экран Афтертейла? — обратился он к хранителям. — К Гено? — спросил Дрим. — Да, к нему. Мне кажется, нам стоит поговорить. — А, ну тогда мы с тобой! — Инк перевел свой улыбчивый взгляд на Берри. Ему он показался жутковатым.